Глава 2. Добро пожаловать в улей
Утро пахло кофе и нервами. Я стояла у зеркала, безуспешно пытаясь привести в порядок волосы, которые, по всей видимости, устроили забастовку. Они вились, пушились и отказывались подчиняться расческе. Типичное предательское поведение перед важным днём.
Лена, как всегда, суетилась на кухне, напевая что-то на французском, будто собиралась не в университет, а на съёмки романтической комедии. Мне хотелось придушить её подушкой. Любя, конечно.
— Аманда, ты выглядишь как препод, которого уволили ещё до первого дня, — с сочувствием в голосе заметила она, заглянув ко мне в комнату.
— Спасибо, именно то, что мне было нужно услышать, — фыркнула я, натягивая на себя серо-синий свитер и юбку. Строго, но с намёком на стиль. Мой личный компромисс между «я не выспалась» и «да, я преподаватель, но всё ещё могу надеть симпатичные туфли».
Университет, как выяснилось, с утра был похож на улей, в котором забыли выключить свет. Студенты гудели в коридорах, преподаватели стремительно перебегали из кабинета в кабинет, а где-то вдалеке звенел звонок, такой громкий, будто предупреждал: «Сдавайтесь, сопротивление бесполезно».
Лена уверенно тащила меня за собой, словно экскурсовод, у которого последний день работы.
— Вот здесь буфет, запомни: кофе пить можно, еду — на свой страх и риск. А вот — читальный зал. Если хочешь тишины — забудь. Тут шумнее, чем в TikTok. И, конечно, кафедра. Наша обитель.
Я только кивала и старалась запомнить всё разом: названия аудиторий, лица, этажи, где водятся самые опасные деканы.
И вот мы зашли в отдел преподавательской — небольшой кабинет с длинным столом, стопками бумаг и специфическим запахом кофе, бумаги и мела. Там уже собрались несколько человек, в том числе…
Я заметила его сразу. Он сидел у окна, задумчиво листая папку, и не поднимал взгляда. Чёткие линии скул, безупречно выглаженная рубашка, взгляд — холодный, как утренний асфальт в октябре.
— Это он, — прошептала Лена, незаметно толкнув меня локтем. — Наш глыба. Доцент Козлов.
Я кивнула, стараясь не слишком явно его разглядывать, но внутри будто что-то кольнуло. Незнакомец, и всё же… нет, показалось. Усталость. Таблетки.
Он мельком взглянул на меня, равнодушно, с тем самым выражением, которым, наверное, смотрят на новых сотрудников отдела, где каждый второй — временный.
— Это Аманда Паттерсон, новый преподаватель английского, — бодро сказала Лена, кивая на меня. — Она у нас звезда из Лондона.
Я шагнула вперёд, слегка улыбаясь.
— Рада познакомиться, — сказала я с лёгкой британской интонацией. Не специально, просто по привычке.
Козлов кивнул. Всё.
Я не ожидала оваций, но такой ледяной приём всё равно резанул. Я пожала плечами, стараясь не подавать виду.
— Он со всеми такой, не обижайся, — шепнула Лена, когда мы сели на свободные стулья. — Это не к тебе. Это ко всему человечеству.
Я хмыкнула. Отлично. Начало положено.
Совещание началось без прелюдий. Завкафедрой — женщина с голосом, способным пробудить мёртвых, — зашла, грохнула папкой по столу и махнула рукой:
— Все сели? Тогда поехали. Новичкам — добро пожаловать. Остальным — соболезную. Учебный год начался.
Над столом пробежал нервный смешок. Я едва сдержала ухмылку — ну, хоть с чувством юмора тут не беда.
— Для начала распределим нагрузки, — продолжила завкафедрой. — Кто-то из вас будет вести по два предмета, кто-то — по три. Всё, как всегда, по справедливости. То есть — как получится.
На меня глянули. С интересом, но без особого тепла. Как на новенькую, с которой непонятно, что делать. Я уже слышала это в своей жизни: «Из Англии? Ну-ну. Посмотрим, как вы справитесь с нашими студентами».
— Паттерсон, вы берёте вторые и четвёртые курсы. Литература и разговорная практика. У нас давно не было преподавателя с хорошим акцентом.
Я кивнула, хотя внутри всё слегка оборвалось. Второй курс ещё ладно, а вот четвёртый — это уже почти взрослые люди. С критическим мышлением. И с мнением. Особенно по поводу новых преподов.
— Весёлова, вам — как всегда, третий и пятый. История культуры, история России, всё как обычно.
Лена даже не моргнула. Видимо, это был её триста восемьдесят пятый понедельник. Меня это немного успокоило.
— Козлов…
Холодный взгляд поднялся от бумаги. Я чувствовала его взгляд даже боковым зрением — как будто комната на секунду стала на три градуса холоднее.
— У вас будет шестой курс и аспирантура. Плюс ваша программа. Не забудьте сдать тезисы до пятницы.
— Принято, — коротко ответил он, и снова опустил взгляд.
Коротко, чётко, без лишних слов. Я бы даже подумала, что он из военных, если бы не эта деловая, почти безупречная элегантность. У меня мелькнула мысль: интересно, как он выглядит вне университета? Вряд ли в трениках. Может, он и спит в костюме.
— Смирнов…
Голос завкафедрой продолжал распределять судьбы, а я постепенно впитывала атмосферу. Кто-то кивал, кто-то вздыхал, кто-то пытался спорить. Один преподаватель вообще заснул, подпирая щёку рукой. Видимо, его энергия осталась на каникулы.
Я украдкой глянула на Козлова. Он сидел совершенно прямо, сосредоточенный, с таким видом, будто контролирует всё — от температуры воздуха до уровня кислорода в комнате. И всё это — не напрягаясь.
Поймал мой взгляд. Лёгкий, почти неуловимый контакт глаз. Ни одного лишнего движения, ни одной эмоции. И всё равно, сердце почему-то дрогнуло. Вот нелепо. В нём не было ни намёка на интерес. Даже раздражения. Просто… пустота.
И всё же — что-то знакомое. Что-то, что никак не складывалось в пазл.
Когда совещание закончилось, преподаватели начали расходиться. Кто-то — к парам, кто-то — к кофе. Я осталась стоять у стола, перебирая бумаги и притворяясь, что занята.
Он прошёл мимо. С тем же безупречным спокойствием, не глядя в мою сторону. Только когда уже почти прошёл дверь, замедлил шаг и, всё ещё не оборачиваясь, сказал:
— Если понадобятся расписания аудиторий — спросите у диспетчера. И лучше уточните, где туалеты. Тут с этим сложно.
На секунду я растерялась, потом хмыкнула. Это, видимо, был его способ сказать «добро пожаловать».
— Спасибо, — ответила я. — И да, если вдруг потеряетесь на факультете иностранных языков — милости просим. Мы умеем указывать путь с интонацией.
Он ушёл, не сказав ни слова, но, как мне показалось, уголок его губ едва заметно дрогнул.
И, черт возьми, почему это заставило меня улыбнуться?
Аудитория была похожа на театральную сцену. Старые парты, скрипящие стулья, доска, которая ещё помнила мел и порча́ на доске — это было даже мило. Как в кино. Или в страшном сне.
Я зашла, стараясь выглядеть уверенно, но пальцы всё равно сжали ручку, как оружие.
— Доброе утро, — начала я, как могла бодро. — Меня зовут Аманда Паттерсон, и сегодня у нас первая пара по современной английской литературе.
Первый ряд промолчал. Второй — усмехнулся. Третий, кажется, даже не понял, что пара началась.
— Я родом из России, но последние семь лет жила в Англии, так что, если я вдруг забуду, как по-русски «карандаш», вы мне подскажете, ладно?
Несколько студентов заулыбались. Один парень с растрёпанными волосами и капюшоном на голове приподнял брови:
— А вы прям настоящая англичанка?
— Нет, я поддельная. Купили на Алиэкспрессе, — ответила я, и в аудитории хмыкнули.
Лёд чуть-чуть тронулся.
— Сегодня мы начнём с Роулинг и не будем обсуждать её в Твиттере. Только книги. Только хардкор, — я обернулась к доске и попыталась записать тему занятия.
Мел скрипнул — и развалился у меня в руке. Я застыла. За спиной кто-то прыснул со смеху.
— Да тут всё рассыпается, — подал голос тот же парень с капюшоном. — Добро пожаловать в наш замок ужаса.
— Отлично. Будем считать это квестом. Если я доживу до конца пары — вы получите плюсик в журнал.
Это сработало. Смех, лёгкий, но живой, прошёл по аудитории. Атмосфера размякла. Они смотрели на меня теперь не как на инопланетянку, а как на нормального человека. Ну, почти.
Я провела занятие как могла. Старалась говорить по-английски, но объяснять на русском. В какой-то момент кто-то попросил перевести «to come around» — я запнулась, и первое, что вылетело из головы, было:
— Это типа… вернуться в сознание. Или как я по утрам.
Кто-то даже захлопал. Настоящие аплодисменты на паре! Или издевка — неважно. Главное, я выжила.
Когда занятие закончилось, я выдохнула и вышла из аудитории, чувствуя, как дрожат ноги.
И вот тогда, конечно же, в коридоре, у стены, опершись плечом, стоял он. Козлов. Без лишних движений. Просто наблюдал. Как будто случайно оказался рядом. И почему-то это выглядело подозрительно.
— Как пара? — спросил он, не улыбаясь.
— Никто не умер, — ответила я. — Пока.
Он кивнул. Ни оценки. Ни поддержки. Ни подкола. Просто констатация факта. И всё равно — как будто его молчание звучало громче слов.
Я прошла мимо, и он не обернулся.
А я вдруг поняла, что хочу, чтобы он обернулся.
Когда я добралась до преподавательской и рухнула в кресло, как марафонец после финиша, Лена уже ждала с двумя чашками кофе.
— Ну? — она смерила меня взглядом, в котором смешались беспокойство, интерес и доза ехидства. — Выжила?
— Пока да, — я подхватила одну из чашек. — Если что, передай маме, что я боролась до конца.
— Это всё первый курс?
— Четвёртый. Они уже почти такие же старые, как я. Один даже попросил мой инстаграм. Пришлось объяснить, что у меня только телеграм и травма доверия.
— Классика. Аудитория — как рояль: пока не сыграешь — не поймёшь, рабочий он или нет.
— У нас рояль с оторванной крышкой и мелом из позапрошлого века.
— Зато ты всё ещё прекрасна. — Лена улыбнулась и поставила чашку на край стола. — Кстати, вечером у нас небольшое совещание. Обязательное. Так что не сбегай.
— Что значит «небольшое»?
— Ну, человек десять, максимум пятнадцать. Никита будет. И Козлов.
— О-о, ледяной лорд? — я вскинула бровь. — Он, кстати, меня сегодня словил в коридоре. Смотрел, как будто я по ошибке его кофе выпила.
— Это ещё тепло по сравнению с его обычным тоном. — Лена фыркнула. — Никита обычно отогревает обстановку. Он, конечно, тоже гений на грани фрика, но хотя бы с чувством юмора.
☆☆☆
Кабинет для совещаний был чем-то средним между советским музеем и уютной библиотекой. Пыльные шторы, длинный стол, кресла, скрипящие под каждым движением. Я заняла место у окна, пытаясь казаться спокойной.
— Вот и новенькая, — бодро произнёс кто-то с другого конца стола. Высокий, в очках, с насмешливой улыбкой. Никита, судя по голосу.
— Аманда, — представилась я, чуть наклоняя голову. — Преподаватель английского. Свежая партия.
— Никита Смирнов. Физика. Старожил с сарказмом.
Я усмехнулась. Он был из тех, кто может обаянием расплавить лёд — или, наоборот, вызвать желание прибить его книгой по квантовой механике.
В этот момент вошёл Андрей. Без слов. Просто — открыл дверь, зашёл и молча сел. Пиджак, тёмный свитер, стальной взгляд. Все сразу как-то притихли, даже Никита.
— Добрый вечер, — наконец сказал он, слегка кивая.
— Добрейший, — протянула я, чтобы не дать комнате окончательно покрыться инеем.
Он посмотрел в мою сторону. Долго. Будто вглядывался. Но в его глазах — ни узнавания, ни удивления. Ничего. Просто взгляд преподавателя на новую коллегу.
И почему-то от этого внутри ёкнуло.
— Переходим к расписанию, — начал он сухо. — Есть изменения по второму и третьему курсу. Кафедра английского, обратите внимание на понедельники.
Я кивнула, делая пометки. Он говорил точно, без воды. Как будто каждое слово проходит через ледяной фильтр.
— Кто у нас проверит новые учебники? — спросил он в какой-то момент, оглядывая комнату.
Молчание.
— Аманда, — подала голос Лена, как будто небрежно. — Может, ты?
Я чуть не поперхнулась кофе.
— Я?
— Отлично, — сказал Андрей, прежде чем я успела даже отшутиться. — Тогда скинем тебе список на почту.
И всё. Как будто это было решено заранее. Без обсуждений.
Когда совещание закончилось, Никита подошёл ко мне, чуть наклонившись:
— Не переживай. Он всех так «выбирает». Метод пассивного давления. Мы называем это «попасть под лёд».
— Я уже под ним, кажется. Вода — ноль градусов.
— Зато просыпаешься быстрее, чем от кофе, — подмигнул он.
Я улыбнулась, но внутри было всё совсем не так весело. Этот Козлов… Он был чересчур знакомый и пугающе незнакомый одновременно.