13 Глава
Я легла в кровать, но сон не шёл. Глаза были прикованы к потолку, а в ушах стоял гул собственных мыслей. Каждый шорох в старом доме — скрип дерева, шум воды в трубах — заставлял сердце сжиматься. Я проверяла, заперта ли дверь, целы ли цепочки, ещё и ещё раз. В кармане халата лежал тот самый кулон — холодный, твёрдый, реальный. Я сжимала его в ладони, пока металл не становился тёплым от температуры тела.
Самый страшный момент наступил, когда я почти задремала. Мне почудился тихий звук — едва уловимый скрежет за стеной. Как будто там передвинули стул. Я замерла, дыхание остановилось. «Это он. Он там. Сейчас». Но больше ничего не было. Только тишина, давящая и полная невысказанных вопросов.
Утро пришло серое, дождливое. Голова была тяжёлой, будто налитой свинцом. Я собиралась на автобус на автомате, постоянно оглядываясь. Каждый мужчина в чёрной куртке казался подозрительным. В университете я встретила Каролину у главного входа.
— Боже, Элли, ты как зомби! — воскликнула она, разглядывая мои синяки под глазами. — Опять не спала? Из-за проекта?
Я кивнула, не в силах врать вслух. Мой голос звучал бы фальшиво.
— Да... Допиливала до последнего.
— Героиня! — Каролина похлопала меня по плечу. — Не волнуйся, у тебя же всегда всё отлично получается. Иди и бей их всех наповал!
Её поддержка была искренней, и от этого стало ещё горше. Я шла на пару к Владимиру Сергеевичу с таким чувством, будто несу в сумке не флешку с работой, а живую, извивающуюся змею. Сердце колотилось так, что я боялась, его будет слышно.
Аудитория была полна. Преподаватель методично принимал работы у тех, кто сдавал в печатном виде. Когда подошла моя очередь, я протянула ему распечатанные листы. Рука дрожала.
— А, Элеонора Викторовна, — произнёс он, беря папку. — Надеюсь, погружение в тему на этот раз было более продуктивным.
Он бегло пролистал первые страницы. Я замерла, ожидая, что вот сейчас он увидит подвох, почувствует чужой стиль, задаст каверзный вопрос... Но он лишь кивнул, положил мою работу в общую стопку и махнул рукой, разрешая занять место.
Пара шла своим чередом. Владимир Сергеевич рассказывал о чём-то, писал на доске, а я сидела, не слыша ни слова, только гул собственной тревоги в ушах. За пятнадцать минут до конца он поднял стопку проектов.
— Коллеги, прежде чем мы закончим, я хочу отметить одну работу. Она выделяется на общем фоне глубиной анализа, точностью формулировок и безупречным владением историческим контекстом.
В аудитории повисла напряжённая тишина. Я вжалась в стул, желая провалиться сквозь землю.
— Элеонора Викторовна, — раздался его голос, и все взгляды, как по команде, устремились на меня. — Ваш анализ «Правды» — это образец качественного студенческого исследования. Вы не просто пересказали факты, вы выстроили чёткую аргументацию и продемонстрировали понимание механизмов пропаганды. Отличная работа.
Он посмотрел на меня поверх очков, и в его взгляде читалось неподдельное уважение. А затем... раздались аплодисменты. Сначала от Каролины, которая сияла как солнце, потом подхватили другие. Не бурные овации, но тёплые, одобрительные хлопки сокурсников.
Я сидела, оглушённая. Краска стыда и жгучего позора залила мои щёки. Они аплодировали не мне. Они аплодировали ему. Тени. Призраку, который написал эти слова. Мне казалось, я слышу его тихий, удовлетворённый смех где-то за спиной, в пустом углу аудитории.
— Спасибо, — прошептала я, едва шевеля губами, в общий гул.
Владимир Сергеевич поставил в журнале высший балл рядом с моей фамилией. Это была победа. Самая горькая и фальшивая победа в моей жизни. Когда звенел звонок, и все стали расходиться, Каролина обняла меня.
— Я же говорила! Ты молодец!
Я могла только беззвучно кивать. В кармане я снова сжала кулон. Он был моей единственной реальной наградой и самым страшным доказательством моего падения. Я вышла из аудитории, чувствуя, как будто на мне висит тяжёлый, невидимый плащ — плащ из лжи, страха и этой извращённой, привязывающей меня к нему, благодарности. Аплодисменты ещё звучали у меня в ушах, превращаясь в навязчивый, зловещий ритм. Ритм его присутствия в моей жизни.
Выйдя в коридор, Каролина всё ещё не могла успокоиться от восторга. Она шла рядом, жестикулируя, и её голос звенел, перекрывая общий гул.
— Элл, это просто невероятно! Ты должна была видеть лицо Владимира Сергеевича! Он был впечатлён! Это же высший балл автоматом к сессии, я тебя уверяю! — Она хлопнула меня по спине, заставив вздрогнуть. — Надо это отметить как следует!
Я пыталась улыбаться в ответ, но губы не слушались. Моя победа была отравлена. «Отметить» — звучало как насмешка.
— Спасибо, — снова пробормотала я, глядя куда-то мимо неё. — Просто повезло с темой.
— Везунчица! — не унималась Каролина. — Кстати, о везении. Следующая неделя же последняя перед каникулами, пара только одна в среду. А потом... Новый год! Готовься! У меня уже планы созревают!
При словах «Новый год» у меня похолодело внутри. Прошлогоднее празднование всплыло в памяти ярким, болезненным кадром: та же шумная компания Каролины, слишком много алкоголя, Марк, который тогда был ещё со мной, и его попытка публично выяснить отношения, закончившаяся моими слёзами в ванной в три часа ночи. Я съежилась.
— Я... я, наверное, поеду к родителям, — быстро сказала я, стараясь звучать твёрдо. — Мама зовёт, давно не виделись. Да и тишины, покоя хочется.
— Что?! — Каролина остановилась, как вкопанная, её лицо выражало неподдельное изумление. — Элл, ты серьёзно? Бросишь меня тут одну? Мы же каждый год вместе! У Артёма друзья снимают огромный лофт за городом, будет круто! Фейерверки, музыка... Без тебя будет не то!
Она взяла меня за руку, и её пальцы были тёплыми и живыми — полная противоположность леденящему страху, который сидел во мне.
— Кароль, я не могу, — я попыталась мягко высвободить руку, но она держала крепко. — После того, что было в прошлый раз... Ты же помнишь. Мне не хочется повторения. Мне нужно просто тихо, по-семейному.
— Да ладно тебе, это было год назад! — настаивала она, и в её голосе появились знакомые мне нотки азарта и желания уговорить. — Марка же не будет! И я прослежу, чтобы никто тебе голову не морочил и не подливал. Честное пионерское! Это будет совсем другое! Мы просто отлично погуляем!
Её энтузиазм был заразительным, и раньше я бы, наверное, сдалась. Но сейчас всё было иначе. Мысль о шумной толпе незнакомцев, о необходимости изображать веселье, о потенциальной потере контроля над ситуацией — вселяла настоящий ужас. А ещё... где-то в глубине души шевелилась мысль: а что, если он узнает, где я буду? Следит ли он за Каролиной тоже?
— Нет, — сказала я твёрже, наконец выдернув руку. Моё слово прозвучало неожиданно резко даже для меня самой. — Каролина, спасибо, я ценю, что зовёшь. Но я уже решила. Я еду к родителям.
Она отступила на шаг, разглядывая меня. Её весёлое выражение сменилось на озадаченное, почти обиженное.
— Ты чего такая... отстранённая? Прямо как в клубе тогда. Со мной что ли что-то не так?
«Со мной что-то не так», — подумала я. Всё. Целиком.
— С тобой всё прекрасно, — вздохнула я, чувствуя усталость. — Просто у меня сейчас такой период. Мне нужно побыть одной. Или с самыми близкими. Пойми.
Она смотрела на меня ещё несколько секунд, потом махнула рукой, но обида в её глазах не исчезла.
— Ладно, недотрога. Как знаешь. Но если передумаешь — ты знаешь, где меня искать.
Мы разошлись в разные стороны в холодном университетском коридоре. Я чувствовала её недоумённый взгляд у себя в спине. Я оттолкнула единственного настоящего человека, который искренне за меня радовался. Ради чего? Ради призрачной безопасности в родительском доме? Или ради того, чтобы не дать своему тайному наблюдателю шанса найти меня в новой, неконтролируемой обстановке?
Я шла одна, и предстоящая поездка к родителям, которая должна была нести утешение, теперь казалась не побегом, а новой ловушкой. Потому что я везла свою тайну с собой. И стена, которая теперь была везде, поедет вместе со мной.