Умоляю, отпусти

МИЛЕНА

Перевожу взгляд на потолок, из уголка правого глаза бежит одинокая слеза, которую сразу же смахиваю рукой.

В тот день я впервые увидела, как Алчевский целовал девушку. И именно тогда я дала себе обещание, что не попадусь в его ловушку, как бы меня не тянуло.

Я не винила Кирилла, он всегда нравился девчонкам, поэтому знала, что рано или поздно буду свидетелем его любовных приключений. Просто берегла свои чувства, поскольку не хотела испытывать боль того дня снова и снова.

Моих бабочек, которые порхали при виде Кира, смыл сентябрьский дождь. Правда, он не забрал мою влюблённость с собой. Зато научил с ней жить.

Ставлю телефон на блокировку, накрываюсь одеялом с головой, а после прикрываю глаза. Для меня сегодняшняя вечеринка подошла к концу.

На следующее утро просыпаюсь поздно. Подсознательно не желая сталкиваться с Алчевским. Даже когда желудок начинает требовать завтрак, игнорирую его.

До обеда валяюсь в постели, смотрю сериалы, сюжет которых пролетает мимо.

– Ты там жива? – стучит в дверь Алина.

– Конечно! – кричу в ответ.

Встаю, накидываю одеяло, затем открываю дверь.

– Ого, подруга, – улыбается Лина, разглядывая меня. – Ушла раньше всех с вечеринки, а выглядишь, будто вернулась под утро.

– Всё так плохо? – тянусь руками к волосам, чтобы как-то их причесать.

– Да нет, – хмыкает Даниленко. – Ты выглядишь хорошо. Просто вот этот сонный наряд, – скептически хмыкает она. – Да ещё и нос не показываешь на кухню.

– А это, – опускаю руки, замечая, как одеяло начинает медленно сползать. – Просто захотелось поваляться.

– Зря ты вчера так рано ушла, – подруга делает шаг вперёд, тем самым впихивая меня обратно в комнату.

– А что, там было что-то сверхъестественное? – усмехаюсь. – Что-то, чего я не видела раньше.

– Ну, например, Алчевский врезал Тауцкому, – Алина бьёт указательным пальцем по подбородку, делая вид, что вспоминает события прошлой ночи.

– В смысле? – произношу севшим голосом, следом хватаю подругу за руку, утягивая её к себе на кровать.

– Я не знаю, что конкретно произошло, но Дима напился, нёс какой-то неразборчивый бред насчёт тебя. Подошёл к Алчевскому, начал его толкать со словами, чтобы Кир отвалил от вас с Димой. Кирюха, на удивление, долго держался, но потом лимит его терпения закончился. Вот он и долбанул разок Димона. Тот упал. В этот момент подоспели наши парни и увели Алчевского подальше от греха, – рассказывает Лина таким будничным тоном, словно мы обсуждаем поход в торговый центр.

Хотя нет, поход в торговый центр освещался бы бурными эмоциями.

А тут всего лишь Алчевский ударил Тауцкого.

– От нас с Димой? – повторяю за подругой.

После слов Даниленко начинает ломить виски, да и в пустом желудке возникает тошнота. Дурно становится.

– Господи, – это всё, что может выдать мой безжизненный голос. – Что Тауций себе там надумал?

– Не знаю, – пожимает плечами Алина. – Что-то надумал или был сильно пьян. Но потом я его, кстати, не видела. Может, стыдно стало.

– Ага, стыдно, – произношу с сомнением в голосе. – Это же Дима. Но Кир...

– Да брось, – вскакивает Даниленко. – Кир заступился за тебя.

– Надо с Алчевским поговорить, – поднимаюсь следом за подругой. – Где он сейчас?

– Минут десять назад куда-то укатил.

– Понятно, – разочарованно киваю.

– Пошли, покормлю тебя, а то твоё лицо белее одеяла.

– Спускайся, я душ хочу принять, – делаю несколько шагов в сторону ванной комнаты.

– Ну уж нет, – отрицательно качает головой подруга, замечая, как меня носит из стороны в сторону. – Я здесь тебя подожду.

Позволяю ей остаться, ведь спорить бесполезно.

Да и сейчас я хочу как можно скорее побыть одна.

Не люблю драки, боюсь их.

Включаю воду погорячее, поскольку тело бьёт мелкой дрожью.

Все мысли крутятся вокруг Алчевского.

Кирилл вспыльчивый. Я это прекрасно знаю. И даже не удивлена его поступку. Но всё равно тревога въедается в сознание. Перед глазами скачут картинки, как Алчевский дрался в школе. Его поступки триггерили, напоминая о прошлом, которое я мечтала забыть.

Мой двоюродный брат...

Несколько раз трясу головой. Хочу, чтобы всё ушло.

Но процесс запущен.

Нервы, как струна натягиваются до самого предела, и начинается мой ненавистный замкнутый круг. А именно когда я в душе провожу огромное количество времени. Концентрация теряется, поэтому я могу несколько раз нанести пену на тело, затем столько же раз смыть её.

Эта процедура высасывает все силы. Доводит до состояния иступления. Ненавижу состояние, когда происходит сбой в организме.

Наконец-то пытка заканчивается. Вздыхаю с облегчением, правда, напряжение никуда не уходит. Голова чугунная, её словно сдавливает стальными тисками.

Вытираюсь насухо полотенцем, чищу зубы, затем надеваю бельё и шёлковый халат.

– Готова? – спрашивает Лина, осматривая меня с головы до ног.

– Ага, – рассеянно отвечаю.

– Прям так пойдёшь?

– Что? – непонимающе смотрю на Даниленко.

– В халатике, шёлковом, сексуальном, – играет бровями Алина.

– Оооой, – прикрываю глаза ладонями, а после медленно скольжу ими по лицу. – Совсем крыша едет.

– Мил, – Даниленко дотрагивается до моего плеча. – Ну не переживай.

– Да всё нормально, – улыбаюсь ей. – Сейчас переоденусь.

– Можешь и не переодеваться, выглядишь офигенно, – подруга вытягивает большой палец, показывая класс.

– Может, и офигенно, – немного расслабляюсь. – Но так не стоит бродить по дому.

– Как знаешь.

Лина делает шаг назад, пропуская меня к встроенному шкафу напротив кровати.

Достаю оттуда льняной сарафан небесного цвета. Затем снова скрываюсь в ванной комнате.

– А меня что стесняться? – кричит вслед Даниленко. – Да и в купальнике ты постоянно рассекаешь по пляжу.

– То купальник, – выглядываю из-за двери. – А это нижнее бельё.

Лина закатывает глаза, следом усмехается, но больше не говорит ни слова.

Я же прохожусь расчёской по волосам, максимально приглаживая их. Сушить желания нет. Но привычка берёт верх. Как бы мне ни было лень, новый пунктик заставляет взять фен и выровнять волосы максимально идеально.

Смотрю на своё отражение в зеркале. На бледном лице нереально ярко выделяются голубые глаза, цвет которых ещё больше подчёркивает сарафан.

Но кроме глаз, всё остальное словно стёрто ластиком. Поэтому тянусь к косметичке.

– Аксамит, – в ванную комнату заходит Даниленко.

Подруга, у которой обычно прекрасное настроение и прекрасная выдержка, вздыхает:

– Мы так выйдем даже не к обеду, а к ужину.

– Всё, я готова, – аккуратно складываю тени, тушь и блеск обратно в прозрачную сумочку.

Проверяю, выключила ли фен. Зависаю на мгновение, всматриваясь в розетку, повторяя в голове, что там ничего нет, а фен на месте.

– Пошли, – тянет меня за руку Алина. – Сейчас позавтракаешь, и всё будет супер.

– Ладно, – киваю, прикрывая шкафчик.

– Дома почти никого нет, поэтому посидим в спокойной обстановке, – говорит подруга, пока спускаемся по стеклянной лестнице.

Но прогнозы Даниленко не сбываются.

Нас внизу встречает разъяренная Котелец.

– Прикиньте, – ворчит она, раскладывая чистые тарелки по полкам. – Лиса ушла прогуляться, а домой так и не вернулась.

– Как это? – удивлённо смотрю на Рину.

– А так это, – повышает голос подруга. – Дан тусил около нашего дома. У них утром с парнями был заезд на мотоциклах. А теперь, – Арина разворачивается к нам. – Нет Василисы, нет Дана. Думаю, понятно, что они вместе.

– Ты точно не знаешь, – пытаюсь успокоить Котелец, несмотря на то, что у самой всё ещё раскачанное состояние.

– Ой, Мила, – морщится Рина. – Что там не знать? Вот сто процентов сестра с Браверманом. Да миллион процентов.

Она с грохотом захлопывает бедный шкафчик, затем берёт в руки телефон и выбегает из кухни.

– Весело, – смотрит ей вслед Алина. – Видимо, спокойная обстановка отменяется.

Да уж, Василиса, конечно, молодец.

Как говорится, "живём один раз в жизни".

Завтракаем или уже обедаем мы с Даниленко в полной тишине. Периодически к нам забегает Котелец, которая толком ничего не рассказывает, лишь мечется из угла в угол.

Понимаю мрачное настроение подруги. Она вроде как несёт ответственность за свою сестру. Правда, помочь ничем не могу. Точнее, Рина вообще никак не реагирует на нас с Алиной.

Поэтому весь день скитаюсь по дому, стараюсь как-то успокоить подругу, но у меня ничего не выходит. Арина не выпускает телефон из рук, приговаривая, что Лиса влипла по полной.

Жалко, конечно, девушку. Но это её выбор, не думаю, что она настолько наивная и верит в "долго и счастливо" с Даном.

Тем более, я видела, как горели глаза Василисы, когда она наблюдала за нашим мачо.

Запретная опасность манила девушку. Но Арина сделала всё от неё возможное: предупредила сестру, сказала ей о последствиях, ну, а дальше – это уже решение Василисы.

Может, и я бы поступила так, как Лиса, если бы не знала всю эту кухню изнутри.

В итоге Василиса приходит домой счастливая и немного отреченная от мира сего. Точно была с Браверманом.

Арина пытается вправить ей мозги, они с сестрой закрываются в комнате, где Котелец устраивает тщательную головомойку.

Мысленно желаю подруге удачи, сама же иду в свою комнату.

– Слушай, – заглядывает ко мне Лина. – Я тут с девчонками из потока договорилась встретиться, погулять. Пошли с нами?

– Да нет, – качаю головой, листая ленту в инсте. – Лучше дома посижу. Голова до сих пор раскалывается.

– Смотри, не попадись под горячую руку Котелец, – шепчет Даниленко, оглядываясь назад.

– Я буду максимально осторожной, – тихо смеюсь. – Хорошо вам погулять.

– Здесь без вариантов, – загадочно улыбается Алина, а после осторожно прикрывает за собой дверь.

Продолжаю и дальше скроллить ленту, которая пестрит фотографиями и видео с вечеринки.

"Всё! Ад закончился! Вливаемся в лето!"

"Сессия, аривидерчи"

"Наконец-то отдых"

"Прыжки с понтона! Кайф!"

Мой палец замирает над экраном, затем возвращается к последнему рилзу. Не то, что я искала, но мимо пройти не могу.

Алчевский вместе с парнями летает с понтона. Вокруг стоит невероятный шум, сотканный из криков поддержки девушек и свиста парней.

Следующий рилз показывает, как из воды выходит Кир, к нему сразу же подбегают девчонки, обхватывая за талию. Как обезьянки. Прыгают около него, что-то там болтают, тянутся за поцелуем.

На этом моменте не выдерживаю, смахиваю видео. А следом за ним появляется совершенно противоположная картина.

Тауцкий несколько раз яростно толкает Кирилла в грудную клетку, толпа галдит, словно это шоу какое-то.

Включаю блокировку экрана, отталкивая от себя телефон.

Не могу смотреть на это. В ушах до сих пор стоит гул пьяных студентов.

Ненавижу такие моменты. Вместо того чтобы помочь, люди наблюдают в полном восторге.

Всем подавай хлеба и зрелищ. И чем будет жёстче, тем круче.

Неприятное жжение образовывается в кончиках пальцев. Искры с треском бегут по коже, добираясь до самого затылка. Головная боль усиливается пульсирующими воспоминания.

"Эй, малая, не пялься, иди в свою комнату!"

"Я не понял! Ты глухая? Вали уже!"

"Сейчас я покажу тебе, где дверь! Да так, что навсегда запомнишь!"

Делаю глубокий вдох, руки кладу на кровать заземляясь.

Как по команде глаза находят шторы со специально выбранными мной яркими узорами на них. Скольжу взглядом по каждой линии, рассматриваю изгибы, необычное сочетание цветов.

Всё хорошо. Мои мысли лишь в голове. Они никак не соответствуют настоящей реальности.

Отпускает.

Вот почему я часто выбираю яркие оттенки в декорациях или других мелочах. Они помогают сфокусироваться, тем самым снижая уровень тревоги.