Глава 4. В тени его взгляда
Столовая университета оказалась неожиданно уютной. Не то чтобы я ждала от неё чего-то ужасного — просто мои представления о преподавательской трапезной были куда скромнее. А тут — живые цветы на подоконниках, мягкий свет из люминесцентных ламп, деревянные столы, на которых местами виднелись вырезанные сердечки, фамилии и крайне философские послания вроде «не учи, если не умеешь».
Я стояла у линии раздачи и разглядывала, чем тут кормят уставших от науки педагогов. В принципе, выбор был стандартный: картофельное пюре, гречка, котлеты, что-то подозрительно похожее на плов и суп с сосисками, который отчаянно старался выдать себя за солянку. Я выбрала пюре, котлету и салат с подозрительно бодрой кукурузой — настроение требовало простых удовольствий. И сладкого чая. Много сладкого чая.
— Опасный выбор, — послышался голос позади, и я чуть не уронила поднос.
Обернулась — и встретилась взглядом с одним из преподавателей, чьё имя я уже успела позабыть, несмотря на то, что он точно здоровался со мной вчера. Или позавчера? Один из тех, у кого вечно в руках или чашка кофе, или кипа бумаг.
— Пюре на троечку, котлета на уверенную четвёрку, салат — русская рулетка, — продолжил он с серьёзным видом.
— Спасибо за предупреждение, но я люблю риск, — отозвалась я, слегка улыбнувшись. — Хотя, если не доживу до пары, считайте это завещанием.
Он хмыкнул и удалился к дальнему столику, а я пробралась ближе к окну, где уже ждала Лена.
— Ты будто выбираешь место с максимальной видимостью, — заметила я, опуская поднос.
— Ага. Я люблю следить за преподавательскими драмами, — подмигнула она. — Вон, смотри. За тем столиком — кафедра физики, обсуждают, кто опять сломал проектор. За соседним — завкафедрой с психологами, гадают, кто сплетничал про нового доцента. А ещё...
— А ещё я голодная, и ты мешаешь мне смаковать котлету, — отрезала я, но без злости. В этом хаосе сплетен и полунамёков было что-то уютное.
Мы начали обедать. Я сделала глоток чая и вздохнула — сладкий, горячий, спасительный. Даже если салат решит покинуть мой организм в ближайший час, этот чай всё исправит.
— Кстати, ты видела, что Андрей Павлович в том углу? — наклонилась ко мне Лена, заговорщически понижая голос. — Один. Как всегда. Словно и не преподаватель, а агент ФСБ под прикрытием.
Я машинально скосила взгляд — действительно, он сидел спиной к залу, чуть склонившись над телефоном. Вокруг — никого. Даже воздух рядом казался тише.
— Может, он просто интроверт, — предположила я, подцепляя вилкой пюре. — Или просто не любит есть в компании. Такое бывает.
— Он всегда такой. Даже на корпоративах, если появляется, уходит раньше всех. Загадка с галстуком, — Лена пожала плечами. — А ты его не боишься?
— С чего бы? Он же не кусается, — отмахнулась я, хотя, признаться, его взгляд немного напрягал. Холодный, цепкий. Как будто сканирует.
Мы продолжили обед в более лёгкой беседе. Лена рассказывала, как одна студентка случайно назвала доцента "мамой", и я давилась чаем от смеха. Атмосфера была такой... нормальной. Почти домашней.
Почти.
Потому что, несмотря на тёплый свет, вкусный чай и Лену напротив, я не могла избавиться от ощущения, что кто-то смотрит. Исподтишка. Со стороны.
Я подняла взгляд — Андрей Павлович уже не смотрел в телефон.
Теперь он смотрел в мою сторону.
Я отвела глаза. Не сразу — это было бы слишком подозрительно. Просто взяла вилку, поковырялась в пюре и сделала вид, что увлечена текстурой. Удивительно, насколько сложно становится есть картошку, когда чувствуешь на себе чужой взгляд. Особенно такой. Не просто оценивающий — скорее… пытающийся вспомнить. Или разобрать по косточкам.
— Он всё ещё смотрит? — прошептала я, прикрывая рот рукой.
— Ага, — Лена даже не скрывала, что пялится в ответ. — Ты ему точно кого-то напоминаешь. Или он просто не может поверить, что ты ешь наш столовский салат.
— Спасибо. Очень успокоила.
Я решилась — подняла взгляд снова. Андрей Павлович уже отвернулся, будто ничего и не было. Опять в телефоне, опять отстранён. Но ощущение, что он меня «считал», не проходило. И самое странное — у меня было что-то вроде дежавю. Не от него. От этой сцены. Взгляд через зал. Я и кто-то, кто смотрит.
Может, фильм какой-то вспоминаю?
Я фыркнула и сделала вид, что всё нормально. Отодвинула салат, запихнула в рот остатки котлеты и заговорила о чём-то глупом — о новой методичке, о студентах, о том, как одна девочка принесла домашку в виде голосового сообщения. Мы с Леной хохотали, и напряжение, наконец, сползло с плеч.
— Пойдём прогуляемся? — предложила Лена, допивая компот. — У меня через двадцать минут пара, но я успею на свежем воздух.
— Давай. А то если я ещё раз вдохну аромат этой солянки с сосисками, потеряю веру в человечество.
Мы выбрались из столовой почти одновременно с Андреем Павловичем. Он не пошёл за нами, конечно. Просто вышел через другие двери. Молча. Всё как всегда.
Но прежде чем скрыться за поворотом, он снова посмотрел. Мельком. Быстро. И, может, мне показалось — но в его взгляде была та же лёгкая нота смятения, что и у меня.
Как будто и он сам не до конца понимал, почему это делает.
К концу дня на кампус опустился такой уютный сентябрьский свет, что даже бетонные ступени у корпуса казались чуть менее унылыми. Я вышла на улицу, наконец стянула с себя пиджак — жара за целый день успела вымотать. Осталась в белой рубашке, закатав рукава. Дышать стало легче, но только физически.
Мозг к этому моменту уже был как переполненный рюкзак — тяжёлый, неудобный и всё время норовящий свалиться с плеча.
Я спустилась по лестнице, достала из сумки наушники, воткнула их в уши — но музыку не включала. Просто хотелось казаться занятой. Или изолированной. Или всем сразу.
— Всё ещё здесь? — позади раздался знакомый голос.
Я вздрогнула. Обернулась резко — слишком резко, будто на мне не просто наушники, а система активной защиты.
Андрей Павлович стоял чуть в стороне, у лестницы. В одной руке держал поводок — рядом сидела собака. Большая, умная, с короткой шерстью цвета кофе. Он выглядел… ну, как всегда. Чисто, сдержанно, чуть сурово. Будто только что вышел с обложки журнала «Строгие мужчины и их дисциплинированные лайки».
— А вы... — я на секунду запнулась, — вы с собакой?
Гениально, Аманда. Наблюдательность уровня бог.
— Иногда выхожу с ней, — коротко кивнул он. — Территория большая, можно пройтись, пока не стемнело.
Мы на секунду замолчали. Я осторожно вытащила один наушник. Он кивнул на пустующую дорожку вдоль корпуса.
— Вам по пути?
— Видимо, да, — ответила я, хоть и не была в этом уверена.
Он шагнул вперёд, собака тихо пошла рядом. И я — тоже. Через мгновение мы уже шли рядом, оставляя за собой щёлкающие шаги, дыхание собаки и осенние листья, которые предательски громко хрустели под ногами.
— У вас сегодня пары были? — спросил он спустя минуту.
— Были. Первая и третья. Английский с будущими юристами. Половина группы будто только что с вечеринки. — Я фыркнула. — Или с битвы экстрасенсов. Такое загадочное выражение лиц.
Он усмехнулся. Почти незаметно, но я успела поймать этот момент — короткий, почти домашний.
И тут я почувствовала лёгкое прикосновение к ладони. Рядом — нос. Собака. Она чуть притронулась к моей руке, едва-едва, будто неуверенно. А потом посмотрела на меня снизу вверх — спокойно, но как-то… трогательно. Будто ждала.
Я замерла. Не знала, что с этим делать, так что просто опустила ладонь. Она снова потянулась — мягко ткнулась носом, как будто приветствуя. Или вспоминая. А потом пошла дальше, как ни в чём не бывало. Но внутри меня что-то ёкнуло. Мгновенно, как вспышка: будто мы уже стояли вот так. Ходили рядом. Давно.
— У нас они такими не были, — сказал он. — Когда я только начал преподавать, у них ещё горели глаза.
— А теперь?
Он на секунду задумался.
— Теперь, похоже, только экраны. И кофе в термосе.
Мы снова замолчали. Но на этот раз — как будто не потому что не о чем говорить, а потому что момент был… нормальный. Спокойный. Даже слегка комфортный. Хотя рядом шёл человек, которого я почти не знала.
Может, это и есть новый этап взрослой жизни — разговаривать с людьми, которые будто были в твоей жизни раньше, но теперь у каждого новый пароль, и ты его не знаешь?
Мы дошли до поворота, и он вдруг остановился.
— Мне сюда, — коротко сказал он. — До завтра.
— До завтра, — ответила я, тоже остановившись.
Он кивнул, чуть натянул поводок — собака послушно пошла рядом, напоследок обернув голову в мою сторону, виляя хвостом.
Я осталась стоять, наблюдая, как они уходят. Уверенная походка. Плечи, будто выточенные из льда. Тишина вокруг него.
И снова это чувство. Смутное. Будто я его знаю. Но только из сна. Или из прошлого, которое ускользает, как туман по утрам.
Вечер был таким же хмурым, как и день. За окном тускло светило уличное освещение, и у меня было ощущение, что время в Москве как-то слишком медленно тянется, всё наполняясь воспоминаниями и тревогами. Я сидела на диване в квартире Лены, где тишина была почти как в пустой комнате, но всё равно чувствовалась. В воздухе висела лёгкая неопределённость.
Не смотря на всю эту атмосферу безмолвия, мои мысли всё равно не отпускали Андрея Павловича. Странно, как с ним было легко разговаривать, будто я сто лет его знала. Или наоборот, будто мы только что встретились, но в прошлом нас что-то связывало. Это ощущение не отпускало, и я не могла понять, почему. Ведь мы только начали общаться, и это всё как-то странно.
На кухне гремела посуда — Лена готовила ужин, а я сидела с чашкой чая и пыталась собрать мысли в кучу. Я понимала, что это, скорее всего, просто знакомство, а всё это чувство — результат того, что я вернулась в родной город, начала новый этап в своей жизни. Но… что-то всё равно не давало мне покоя.
— Ты всё ещё думаешь о нём, да? — неожиданно спросила Лена, внезапно появившись в дверях. Она стояла с ложкой в руке и пристально смотрела на меня, как будто читала меня, как открытый учебник.
Я вздрогнула и понизила взгляд на свою чашку, пытаясь скрыть смущение. Я почти забыла, как она может читать мои мысли.
— О ком? — спросила я, хотя прекрасно понимала, о ком она говорит.
Лена прищурилась, её губы изгибались в едва заметной улыбке.
— Я знаю, что ты не такая наивная, как изображаешь, — она засмеялась. — Ты постоянно о нём думаешь, не говори мне, что нет.
Я почувствовала, как щёки слегка покраснели, но попыталась отмахнуться от её слов.
— Может, и думаю, но это ничего не значит. Просто первая неделя в университете. Странное чувство, вот и всё. — Я отвела взгляд, пытаясь скрыть смущение.
Лена не поверила.
— Ладно, хорошо. Ты хочешь, чтобы я рассказала, кто он на самом деле? Или ты сама уже додумалась?
Я не могла не почувствовать, как это снова стало немного напряжённым. И хотя Лена говорила это с юмором, что-то в её тоне заставило меня замолчать.
— Я просто думала, что он такой, как все, — ответила я, слегка пожав плечами. — Тот ещё мрак. Преподаватель как преподаватель. Строгий. Сдержанный.
Лена рассмеялась и покачала головой.
— Ты ничего не знаешь о нём. Андрей — это тот человек, с которым лучше не связываться. Он умеет делать людей очень… нервными. Но, видишь ли, ты в этом, похоже, не нуждаешься.
— Почему? — Я снова повернулась к ней, не понимая, что она имеет в виду.
Лена поставила ложку в раковину и взяла на кухне чашку с чаем.
— Андрей не просто преподаватель. Он доцент. К тому же он… — она остановилась, как бы выбирая слова. — Он не такой, как остальные. Он не похож на тебя или меня. У него свои странные принципы. Но ты, видимо, не заметила этого, и я понимаю почему. Ты же только что вернулась, а он для тебя ещё как бы "не существует". Ты можешь подумать, что он просто холодный и сдержанный. Но не обманывай себя.
Я замолчала. Всё, о чём она говорила, было знакомо, но я не могла представить себе Андрея в таком свете. Что он был кем-то большим, чем просто строгий преподаватель. Тот, кого лучше избегать. Но что это за "странные принципы", о которых Лена говорила, я так и не поняла.
— Ну и ладно, — сказала я, поднимаясь с места. — Я думаю, что завтра всё будет по-другому. Всё будет нормально.
Лена покачала головой и вернулась к своим делам, а я осталась стоять в тени, размышляя о странных словах подруги.
Может быть, она и права? Может, всё это не просто стереотипы и догадки? Я не могла до конца понять, что меня тянет к этому человеку. И почему ощущение незавершённости и тайны вокруг него только усиливается.
В этот вечер я не нашла ответа, но я знала одно: завтра, когда я снова увижу его, всё станет яснее.