Сложная задача

Если бы Лену спросили, как начинается идеальное утро, она бы ответила: «с кофе, одиночества и полной тишины». Всё, чего у неё в этот день не было.

— Ты в курсе, что кофеин с утра делает тебя агрессивнее? — раздался рядом голос, от которого хотелось либо швырнуть в кого-то кружку, либо... ну, лучше кружку.

Она резко обернулась. Конечно. Никита Смирнов. Доцент, физик, местная головная боль для половины кафедры — и, похоже, персонально для неё.

— И ты в курсе, что фраза “ты в курсе” уже сама по себе агрессивна? — парировала Лена, бросая на него недовольный взгляд.

Он стоял, прислонившись к стене, с тем самым лениво-хитрым выражением, которое у него всегда возникало, когда он чувствовал себя особенно остроумным. В одной руке у него была чашка с чаем (ну конечно — чай! физики вечно с каким-то особым мнением), а во второй — книга, которую он явно не читал.

— Я вообще-то хотел помочь, — он пожал плечами. — Предупредить о побочных эффектах. Забота, так сказать.

— Забота? Серьёзно? — Лена хмыкнула, делая глоток. — И на каком основании ты решил, что мне нужно твоё научное мнение, доктор Смирнов?

— На том, что ты уже третий раз за утро цапнула кого-то в коридоре, — сказал он спокойно. — Впору табличку на грудь вешать: «Осторожно, преподаватель в режиме зверя».

Лена прикрыла глаза. Да, день начинался не лучшим образом. Она проспала, потом не нашла свою любимую рубашку (оказалась в сушилке, скукоженная до размеров детской пижамы), а потом её ещё и ошарашили расписанием, где две пары подряд с группой, которую в университете ласково называли «тёмной материей». Потому что никто не знал, где они, что они и учатся ли вообще.

— Я просто не выспалась, — буркнула она, стараясь не выдать своё настроение. — А ты что здесь забыл? Обычно тебя в это время ещё никто не видит.

— А вот и неправда, — Никита улыбнулся. — Я вообще-то всегда на месте. Просто умею сливаться с фоном. Как хорошая шутка.

— Ну, как шутка — не уверена, — она покачала головой. — Но вот с фоном ты точно справляешься.

Он чуть прищурился и вдруг стал почти серьёзным:

— Неужели я тебе совсем не нравлюсь?

Лена замерла на долю секунды, потом фыркнула:

— Смирнов, ты себе льстишь. Я просто не утопила тебя в кофе — уже достижение.

Он сделал вид, что прижал руку к сердцу:

— Оскорблён до глубины души. Срочно нужна реабилитация. Приглашаю тебя на кофе. Без лекций. Без шуточек. Ну, почти.

Лена посмотрела на него исподлобья, как будто прикидывая вероятность выжить после такого приключения. А потом сказала:

— Только если ты будешь молчать хотя бы первые пять минут.

— Договорились, — Никита кивнул. — За таймером сам прослежу.

И они пошли по коридору, на удивление молча. Рядом, но не вместе.

Они свернули за угол и вошли в небольшую, почти незаметную кухоньку для персонала. Лена моментально заняла стратегическую позицию у кофемашины, защёлкала кнопками и бросила через плечо:

— Если ты скажешь хоть одно слово до сигнала, я пролью тебе кипяток в ботинок.

— Я без звука, — отозвался Никита, подняв руки в знак капитуляции и прислонившись к стене. Он даже мысленно отсчитывал секунды — настолько это стало для него неожиданно интересным экспериментом.

Пока машина гудела и плевалась каплями кофе в кружку, Лена молчала, но с каждой секундой выглядела всё менее угрюмой. Кофеин начинал работать, а молчание — непривычно приятное.

— Всё, — сказала она, когда на экране машины замигала надпись готово. — Пять минут прошли. Ты можешь говорить. Но я предупреждаю: если начнёшь с очередной псевдонаучной теории, уйдёшь с синяком.

— Знаешь, мне начинает казаться, что ты ищешь повод треснуть меня, — заметил Никита, принимая кружку чая, которую успел себе приготовить, пока она следила за кофеином.

— Нет. Поводов мне искать не нужно, — Лена сделала глоток и наконец-то позволила себе вздохнуть. — Сегодняшние студенты — это уже пытка достаточная.

— Это у тебя группа Б-104? — уточнил он. — Они у нас в прошлом году почти подожгли кафедру. Один из них решил продемонстрировать "химический фокус".

— Отлично, — буркнула Лена. — А я думала, они просто забывают, как пользоваться мозгом. Но теперь понимаю: они просто... творцы.

— Не повезло тебе. Но если хочешь, я могу прийти на твою пару, сделать грозное лицо, постоять у доски... — он криво усмехнулся. — Иногда помогает.

— Ты с таким лицом и так всех в ужас вгоняешь. Как будто тебя растили на строгости и холоде.

— Так и было, — кивнул он. — Физика — дело суровое.

Лена тихо рассмеялась. Всё-таки, несмотря на ехидные комментарии и обоюдное подшучивание, в его компании было... легче. Даже, может быть, приятно.

— Ладно, Смирнов. За кофе спасибо. Не думай, что это повторится.

— Повторится, — без малейшего сомнения сказал он. — Просто ты об этом пока не знаешь.

Она фыркнула и развернулась к выходу, но на секунду замешкалась:

— Если вдруг увидишь Б-104 раньше меня... предупреди. Чтобы я успела взять бронежилет.

— Возьму два, — кивнул он. — Один тебе, один себе.

Когда она скрылась за дверью, Никита задержался ещё на мгновение, уставившись в полупустую чашку. Улыбка на губах всё ещё держалась.

Кажется, этот день был не таким уж и плохим.

                            ☆☆☆

Кабинет опустел, и Лена наконец закрыла электронный журнал, выдохнув с чувством облегчения. За день она успела потерять два мелка, один маркер и веру в человечество. Но зато студенты ушли целыми, а это уже успех.

Она натянула пальто прямо поверх лёгкого свитера, на ходу засовывая в сумку тетрадь и какие-то бумаги. Дверь за её спиной щёлкнула, и она почти бегом направилась к выходу.

В коридоре было тихо. Свет над лестницей мигал, как в старом фильме ужасов, и Лена мысленно пообещала себе в следующий раз захватить фонарик. Или свечку. Или экзорциста.

— Опять в темноте? — прозвучал знакомый голос сзади.

Она не вздрогнула. Почти.

— Ты, наверное, ночуешь в этих коридорах, — прокомментировала она, не оборачиваясь. — Или ты — их дух. Полупрозрачный и с сарказмом.

— Если бы я был духом, я бы хлопал дверьми и устраивал тебе сквозняки, — Никита догнал её и пошёл рядом. На нём уже была тёмная куртка, волосы чуть растрепались от ветра, и в руках — термос. — Хотела уйти по-тихому?

— Да. Моя цель — раствориться в ночи, как загадка.

— Ты не загадка. Ты угроза.

— А ты — заноза.

— Спасибо, — кивнул он серьёзно. — Принимаю как комплимент.

Они прошли мимо вахты, попрощались с дежурной, и вышли на улицу. Вечер был прохладным, но не холодным — с тем воздухом, который словно намекает: «ещё немного — и осень вдарит по полной». Лена подтянула шарф.

— Куда ты обычно деваешься после работы? — спросил Никита, ни к чему не обязывающе.

— Домой. Книги. Плед. Тишина. Иногда к друзьям. А ты?

— Иногда к собаке. Иногда в спортзал. Иногда — просто иду вот так. Без плана. — Он посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. — Хочешь прогуляться?

Лена на секунду задумалась. Вечер, конечно, звал домой. Но… в его голосе не было давления. Только любопытство.

— Только если ты не будешь обсуждать со мной теорию относительности, — сказала она, сделав шаг вперёд.

— А если я предложу пирожки из той самой пекарни за углом?

— Тогда — я первая в очереди.

Они пошли по дорожке, сбавив шаг. И вдруг Лена поймала себя на мысли, что даже не помнит, как выглядел сегодняшний стресс. Его словно и не было.

— Вот скажи мне, — начал Никита, когда они свернули с главной дороги на тихую улочку, — ты когда-нибудь не читаешь?

— Читаю. Пачки документов, отчёты, служебные записки. — Лена фыркнула. — Хочешь, дам тебе почитать? Там такие сюжеты, Шекспир бы позавидовал.

— Я про другое. Про книги ради удовольствия. Художку. Романы там, драмы, ужастики. Или ты из тех, кто только классику?

— Я из тех, кто всё читает, а потом страдает, потому что герои поступают нелогично. — Она усмехнулась. — И ты ведь сейчас хочешь спросить, какой у меня любимый?

— Ну вообще-то да. Я думал ты скажешь — «Саги о Гессене», или «Анна Каренина».

— А я скажу — «Гарри Поттер». И ты смиришься с этим.

Никита остановился, сделав вид, что потрясён.

— Преподаватель истории — и Гарри Поттер?

— Преподаватель истории — тоже человек. Я могу даже показать тебе свой факультет.

— Не надо. Боюсь, ты — Слизерин.

— Это ты Слизерин, физик мрачный. Я — Равенкло. Очевидно же.

Они переглянулись и оба рассмеялись. Вечер стал чуть теплее, даже несмотря на ветер. Уличные фонари зажглись, освещая жёлтые листья, кружащиеся в воздухе. Они дошли до небольшой уютной пекарни, из окна которой тянуло тёплым запахом выпечки и корицы.

— Сдаюсь. Пирожки будут? — спросила Лена, заглядывая внутрь, словно в храм.

— С вишней, творогом и капустой. Я уже изучил ассортимент. — Никита толкнул дверь и жестом пригласил её войти первой. — Преподавателям истории — со всеми начинками.

Внутри оказалось по-домашнему: деревянные столики, мягкий свет, витрина с ещё тёплой выпечкой. Лена заказала два пирожка и чай, Никита — кофе и ещё один «на потом».

Они устроились за столиком у окна.

— Не думал, что после работы можно не молчать. Обычно я выжат, как лимон. А тут — ирония, шутки, выпечка… Неужели ты колдуешь?

— Только немного. Главное — не переборщить с зельем сарказма.

— Не бойся, у тебя всегда идеальная дозировка.

Они замолчали на пару мгновений. И в этой тишине не было неловкости. Просто было — спокойно.

Лена облокотилась на стол, глядя на улицу.

— А знаешь, я давно не гуляла вот так. Без цели. Без надобности. Без попытки догнать дедлайны.

— Ну вот. А ты говоришь, магии не существует. — Он улыбнулся. — Это и есть волшебство.

Когда они вышли из пекарни, улицы заметно опустели. Город стал тише, словно затаил дыхание, уступая вечер место ночи. Лена натянула шарф повыше, и Никита машинально притормозил шаг, подстраиваясь под её темп.

— Вот ты и стал свидетелем моей слабости, — проговорила она, указывая на пустой бумажный пакет из-под пирожков.

— Какая же это слабость? Это человеческое. И очень вкусное.

— Ты вообще так добрый всегда? Или только когда видишь, что преподаватель истории чуть не съела пирожок вместе с бумажкой?

Он усмехнулся:

— Только с теми, кто не считает физиков роботами без души.

— А у вас она есть? — Она повернулась к нему, прищурившись с притворной подозрительностью.

— Где-то рядом с формулой Шрёдингера. Очень глубоко, не всегда можно точно сказать — есть она или нет.

Она хмыкнула, и оба снова рассмеялись. Это был не надрывной смех, а тихий, лёгкий, как вечерний ветер.

Они свернули во двор, Лена шла немного впереди, будто неосознанно брала на себя роль проводника. Никита шёл чуть позади, иногда украдкой поглядывая на её спину, на свободно развевающееся пальто и волосы, подсвеченные фонарями.

— Ты живёшь где-то здесь? — спросил он, когда они остановились на перекрёстке.

— Ага, вон там, за магазином. Удобно добираться утром.

— Слушай, а…

Он замолчал. Она обернулась, поднимая бровь:

— А?

— Ничего. Просто… приятно было. В смысле — неформально, не по-рабочему.

— Взаимно. — Её голос стал мягче. — Надо бы почаще так.

— Может, в следующий раз я захвачу термос с кофе. Ты — с книгой. И будет культурный обмен.

— Книга вместо пирожка? Хитро. Но я подумаю.

— Подумай. Только сильно не сомневайся.

На прощание он чуть кивнул, неуверенно, словно хотел что-то сказать — но передумал. Лена улыбнулась уголками губ и махнула рукой:

— Спокойной ночи, физик.

— И тебе, историк.

Она пошла, не оборачиваясь, но с таким видом, будто вечер оставил внутри неё какой-то неожиданный, но приятный след. Никита стоял на месте ещё несколько секунд, потом вдохнул поглубже и повернул обратно, в темноту улицы.

Их вечер закончился, но в нём было достаточно — чтобы захотелось ещё один.