Умоляю, отпусти

Милена

Десятый класс. Начало учебного года.

Раздаётся звонок но урок, но одноклассники не спешат рассаживаться по местам. Все знают, что Елизавета Марковна по понедельникам опаздывает к первому уроку.

Мальчики бурно обсуждают выходные, девчонки, разбившись на группки, тихонько сплетничают.

Одна лишь я сижу за своей партой, уставившись в окно.

Осень. Вторая неделя учебного года, а его всё нет.

Всё лето от Алчевского не было ни слуху ни духу. Он, как не пришёл на мой день рождения, так больше и не появлялся.

Сначала жгучая обида топила меня из-за этого поступка. Я так злилась, что забыла о разводе семьи Алчевских. Да и мало кто упоминал об этом. Мне даже казалось всё это глупой шуткой.

Ведь Андрей Анатольевич и Наталья Олеговна всегда выглядели, как идеальная пара. На все мероприятия они приходили вместе. Никогда бы не подумала, что их отношения закончатся разводом.

Поэтому до последнего надеялась, что все эти слухи останутся лишь слухами. Ведь знала, как Кир ценил и любил свою семью.

Поэтому, когда моя мама подтвердила факт развода семьи Алчевских, мне стало тревожно. Я даже представить не могла, что творилось в тот момент с Кириллом.

Хотела написать ему, спросить как он, но каждый раз откладывала телефон.

Такой уж у меня странный характер. Как только Кир мне понравился, я сделала всё, чтобы он об этом не узнал.

Ещё в детстве мама говорила: мальчики любят неприступных девочек. Чем меньше мы показываем им свой интерес, тем больше они увлечены нами.

Эту теорию я перенесла на практику. Даже считала, что она работала. Но мама так и не объяснила, когда же можно уже показывать свой интерес.

Вот я и молчала этим летом. А, когда брала в руки свой новенький смартфон с твёрдым желанием написать, внутри всё сжималось от страха. Да так сильно, что меня начинало тошнить.

Делать было нечего, приходилось узнавать о делах Алчевского через наших мальчиков.

Ведь с Даном, Ромкой и Тимуром он связь поддерживал.

А я питалась слухами. Но не от ребят, а от одноклассниц.

Кир постоянно гулял с Тауцким и за всё лето успел обзавестись огромным количеством сплетен. Кирилла понесло во все тяжкие. А компания Димы была прям подходящим местом.

Коротко вздыхаю, перевожу взгляд на рюкзак, а после открываю молнию.

– Эй, – падает на соседний стул Алина. – Придёт сегодня твой Алчевский.

– Он не мой, – бурчу по привычке.

Тем не менее после слов подруги сила гравитации перестаёт действовать на меня. Кажется, ещё мгновение и я взлечу. Ощущаю приятное предвкушение, но вместе с этим нервное напряжение.

Мы не виделись три месяца.

– Ой, – отмахивается от меня Лина, в то время как я вытираю вспотевшие ладони влажной салфеткой. – Короче, если не твой, то наш Кирюха в городе.

– Откуда ты знаешь? – осторожно поглядываю на дверь.

Сердце выстукивает хип-хоп в ускоренном темпе, давление растёт, а вместе с ним и щёки становятся пунцовыми.

– Позвонила этому предателю и спросила, где его черти носят, – невозмутимо пожимает плечами подруга. – А он ответил, что сегодня его черти принесут обратно.

Вот точно черти. Судя по тому, как Алчевский гулял всё это лето, в него определённо вселилась нечистая сила.

Это всё развод родителей.

Внутри грудной клетки образовывается болезненный ком, словно я чувствую всю его боль от происходящего.

Ему нелегко. Я точно это знаю.

Поправляю свою белоснежную блузку, расстроенно подмечая, что она стала немного мятой около пояса.

Встаю, мысли беспорядочно скачут в голове. Очень хочу выйти, чтобы привести себя в порядок, но через несколько минут должен прийти учитель. А я ненавижу опаздывать. Потому что стоишь и краснеешь перед всем классом, пока тебя отчитывают.

Просто позор.

Входная дверь с грохотом ударяется о стену. Класс замолкает, затем все, в том числе и я, переводят взгляд на того, кто создал этот шум.

Кирилл Алчевский стоит в проходе, опершись обеими руками о дверные косяки. Его рубашка не заправлена, фирменный школьный галстук не затянут, а на локте свисает рюкзак.

Вот такой внешний вид наш директор не приемлет. И раньше Кирилл так не ходил.

Оседаю на стул, хватаюсь руками за парту, наблюдая, как костяшки пальцев белеют.

Дыхание рваное, но лёгкие отказываются принимать воздух. Они наполняются острым стеклом, которое беспощадно разрезает всю грудную клетку.

– Тихо, – пытаюсь себя успокоить, шевеля пересохшими губами.

Класс взрывается смехом, затем летят радостные приветствия.

– Кир, ты пришёл! – визжит Настя Антонова громче всех.

Та самая Настя, которая говорила, что Алчевский в любой момент может свинтить, что он не мой вариант и вообще ненадёжный.

А как меня Антонова обрабатывала всё лето, рассказывая о приключениях Кира. Не забывая упомянуть, что он весь в своего отца.

"Какая ты, Мила, молодец! Сразу разглядела в Кирилле будущего гуляку налево!"

Вот именно это она постоянно мне говорила.

– Как мы все скучали! – Настя кидается на шею Алчевского.

– Прям скучали? – самодовольно ухмыляется Кир, придерживая эту козу за талию.

– Прям очень, – кивает Антонова, вплотную прижимаясь к Алчевскому.

Хочу отвернуться, исчезнуть, чтобы не наблюдать эту мерзкую сцену, но этому не бывать. Волшебство не произойдёт.

– Расходимся! – раздаётся насмешливый голос Бравермана, который вырастает позади Кирилла, положив руки ему на плечи. – Антонова, – Дан слегка подталкивает Алчевского вперёд, тем самым разрывая объятия с Настей. – Ты же буквально вчера на меня вешалась. Чуть в любви не признавалась.

Браверман начинает смеяться, а наша одноклассница густо краснеть.

– Так недолго и по рукам пойти, Антонова, – припечатывает Даниил, окончательно двигая Настю в сторону.

Ну что ж, какое-никакое, но всё же волшебство.

Алчевский теряет интерес к однокласснице, он проходит между рядами, здороваясь с остальными ребятами.

В класс заходят Рома и Тимур, за ними следует Елизавета Марковна.

– Как обычно, – язвительно произносит она. – Наша весёлая компания приходит самой последней.

– Мы, как обычно, извиняемся, – нагло заявляет Дан, присаживаясь за парту к Арине.

– Дурак, – едва слышно комментирует она его слова.

Кир усмехается, затем осматривается, и наши взгляды скрещиваются. Всё вокруг замирает, превращаясь в размытые декорации.

Пытаюсь сделать глубокий вдох, но, как вы уже поняли, дыхательная система не на моей стороне.

Да и в приципе, когда рядом Алчевский она полностью отключается.

– Всё будет хорошо, – шепчет Алина, о которой я совершенно забыла.

– Угу, – медленно киваю.

Не будет хорошо, судя по дикому взгляду Кирилла.

– Даниленко, бегом за свою парту! – строго произносит учитель по химии, возвращая в реальность.

Алина гладит меня по плечу, после встаёт, уступая место Кириллу.

Он дарит ослепительную улыбку подруге, она весело подмигивает ему в ответ, затем пересаживается за соседнюю парту.

– Привет, – обращается ко мне Алчевский, расслабленно откидываясь на спинку стула.

– Привет, – даже не слышу своего голоса.

Елизавета Марковна не спеша открывает свою сумку, и я следую её примеру.

Достаю учебник, тетрадь, пенал. Все мои действия происходят под тщательным надзором Кирилла.

Когда вынимаю линейку из пенала, Кир издаётся холодный смешок.

– Ну что, давай делить территорию, – фальшиво улыбается Алчевский.

– Ты о чём? – непонимающе смотрю на Кирилла, холодея от его колючего взгляда.

Он берёт мою линейку, затем ручки, выставляя границу на парте.

– Об этом.

– Кир, мы...– сглатываю подступивший горький ком. – Это было глупо.

– Теперь мы поумнели? – дерзко вскидывает бровь Алчевский.

– Что-то типа того, – опускаю голову вниз.

– Типа того, – вторит Кирилл, а в небрежном тоне сквозит плохо скрываемая обида. – Не переживай, Аксамит, на следующем уроке я отсяду.

Слова Кира жалят в самое сердце, заставляя его медленно умирать.

– Хорошо.

Больше сказать мне нечего. Не умолять же его остаться?

– Алчевский! – грозно произносит Елизавета Марковна, спасая меня от очередной болезненной рефлексии. – Ты наконец-то решил почтить нас своим вниманием?

– Ага, – нахально ухмыляется Кирилл. – Пришлось прийти, а то у вас тут без меня как-то кисл...

Брови химички в удивлении ползут вверх, а я, совершенно не соображая, хватаю за руку Кира.

Он весь напрягается, ухмылка сползает с его лица, затем Алчевский аккуратно убирает свою руку.

– Да, – откашливаясь, произносит он. – Пора получать знания, Елизавета Марковна.

Учительница довольно хмыкает, после поворачивается к доске, записывая тему урока.

Больше мы с Кириллом не контактируем. А на следующем уроке, как Кир и обещал, он отсаживается к...Антоновой.

Погода за окном портится. На небе появляются тяжёлые грозовые тучи, а следом с них срывается дождь. Одесса плачет, вместе с ней и я.

После занятий мы, не сговариваясь, расходимся по своим делам. У Даниленко репетитор по физике, у Котелец танцы, ну а я просто бреду домой, погружаясь в свои мрачные мысли на максимум.

Мальчики тоже уходят по отдельности. Но какие дела их ждут, я не знаю и не спрашиваю. Не хочу сегодня задерживаться со своими друзьями надолго.

Капли дождя редеют, появляются первые лучи солнца, отчего в небе образуется радуга.

Застываю на месте, опуская зонт. Рассматриваю прекрасное природное явление, на душе становится теплее.

Подавленное настроение сегодняшнего дня немного отпускает, и в сознании появляется надежда, что не всё так плохо.

Да, Алчевский вёл себя не лучшим образом. Но его ведь можно понять. В жизни Кира произошли ужасные перемены. Я бы на его месте тоже сломалась.

На моих губах появляется лёгкая улыбка. Всё придёт в норму. А я попробую вернуть расположение Кирилла к себе, мягко убирая его колючки.

Внутри расцветает вера в самое лучшее, поэтому принимаю решение пройтись по парку.

Достаю наушники, но телефон не подключается к ним. Останавливаюсь около небольшой беседки, которую окружают кустарники барбариса.

Уже подумываю зайти внутрь, чтобы спокойно разобраться с глюком то ли телефона, то ли наушников, как слышу чей-то смех.

По инерции поворачиваю голову, замечая влюблённую парочку, занявшую ту самую беседку.

Облом. Придётся идти дальше.

Но по какой-то неведомой причине я всё ещё продолжаю пялиться на парня и девушку. Они моего возраста, но целуются так, словно скоро перейдут к чему-то погорячее.

А вот на меня в этот момент обрушивается ледяной дождь, который полностью парализует.

По коже ползёт мороз. Внутренности скручиваются в тугой узел, в глазах появляются мошки.

Там находится Алчевский и незнакомая мне девушка. По капюшону Кирилла стекают капли, попадая на его Джульетту, отчего она взрывается смехом.

– Кир, сними капюшон, холодно ведь.

– Сейчас я тебя согрею, – так нежно, так ласково произносит он.

Губы брюнетки с короткими волосами растягиваются в довольной улыбке, мои же губы, напротив, чувствуют солёную влагу.

Тихонько делаю шаг назад. И, как только оказываюсь на приличном расстоянии от злосчастной беседки, пускаюсь в бег.

По моему лицу бегут горячие слёзы, картинка расплывается, но я не останавливаюсь.

Сбежать. Расствориться. Забыть всё, что видела.