О людях и демонах

— Нас послал Коран, — Эндрик сразу выложил наши козыри, — он сказал, что только ты умеешь использовать удвоенную печать силы.

— И нам бы о-очень хотелось научиться ее так же талантливо использовать! — встрял в разговор Рэм, наконец-то сумевший оторвать взгляд от ее трусиков.

Мне стало стыдно за своих сокурсников, у которых мозг плавно перетек в местечко пониже, однако лесть Эндрика внезапно возымела действие, и охотница польщенно фыркнула. По ее губам расползалась самодовольная улыбка, а кончик сигариллы стал торчком.

С револьвером дела явно обстояли худо. Чертыхнувшись, но уже заметно подобревшая, Аника бросила всякие попытки реанимировать оружие и, прикинув его вес на ладони, внезапно резко направила в нашу сторону. От неожиданности никто так и не шелохнулся. Дуло смотрело прямо в лоб Юне, а та во все глаза, огромные, как у перепуганного мышонка, глядела на девушку. Рука Аники была прямой, как шпага. Сощурив левый глаз, эта сексуальная гангстерша медленно повела стволом по нашим лбам, от Юны до Сои, стоявшей с краю.

Когда дуло остановилось на мне, внутри все похолодело, но я не посмела дернуться. В правилах поведения при нападении архонта было четко прописано, что нужно бежать, вырываться, в общем, делать все возможное, чтобы спастись. Потому что любая секунда промедления могла стать роковой. И вот сейчас, под убийственно-серьезным взглядом старшекурсницы, я не могла пошевелиться. А если бы на ее месте был архонт?!

Я оказалась совершенно не готова ко встрече с дьяволом, как бы не убеждала себя в обратном.

— Молодцы, зайчата, — одобрительно хмыкнула Аника, как ни в чем не бывало опуская оружие. Я ощутила, как у меня с плеч упал груз, а ноги стали ватными. С недавнего времени я относилась к заряженным... и просто направленным на меня револьверам слегка нервозно.

— Молодцы, но дураки. Хвалю за смелость, пятерка! А вот за соображалку минус. Эй, вот ты!

Она произвольно ткнула в нас стволом, и жребий судьбы пал на Юну. Девушка охнула и в считанные секунды побледнела.

— Что нужно делать, когда на тебя направляют оружие?

— Ук... клониться? — словно спрашивая у охотницы, с запинкой предположила Юнона.

— Мышонок истину глаголит! — Аника не стала запугивать девушку и взмахом руки дала нам понять, что команда «смирно» отменяется. Револьвер она положила на тумбочку, где в беспорядке были разбросаны винты и отвертки. Затем потянулась всем телом, гибким как у пантеры, позволяя мышцам эффектно натянуть кожу. В такой позе все ее шрамы наглядно выделялись, и я бы даже не рискнула их пересчитать: какие-то посвежее, воспаленно-розовые, надутые, другие же — бледные ниточки, едва проглядывающие под пушком. В Анике удивительно гармонично сочетались грация и сила, так что ею можно было одновременно и восхищаться, и бояться.

Юна чуть в обморок не грохнулась, хотя я прекрасно понимала ее чувства. Вся эта обстановка... да и сама охотница невольно вгоняли в ступор. Я не припоминала за собой особой стеснительности, но перед девушкой терялась. Она разительно отличалась от нас, студентов всего-то парой курсов младше. От Аники исходила настолько мощная энергетика, что я буквально задыхалась.

— Я так понимаю, что уходить вы все равно не собираетесь... — с притворно-тяжким вздохом пожаловалась охотница, откидываясь на подушку, — ну, и на кой конкретно вас послали, а? Вы же небось еще и архонта живого не видели.

— Мы же только на первом курсе, — зачем-то принялась оправдываться Соя, но ее перебил Эндрик.

— Группа Диез, первый курс **16-го года поступления! — отрапортовал он. — Мое имя Андрей Клипухин, охотничье имя Эн...

— Даже запоминать на стану! — лицо Аники искривилось. — Все равно из вашей пятерки до выпускного доберется лишь один... четверо, в лучшем случае, уйдут. Значит, будете очкарик, мышка, цыпленок, нарцисс и морковь. Итак, очкарик, повторяю вопрос: что конкретно вам нужно?

Ну вот, я — морковь. Аника отличалась просто верхом оригинальности. В конце концов, раз уж мой цвет волос так выделялся, могла бы назвать лисичкой или хотя бы рыжиком. Мило же. Но нет, просто отлично. Я теперь буду не Саной, а Морковью. Соя и Рэм мне этого точно не забудут.

— Расскажите нам о печати, которой Вы уничтожаете архонтов, — резкие слова охотницы слегка осадили пыл Эндрика, но его порыв это не остановило.

— А не рановато ли вам печатками баловаться? — с сомнением посмотрела на нас Аника. — Еще и проецировать-то небось не умеете. Рано вам атакующую печать изучать!

— Так нам для исследований нужно! — встряла Соя, незаметно пиная ногой Эндрика. — Мы изучаем природу архонтов... ну, и воздействие на них печатей разных свойств. Как же иначе мы научимся их проецировать?

— Резонно, — кивнула девушка, — что ж, я так понимаю, мне от вас не отделаться, пока не отвечу на все ваши вопросы? Коран просто... Пф, ладно! Присесть не предлагаю, все равно некуда.

Один стул в палате все же имелся, но никто из нас не набрался наглости на него претендовать. К тому же, нам мягко намекнули, что стоять будет предпочтительнее. Я вытащила из сумки блокнот с ручкой и приготовилась делать заметки.

Старшекурсницу наш комфорт, похоже, вообще не заботил. Она воспринимала нас как некий временный раздражитель, который исчезнет, как только она выполнит просьбу декана. Вот как один человек мог вызывать такие противоречивые эмоции? Я восхищалась Аникой, я уважала ее как выдающегося охотника и догадывалась, что она та еще стерва. Ощущался в ее характере тот самый холодок, который я замечала почти у всех охотников — словно люди для них были не более, чем букашками, отнимающими ценное время.

— Обычно атакующие печати состоят из простых основ, — скучающе начала студентка, поглядывая на нас поверх очков, — сила, скорость, движение. Но даже напитанные святым словом, они не дают такого мощного эффекта, как удвоенная печать. Достаточно добавить еще чутку силы да света — и сам дьявол вспыхнет, как свечка!

Щелкнув пальцами, она довольно усмехнулась. Я представила себе такую печать и содрогнулась от того, насколько угрожающе она выглядела: несколько дополнительных кругов и в пару раз больше святой энергии. Если обычная печать превращала архонта в кучку пепла, то эта просто разрывала его на части... Это как надо было сосредоточиться, чтобы спроецировать подобную печать в экстренной ситуации?!

— А зачем добавлять свет? — практичная Соя уже набросала эскиз печати в своей тетради. — Разве недостаточно одной лишь силы?

— Зачем? Затем, — пожала плечами Аника, — для архонта третьего уровня хватит и обычной атакующей печати. Но разве не в кайф полюбоваться, как эта тварюшка будет гореть, корчась в агонии?

Охотница с простодушной улыбкой посмотрела на нас, надеясь встретить поддержку, но мне стало не до веселья. Что-то мне подсказывало, что убивать архонтов и получать от этого удовольствие — вещи разные. Да, убивать демонов было правильно и хорошо, но ведь, по сути, убийство противоречило основным заповедям. Конечно, я помнила о том, что дьяволы — не живые, значит, и смерти для них не существует, и все же...

Все же, дело было не в архонтах, а в людях.

— Конечно, сгорают не все... — протянула блондинка задумчиво, — сильного архонта такая печать только раззадорит. А вот шушера всякая мелкая, низшего уровня, сгорает до трухи.

— Стой-стой, — перебила ее монолог Соя, тревожно замахав карандашом, — но ведь низшие уровни не могут раскрывать червоточины и проникать в наш мир!

— Их протаскивают на себе высокие уровни. Ненароком, понятное дело... — Анике вопрос девушки пришелся не по душе, — чаще всего они сразу же загибаются, но иногда могут доставить людям головной боли, а нам — нежданную радость. Мочить их так прикольно, это даже чересчур просто! Как отнять конфетку у ребенка. Они слабы, как пойманные в западню мыши. Эта власть, которую ты ощущаешь...

Она возбужденно оборвала речь и принялась активно жестикулировать, не в силах иначе выразить переполняющие ее эмоции. При этом ее голос, ее выражение лица были поразительно невозмутимыми, а в словах не ощущалось ни тени сомнений. Она рассказывала об убийстве архонтов так счастливо, что не будь она охотником, я бы приняла ее за ненормальную. Более того, она упивалась воспоминаниями и словно пьянела от них.

— Это не смешно... — пробормотала я едва слышно, но старшекурсница расслышала и, прекратив хищно улыбаться, пронзила меня ледяным взглядом. Я принялась оправдываться: — Убийства и все такое... Это ведь не весело, на самом деле...

— Убийство архонта не считается убийством! — отрезала Аника непоколебимо. — Что за чушь ты несешь?!

Я закусила губу, чтобы не загнать себя в еще больший угол. После ее слов мне их стало даже как-то... жалко. Любого преступника или опасного хищника могло ждать максимально страшное наказание — смерть. А демонам даже этого не было позволено.

Но еще больше меня пугало неадекватное поведение Аники. Вот интересно, это у нее профессиональный сдвиг по фазе, и мы тоже станем такими?

— Как бы там ни было, жаль, что того архонтика успели схватить «живьем», я сама хотела с ним разобраться, — пропела девушка жестко, глядя мне прямо в глаза, — а еще я всегда жалею, что они нематериальны — даже клык на память не возьмешь. Хотя что-что, а шрамы эти клыки оставляют взаправдашние!

Мы все замялись, невольно обратив внимание на ее раны, а мальчишки так вообще принялись старательно разглядывать ботинки — Рэм старался не смотреть на ее трусики в веселые белые черепушки, а Эндрик покраснел вплоть до оттопыренных ушей. Меня подобное не смущало, но стало откровенно неприятно. Раньше я лишь подозревала, но сейчас почти уверилась в том, что с охотниками действительно что-то не так. И дело было не только в их поведении, но и в том, как они выглядели и как разговаривали. Даже беззаботные обалдуи вроде Маня смотрели на мир совсем по-другому.

Неужели именно так действовала на психику первая встреча с архонтом?..

— И? — недовольно осведомилась Аника, подергивая пальцами, как кошка хвостом. — Какие еще будут вопросы? Задавайте, пока время не вышло!

От ее давления я вся взмокла, но в голову больше ничего не шло. Вместо разговора про печать все сводилось вообще не понятно куда. Нужно было срочно спасать ситуацию, потому что неловкое молчание стало затягиваться, а девушка — раздражаться еще сильнее. Меня особенно напрягал ее револьвер, пускай даже сломанный, лежащий в пределах досягаемости.

— А... как давно Вы этому учитесь? — нашим спасителем оказался Рэм, ляпнувший, видимо, первое, что пришло в голову — самый очевидный, глупый и ненужный вопрос на свете. Зато напряжение тут же спало, и Аника едва ли не залилась хриплым смехом, а лицо ее исказило недоверие. Ей, похоже, просто нравилось над нами издеваться.

— А вы как думаете? — фыркнула она, смерив парня игривым взглядом. — Окститесь, ребята. Вы мне польстить пытаетесь или я так старо выгляжу? Я всего на два курса старше вас! Оу... или для вас это был первый в жизни архонт?

Улыбка стала расползаться по лицу Аники вплоть до ушей, обнажая широкие, белоснежные зубы.

— Мамочки, ну и повезло же вам! А вот мой первый был...

— Боже, здесь нельзя курить, Анка!

Деликатно меня оттолкнув, к кровати подлетел какой-то парень и, выхватив изо рта девушки сигариллу, метко, не оборачиваясь, швырнул ее в ведро. Мы пораженно глазели на происходящее.

Я впервые его видела и, более того, даже не услышала, как парень вошел в палату. Однокурсник Аники или ее бойфренд — он был высоким пепельным блондином с достаточно худощавым телосложением, однако под белым халатом проглядывала синяя форма охотника. Должно быть, тоже старшекурсник — подумалось мне.

— Вот-вот, — следом за парнем в палату вразвалочку, как гусак, важно вплыл Мань. Его я узнала даже в маске, закрывавшей половину лица. Таких как Мань у нас в Университете уж точно больше не было. Глаза студента сверкали, так и просилось сказать — улыбались.

Встретившись со мной взглядами, Мань задорно подмигнул.

— Не упоминай всуе! — заворчала Аника, надув губки. — Какой же ты, все-таки, педант, Тонька!

— И нечего ковырять всякую механику, ежели на больничном! — блондин строго указал на свежесобранный револьвер с опаленной мушкой.

— Вот уж дудки, «Марию» не отдам! — заупрямилась девушка, мертвой хваткой прижимая к груди оружие.

Незнакомый парень, верно оценив ситуацию, вынужден был сдаться. Он театрально громко вздохнул и плюхнулся прямо на кровать. Мань тоже не стал церемониться и последовал его примеру, так что наша пятерка, скромно застывшая в сторонке, стала выглядеть еще более комично.

Я с завистью приняла тот факт, что третьекурсникам уже разрешают пользоваться «Марией». По иерархии святого оружия этот двенадцатизарядный револьвер занимал одно из главенствующих мест и, судя по слухам, мог завалить первоуровневого архонта. Однако, как мы уже убедились, от отдачи его это не спасало.

Видимо, мой унылый вздох привлек внимание ребят, и блондин наконец соизволил на нас обернуться. Он окинул всех по очереди оценивающим взглядом и почему-то остановился именно на Сое, приняв ее за главную в нашей пятерке.

— И что это за малышня? — не сводя с девушки глаз, спросил он у Аники.

На щеках у Сои заиграл легкий румянец. Я еще раз с любопытством заглянула в лицо парня, и тот вдруг перевел взгляд на меня. Я замерла, ощущая, как щеки наливаются краской. Блондин смотрел прямо, словно читая меня насквозь, и я тонула в его теплых шоколадных глазах.

— Да проведать пришли... Коран прислал, — понуро сообщила Аника, — видать, меня тут совсем за помирающую держат. Что мне сделается от парочки миазмов?!

Я смущенно потупилась. Нас определенно не желали тут видеть. Чутье подсказывало, что больше ничего дельного мы от Аники не добьемся, а еще — что декан послал нас сюда вовсе не затем, чтобы послушать про печать, которую нам пока нельзя воплощать.

— Нет, канеш, ты же завтракаешь мелкими бесятами, — явно играя на публику, то есть на нас, показушно заявил Мань, — а миазмы выкуриваешь, правда же, Тони?

Блондин принял замученное выражение и серьезно поглядел на товарища. Ему шутка не пришлась по вкусу, однако Аника прыснула и, подперев щеку, с широкой улыбкой уставилась на меня.

— А еще я предаюсь оргиям с высшими архонтами, — протянула она весело, — вот ты, Мань, не архонт ли часом? А то мы могли бы...

Не договорив, она обхватила обоих парней за шеи и притянула к своей груди. Мань прямо-таки расплылся и, не растерявшись, сжал девушку в объятиях, однако блондин, Тони, рьяно воспротивился. Вырваться из захвата охотницы оказалось не так-то и просто, а уж бицухи у нее были как минимум железными. Наконец-то освободившись, взъерошенный, с пунцовыми ушами он сердито выкрикнул:

— Аника! Прекрати! Не при детях же!

— Ой-ой, тоже мне, дети, — фыркнув, старшекурсница отпустила примлевшего Маня, и тот пьяным движением поправил сползшую маску, — эти детки через годик совершат свое первое убийство... ну, или помрут. Это такое дело, непредсказуемое.

— В конце концов, это ведь больница, а я не хочу, чтобы нас заперли тут с тобой за компанию! — блондин перевел на нас строгий взгляд, и я невольно стала по струнке: — А вы бы дули отсюда. Нечего шастать по таким местам. Успеете еще. Коран их послал, понимаешь ли.

— Да мы и так уже... собирались уходить, — без энтузиазма пробормотала Соя.

Эндрик хотел было разразиться очередной тирадой по поводу того, что наша миссия не выполнена, но я сработала на автомате, пнув его каблуком по лодыжке. Парень ойкнул и бросил на меня ненавидящий взгляд. Я постаралась вложить в ответный взгляд все то, что не могла сейчас высказать вслух. Судя по его молчанию, мысли он мои понял, но смертельно обиделся.

— Пока-пока, — с нажимом произнесла Аника, помахав нам ручкой, — надеюсь, провожать не нужно? Передавайте привет дядюшке Корану.

Внутри у меня что-то ёкнуло от такого фамильярного обращения к Главе.

— И не забудьте очиститься перед выходом! — пожелал нам вслед Мань, тоже помахивая рукой.

Невнятно попрощавшись, мы гуськом покинули палату, и только снаружи я смогла облегченно выдохнуть. Все старшекурсники, с которыми мне довелось повстречаться, слегка не дружили с головой. Это мне так везло, или в течение учебы у всех охотников съезжала крыша и они становились не от мира сего?

Старшие ребята и прежде не проявляли желания выходить с нами на контакт. Они возвращались в общежитие поздно вечером, когда на улицах уже почти не оставалось людей, и молча запирались у себя в комнатах. Гостиной пользовались в основном только мы, первокурсники, и раньше я не задавалась вопросом, почему так.

А вот сейчас, кажется, все становилось на свои места.