О людях и демонах

Первый год учебы встретил нас горой литературы, научных трудов и бесчисленными лекциями. Предметов было немало, но основными, занимающими две трети всего учебного времени, стали три: «История охоты», «Демонология» и «Святословие». Лекции об архонтах, червоточинах и охотниках были напичканы огромным количеством информации, в основном, поверхностной. Однако даже с учетом этого никаких поблажек юным охотникам не делали, и нам приходилось отсиживать математику, физику, черчение и прочие бесполезные предметы. Основы, силы и изъявления ожидали нас только во втором семестре.

На первом году обучения охотники мало чем отличались от остальной массы студентов: разнокалиберной, взволнованной и бесконечно усталой от непомерного количества лекций. Знаний, ежедневно вдалбливаемых в наши головы, было слишком много. Все-таки, здесь преподавали лучшие преподаватели и ученые со всего мира, священники и даже охотники... Взять хотя бы того же декана, небезызвестного Главу Охоты Корана. Он вел лекции по вступлению в демонологию, едва ли не единственный предмет, который проводился на нашем факультете.

Аудитория была сродни самому Корану — тесная, затемненная, высокие окна занавешены тяжелыми алыми шторами («Чтобы крови не было видно» — предположил Рэм). На полках стояло множество старинных книг в обветшалых переплетах. Пол жутко скрипел, хотя и был покрыт истершимся ковром.

Коран приходил за минуту до звонка, молча становился за кафедру и раскрывал книжечку, которую всегда носил с собой. Стоило паре начаться, как он коротко кивал аудитории.

— Итак, — декан говорил сухо и строго по делу, — как вам всем известно, архонты, именуемые также демонами, имеют классификацию по своим типам. Каждый тип соответствует определенному уровню архонта. Сколько нам известно уровней?

Его голос был сиплым и таким же безучастным, как лицо. Вместо длинных предложений, которые так любили прочие лекторы, — короткие рубленые фразы. У Корана не менялось выражение лица, а кожа была такой гладкой, что никто никогда не видел даже мимических морщинок. Меня каждый раз бросало в дрожь, когда на паре он обращал на меня свой пустой взгляд. Глаза Главы были черными и бездонными, но при этом почему-то безумно холодными и засасывающими, как черные дыры. Он молча замолкал и пристально смотрел, а затем продолжал начитывать материал. Меня прошибал ледяной пот, но отвернуться я не могла.

На демонологии всегда стояла гробовая тишина; никто не смел не то, что шушукаться — даже лишний раз шевельнуться. При этом Коран ни разу ни на кого не повысил голос, не отругал и не укорил. Прочитав лекцию, мужчина молча убирал книжечку в темно-красной тряпичной обложке под мантию, кивал нам и тихо выходил. Только тогда студенты облегченно выдыхали, и в посеревшую за два часа аудиторию вплывала привычная жизнь.

Декан молча ждал, пока кто-нибудь ответит. Не рискнул выпендриться даже Леж, наш хронический всезнайка. Парень покусывал губы, не решаясь вступить в диалог с самим Кораном. Я его прекрасно понимала. После каждого разговора с деканом я до конца дня не могла отойти. Он словно замораживал сознание.

— Три, — не дождавшись ответа, мужчина как ни в чем не бывало продолжил, — это те, о которых нам известно. Архонты третьего уровня самые слабые, суть звери. Они редко покидают черты разлома. Их материальные тела слишком слабы, дабы преодолеть червоточину между мирами. Архонты второго уровня немного сильнее, однако им подвластны лишь неполные метаморфозы. Мы называем их «химеры». Они могут принимать одно-единственное обличье и проходить через червоточину, но не открывать ее. Обладают интеллектом пятилетнего ребенка. Первый уровень.

Декан сделал внушительную паузу, не ради театрального эффекта, но аудитория погрузилась в гнетущую тишину. У меня по спине поползли мурашки. Краем уха я услышала, как сглотнула Юна.

Несколько минут Коран пристально изучал нас, заглядывая каждому в самые потаенные уголки души, проверяя «на прочность». Наконец, его бледные губы разомкнулись, и мое сердце забилось с новой силой, словно избежав неминуемой гибели.

— Самые сильные. Могут иметь сто личин и ни одной настоящей. Человек, зверь или монстр — не имеет значения. Им подвластны любые метаморфозы, так как плоть их не материальна и всецело принадлежит разлому. По ту сторону червоточины им доступно лишь одно обличье — лик дьявола. Они умеют проникать во сны и облекать мысли в слова. Им подвластно многое такое, о чем мы даже не догадываемся. Рожденные из сильнейших пороков, они чрезвычайно опасны. Вряд ли вы выживете, если встретитесь с первоуровневым архонтом.

Все сидели белые, как мел, только Эндрик раскраснелся и сжимал пальцы в кулаки, скрывая дрожь. Коран никогда не приносил учебных пособий, но я обладала отличным воображением и не без труда представила себе высшего дьявола — чудовище настолько ужасное, что охотники разбегались от него прочь, как тараканы от яркого света. Оно могло обратиться в человека и притвориться одним из нас, а затем напасть и сожрать...

— Знаю, о чем вы подумали, — продолжил Коран, — что любой из ваших друзей может оказаться архонтом. Нет. Это невозможно. Даже в людском обличье они все равно остаются архонтами. Кроме того, вы всегда под нашим пристальным наблюдением.

Взгляд его мертвых глаз почему-то вновь остановился на мне. Мне стало душно. Вспомнились слова про «чистую»... что это значило? Он меня явно запомнил, но я никак не могла понять, что он обо мне думает. Почему-то показалось, что фраза про наблюдение адресовалась, в первую очередь, мне.

— Не думаю, что стоит напоминать, однако, — Коран глухо кашлянул, — архонты — опасность вторичного плана. Первичная же опасность — разломы, червоточины. Надеюсь, все понимают, почему?

Все были в курсе. Уж этому нас учили с детсада: не подходить к разломам, потому что оттуда лезут архонты. Бывает часто, бывает редко. И абсолютно неизвестно, где и когда.

— Велик шанс угодить в лапы к демонам, — скромненько ответил кто-то на галерке.

— Хм, — преподаватель выдал подобие смешка, и все выдохнули, — угодить к ним в лапы можно, где угодно, в том числе, в километрах от опасной зоны. Воздух в пределах сотни метров от разлома загажен испарениями с той стороны. Вы умрете на месте. Такие места требуют очистки молитвами.

— А нас может затянуть на ту сторону? — робко спросила Юна.

— Нет, — ответил он, — это невозможно. Вы все еще считаете разлом параллельным миром? Это не так. Это вообще не мир. Не материальная реальность. Измерение, существующее лишь на энергетическом уровне. Словно изнанка нашего мира, отражение сознания, только сознания извращенного, загаженного.

— Что-то вроде эфира, но для бесов? — смело поинтересовалась высокая черноволосая девчонка, Дия.

— Верно, — Коран уважительно кивнул, — до сих пор достоверно неизвестно, кто они и откуда появились. Однако архонты любят проникать на нашу прослойку — как я упоминал, первый уровень свободно рассекает оболочки между нашими реальностями. Разломы, эти врата открываются спонтанно. Их нельзя предсказать. Почему-то дьяволы особенно любят сумерки.

— Но почему им так нравится нас убивать? Разве им больше нечем питаться? — не выдержала я. Меня распирало от вопросов. Я ощущала некую несостыковку, но не могла ее нащупать. Что-то... не так. Но вот что?

Коран подарил мне долгий, изучающий взгляд, от которого меня пробрал озноб, но я не отвернулась. Глаза у мужчины были черными воронками, поглощающими душу.

— Они не питаются, Сана, — я вздрогнула, когда он назвал меня по имени — он его запомнил? — Я же сказал, они не являются порождением мира. Они не такие, как мы. В них заложено причинять нам зло, как ангелам предписано нам помогать.

— Но ведь ангелов не существует, это скорее метафора...

Преподавателю явно не понравилась моя реплика, хотя я прошептала ее под нос; он чуть опустил густые черные брови и тихо вздохнул.

— Вы ведь поняли, о чем я, не так ли, Сана? — ледяным тоном поинтересовался мужчина. — Не искажайте смысл, пожалуйста. Грубя говоря, по меркам нашего «мира» их и не существует.

— Тогда где они рождаются? — я понимала, что нужно бы уже остановиться, но меня понесло. — Что они вообще такое?

Коран не ответил. Соя пихнула меня под партой острым локтем в бок и шикнула одними губами: «Помолчи!». Я уже пожалела, что полезла унимать свое неуемное любопытство, но истина, казалось, лежала на самой поверхности.

— Не рождаются, — декан все же не потерял легендарного хладнокровия, словно мои вопросы не пресекли запретную грань, хотя в воздухе повисло ощутимое напряжение — его чувствовала вся группа, каждой клеточкой тела, — они воплощаются из злого помысла. Они не звери и не люди, и уж всяко не «демоны». Они не имеют плоти и крови...

— Но ведь они нас убивают! По-настоящему! И мы их!..

— Пресекая, — строго оборвал Глава, — они начинают подчиняться правилам нашей прослойки, где невозможно существование чистого помысла, греха в первозданном виде, коими они и являются. Архонт — явление, что на самом деле не имеет ни формы, ни материи. Архонт — это не легендарный «дьявол», это сгусток негативных помыслов. Он насыщается нашим негативом, потому и боится святого духа. Зачем они нас убивают? Помнится, кто-то хотел спросить об этом у самого дьявола. Да вот без головы остался...

Юмор у Корана тоже был специфическим и по-охотничьи не смешным. Никто даже не улыбнулся. А мне стало тревожно, как будто этой шуткой он меня о чем-то предупреждал.

— Конечно, даже слабейший архонт третьего уровня опасен для охотника. Тем паче, для вас. Ваше счастье, что они практически не покидают пределов своего мира.

Просто сумасшедшее везение! Я подавила кислую улыбку, уже лезущую на губы, невзирая на благоговейный страх перед Главой. Покидают-то червоточину только вторые и первые уровни...

— Коран! — поднял руку неуемный Эндрик. — А можно научиться блокировать разломы?

— Вы совсем не понимаете? — голос охотника стал тихим и сиплым.

Все сразу вжали головы в плечи, а я к тому же ощутила себя полным ничтожеством. Считать нас тупыми было со стороны Корана не совсем честно, ведь на то мы и ученики, чтобы ничего не знать...

— Разлом — это не сказочный портал, — невозмутимо продолжил декан, и я поразилась его терпению, — разлом существует не на том же уровне, что и мы. Сшить его можно, но вот блокировать... для этого нужна девятая или десятая степень управления сознанием, то есть, равная уровню сознания архонтов. Нужно стать помыслом, толчком сознания, иначе говоря, распрощаться с материальным миром.

— Умереть? — ахнул кто-то.

— Есть более приятные способы расстаться с жизнью. Поверьте. Вашей воли все равно не хватит, вы даже никогда ею толком не пользовались. А они живут в сознании и являются чистым помыслом.

Я непонимающе уставилась на декана. Сказанное им было сложно осознать, ведь в нашем мире архонты всегда были облечены в плоть. Зачем? Как? Вопросов оказалось неожиданно больше, чем ответов. Разве лекции не должны насыщать нас знаниями, а не наоборот?

— Быть охотником — не значит убивать их плоть, которую они могут нарастить вновь при большом старании, — словно прочитав мои мысли, произнес Коран, — быть охотником значит быть сильным духом и духом этим изничтожать их дух.

— А можно... — неожиданно вырвалось у меня, но он моментально меня перебил.

— Нельзя, — мужчина пригвоздил меня тяжелым взглядом к месту, — всему свое время. Игры с сознанием крайне опасны, когда не знаешь всех его механизмов. Прежде, чем перекраивать его, вы должны научиться пользоваться основами. А это ждет вас еще не скоро. Потерпите. Умереть еще успеете.

Толерантностью он явно не отличался. Зато был явным оптимистом.

— Я не хочу, чтобы вы убили себя сами, прежде чем это сделают они, — просто закончил Глава, — лучше учите пока математику и физику.

У-у-у, ну вот зачем они нам? Это же туфта, слишком простые материи.

— На этом все, — мужчина с тихим шелестом захлопнул книжечку, — сейчас у вас слово божье, не опоздайте.

Ну вот, еще один бесполезный предмет. Слабо верилось, что дьяволы реально боялись молитв. Лекторы-священники доказывали, что в святом слове важны не столько сами молитвы, сколько несомый ими заряд, вера. У Сои с этим проблем не было. Она-то верила чисто и искренне, как привыкла с детства. Я же являлась по натуре скептиком. У меня в сознании постоянно что-то соскальзывало, я не могла запомнить молитв и, главное, внести в них хоть капельку веры. И поэтому они не срабатывали: не исцеляли, не придавали сил. И архонту они тоже будут побоку.

Священнослужитель из отряда боевых, молодой и русоволосый, по-звериному красивый, втолковывал нам эту правду и вдалбливал молитвы. Он был холоден и резок на язык, особенно ко мне. Может, потому что я справлялась с предметом хуже прочих? В отличие от Корана, он был крайне импульсивным и не скрывал своих эмоций, поэтому я побаивалась вступать с ним в ссоры.

Соя же ловила каждое слово преподавателя и восторженно кивала. Кстати, многие девчонки вели себя ангелочками на его парах. Кроме священников, молодых преподавателей у нас не было, разве что иногда захаживали бывшие выпускники-охотники, но те скорее травили байки об охоте. Эти ребята выглядели бодро и постоянно шутили, но взгляд у них был какой-то... жесткий? С оттенком пустоты, хотя до Корана им было, конечно, далеко.

По моим наблюдениям, охотники делились на два типа: первые ходили вечно опустошенные, погасшие, точно биороботы — резкие движения, отсутствующее выражение лица. Вторые скрывали все за напускной веселостью, этакие бравые ребята, одним своим видом агитирующие ступить на нелегкий путь охотника. Нормальных охотников я не встречала.

— Важнее всего не сознание, — по-девчачьи визгливым голосом провозглашал святослов Георгий, — а вера. Ибо лишь Богу под силу изничтожить грехи, а диаволы есть суть воплощенные грехи.

Как по мне, архонты с одинаковой периодичностью убивали и священников, и преступников. Их поступки вообще не имели логики. Это были просто кровожадные монстры без тени морали и зачатков разума. По сути, они даже не существовали, как не может существовать воплощенный греховный помысел. Вот задумал убийца убить кого-то — и родился в пограничье еще один монстр. Естественно, чем сильнее и ужаснее был помысел, тем могущественнее получался архонт. Выходит, что мы сами порождали своих демонов. Однако церковь не одобряла такой подход, аргументируя это тем, что грех он и есть грех. А дьяволы — это дьяволы.

— Нужно беречь свое сознание, ибо в слабый, незащищенный разум легче проникнуть. Диаволы любят этим позабавиться. Они хитрые твари...

— Но как они могут быть хитрыми, если лишены самосознания, если они лишь сгустки злой воли?

— Сана, да? — по-змеиному шелестящим голосом неодобрительно произнес молодой священник. — Понимаю. Наслышан. Лучше не задавайте много вопросов.

Да я уже знаменита, оказывается... несколько одногруппников захихикали, но тут же схлопотали сжигающий взгляд брата Георгия.

— Если вы рассчитываете закончить этот Университет и получить звание охотника, — зловеще обратился он ко всем, — то лучше больше слушать и меньше болтать. Вы еще ничего не понимаете.

Я и правда не понимала, но по иной причине. Я честно пыталась слепо поверить, но все мое естество этому сопротивлялось. А еще я страстно, неожиданно для самой себя заинтересовалась природой архонтов. Мне хотелось их изучить. Если они существуют вне материи — зачем же тогда воплощаются и нападают? Зло это не аргумент, а всего лишь отправная точка. Должна же иметься и настоящая причина... но почему ее от нас утаивают? Или наши умные преподаватели и сами не в курсе?

Мы обсуждали эту тему вечером. Собравшись всей пятеркой в гостиной на нашем этаже, мы делали домашнее задание и делились мыслями по поводу услышанного. Здесь все было таким же старым и разваливалось на глазах; на креслах приходилось сидеть крайне осторожно и лишний раз не ерзать, чтобы случайно не провалиться. На круглом дубовом столике предшественниками были нацарапаны заметки по печатям и, внезапно, якобы полосы от когтей дьявола, залитые красными чернилами. Шутнички.

Соя с увлечением рассказывала о том, что знала от отца, про дьяволов библейских и настоящих. У священников все было просто: архонт — это зло, а зло нужно истреблять. Особо суеверные боялись даже всуе произнести слово «архонт», дабы не навлечь на себя беду. Дескать, демоны, даже не находясь телесно в нашем мире, могут посылать свой ментальный образ и нашептывать людям на ушко всякие гадости. Хорошо, что в противовес им существовали ангелы, которые прогоняли эти слабые дуновения с той стороны.

—Эй, Сойка, а почему ангелы имеют лики, а дьяволы нет? — с подковыркой поинтересовался Эндрик.

— Ничего подобного! — фыркнула та и гордо воззрилась на парня. — Люди сами наделяют ангелов личинами. Кстати, дьяволов тоже. Только ангелы не воплощаются в земном мире.

— И почему же? — лениво спросила я.

Девушка обиженно поджала губы и сердито сдвинула брови.

— А тебе оно больше всех надо, да?

— Ага, — весело отозвалась я, -—должна же я знать, по какой причине буду их убивать?

— Ты еще поди доживи до сего славного момента, — язвительно заявил Эндрик, — лучше бы училась. А то ты только в физкультуре и хороша. Убегать будешь, да? А печати строить за тебя мы, что ли, будем?

— Я и печати на раз-два построю, — обиделась уже я, — что там сложного?

— Ты ж физику не учишь, — вздохнула Соя, — а там все связи нужно прослеживать. Элементик за элементиком...

Я скорчила кислую мину. Все действительно оказалось не столь радужно, как некогда представлялось. Романтика охоты поугасла уже после первой четверти, да и какая там охота? Сплошные математика и науки... А мне хотелось охоты, бессонных ночей, погонь, патрулей, перестрелок... адреналина в крови и торжества победы. Охотник — герой нашего времени, и я все еще намеревалась им стать, упорно, шаг за шагом.

Но вместо этого нам преподавали школьные уроки! Уверена, печать и безо всей этой подготовки преспокойно создавалась.

Вздохнув, Соя с беспомощной укоризной поглядела на меня.

— Давай помогу с домашкой по математике, — охотно предложила она.

Пришлось согласиться. Все равно играться с сознанием было пока что запрещено. Поймают — отчислят. Так что оставалась простым смертным только математика.

Мы уселись нашей девичьей компанией в тесный кружок и обложились тетрадями, а Эндрик устроился в дальнем кресле с книжкой — мы его достали. Рэм быстренько собрался и улетел на свидание, послав нам на прощание воздушный поцелуйчик. Я уже сбилась со счету, какая это была девушка за пару месяцев... Рэма любили. Что поделать, таков удел красавчиков.

Правда, дальше первой задачки дело у нас так и не продвинулось — импровизированный девичник не располагала к учебе. Да и тема архонтов все еще будоражила юные умы.

Соя шепотом поведала нам, мило краснея, что архонты умеют превращаться в инкубов, сексуальных мужчин, и соблазнять девиц во сне. Якобы именно поэтому старшие иногда принимают специальные лекарства, дабы не видеть снов. Но это секрет!

—Так они же нематериальные? — удивленно пискнула Юна, хлопая длинными ресницами. — Как они могут...

Замявшись, она покраснела и опустила взгляд. Соя так и прыснула.

— Совокупляться? — отсмеявшись, закончила она и с задумчивой улыбкой потерла подбородок: — Не знаю... видимо, воплощаются. Или делают это с твоим сознанием!

— Так вот откуда пошло выражение «насиловать мозг»! — захохотала и я.

— Ну, в особенности они обожают девственниц, — победным взглядом обвела нас Соя, — так что вам, девчонки, нужно быть особенно настороже.

— Что?.. — я разинула рот, но слишком смутилась, чтобы спорить. Девушка заливисто засмеялась, смущенная до корней волос Юна накрылась тетрадью, а мне оставалось только нахмуриться. Ну, что за противная девчонка! И что в ней все находят?