10 Глава
На следующее утро Каролина встретила меня у входа в университет с лицом детектива, ведущего важное расследование.
— Ну что, отходила? — тут же начала она, шагая рядом. — Что там вообще было в конце? Я видела, как ты ушла, но потом... будто сквозь землю провалилась. Марк что-то бормотал про то, что ты ему пощечину отвесила и сбежала. Он вообще в порядке? Смотрел на тебя сегодня, как на привидение.
Я натянуто улыбнулась, сжимая ремень сумки, внутри которой на самом дне лежал бархатный мешочек с кулоном.
— Да ничего особенного, Кароль. Перебрала, нахамила, уехала. Всё как обычно. Голова болела жутко, поэтому и не писала.
— «Как обычно» — это не про тебя, — скептически протянула она, но отстала, увидев мой закрытый вид.
На парах мне было не до разговоров. Мысли витали где-то между вчерашними цветами и ощущением чужого присутствия в собственной квартире. На паре по истории , где нужно было слушать о становлении советской власти, я уставилась в окно, полностью погрузившись в свои размышления. Преподаватель, Владимир Сергеевич, человек с голосом, наводящим трепет, что-то вещал о первых пятилетках.
— ...именно поэтому контроль над информацией стал ключевым, — гремел его бас. — Элеонора.
Я не отреагировала. Мое имя в его устах звучало так редко и официально, что мозг просто не зарегистрировал его.
— Элеонора Викторовна! — голос прозвучал прямо над моим ухом, заставив вздрогнуть и обернуться. Весь ряд смотрел на меня. Каролина пихала меня локтем под столом.
Я вскочила, сбивая стул.
— Я... да?
— Раз вы так внимательно слушали лекцию, погрузившись в глубины мысли, — в его голосе звенела язвительная вежливость, — прошу к доске. Осветите, пожалуйста, основные этапы советской власти.
Я почувствовала, как кровь отливает от лица. В ушах зазвенело. «Основные этапы...» В голове была пустота, заполненная лишь образом серебряной совы и запахом ранункулюсов. Я медленно, как на эшафот, вышла к доске, взяла в потные пальцы мел.
И застыла. Я стояла, как истукан, уставившись на зеленую поверхность, пытаясь выдавить из памяти хоть что-то. Я слышала обрывки: «октябрьская революция», «принятие первых декретов», «всероссийский съезд»... Но сложить это в связный ответ было выше моих сил. В аудитории стояла гробовая тишина, прерываемая лишь скрипом моих ногтей по мелку, которым я бесцельно водила по доске.
— Вижу, глубины мысли оказались бездонными, — сухо заключил Владимир Сергеевич после мучительной минуты моего молчания. — Садитесь, Элеонора Петровна. Надеюсь, к семинару вы погрузитесь в тему несколько конкретнее.
Я шла на свое место, чувствуя жгучий стыд, растекающийся по щекам. Под взглядами всей группы я села, уткнувшись в конспект, но буквы плыли перед глазами. Проклятая тайна, проклятые цветы, проклятый «Р.» — они украли не только мой покой, но теперь и мои способности думать о чем-то еще.
Унизительный провал у доски не давал мне покоя весь день. Нужно было срочно что-то исправить, вернуть себе хоть каплю академического достоинства. После пар я, набравшись смелости, подошла к Владимиру Сергеевичу.
— Владимир Сергеевич, я понимаю, что сегодня... подвела. Мне очень жаль. Я хочу исправиться. Если есть какая-то дополнительная работа, исследование, проект — я готова взяться.
Он посмотрел на меня поверх очков, оценивающе.
— Желание похвально, Элеонора Викторовна. Хорошо. К пятнице подготовьте развернутый анализ одного конкретного печатного издания 30-х годов. «Правда», «Известия» — на выбор. Структура, ключевые нарративы, роль в идеологическом построении. Объем — десять страниц.
Пятница. До пятницы было три дня, но с учетом работы, других предметов и полного истощения после вчерашнего, один вечер на серьезное исследование казался каплей в море. Однако я уже согласилась.
Работа в цветочном магазине в тот день была адом. Я механически подрезала стебли и составляла букеты, а в голове роились цифры, даты, названия статей. Два часа пролетели в мучительном напряжении.
Домой я возвращалась, чувствуя, как будто тащу за собой бетонные блоки. Каждая ступенька на четвертый этаж давалась с трудом. В голове гудело от усталости и тревоги: проект, книга, «Р.», Марк, невыспанность — все смешалось в один клубок.
Я вставила ключ в замок, с трудом повернула его и зашла в прихожую. И тут же замерла.
Свет в комнате был выключен, но с рабочего стола исходило мягкое, фоновое свечение. Мой ноутбук был включен. Я отчетливо помнила, как выключила его утром, перед уходом.
Сердце упало. Сначала подумалось о самом страшном — взлом, вирус, кража данных. Осторожно, на цыпочках, я подошла к столу.
На экране не было привычного рабочего стола. Открытым был единственный документ в текстовом редакторе. Жирным шрифтом был выведен заголовок: «Анализ газеты "Правда" в контексте государственной пропаганды (1935-1937 гг.)».
Я бегло пролистала вниз колесиком мыши. Введение, исторический контекст, структура издания, разбор ключевых статей и лозунгов, выводы, список литературы. Все. Аккуратно, структурированно, с цитатами и сносками. Объем — ровно десять страниц. Проект был сделан. И сделан блестяще, на уровне, до которого мне было очень далеко.
Но как? Я опустилась на стул, вглядываясь в экран. Внизу документа, под последней строчкой, курсивом, было написано:
«Иногда даже у самых мудрых сов не хватает времени на всё. Не стоит рисковать своей стипендией. В.С. ценит точность цитирования, я проверил. Просто сохрани и сдай. P.S. Пароль от твоего Wi-Fi нуждается в обновлении. Он был проще, чем эта статья. — Р.»
Я сидела, не двигаясь, охваченная вихрем эмоций. Облегчение — проект готов. Невероятная благодарность — кто-то потратил на это часы. И леденящий ужас — он не только был в моей квартире. Он знал мой пароль от Wi-Fi. Он следил за моими академическими проблемами. Он снова вмешался, стерев грань между заботой и тотальным вторжением. Я смотрела на готовую работу и понимала, что теперь я должна ей воспользоваться. И что долг перед «Р.» стал невыносимо тяжелым, а его личность — невыносимо близкой.