БОНУС: Предыстория Шрама.
Подмосковье, поздняя весна 1989.
Москва не приняла её - она её пережевала. Вероника, которую Ричард натаскивал как хищника, больше не плакала. Она училась превращать радиоактивное горе в холодную энергию. Ей нужны были «стержни» - те, кому больше некуда возвращаться.
Сашку она нашла на окраине Подмосковья, на руинах сгоревшего барака. Его история была короткой: пьяная драка отца, перевернутая керосинка, огненный ад. Родители погибли, а пятилетняя сестренка Юлька превратилась в комок бинтов в реанимации. Сашке было шестнадцать, и он уже умер. Просто забыл перестать дышать.
Вероника села рядом на обломок кирпича.
Они молчали долго. Ветер гонял серую пыль у их ног.
— Уходи, — хрипло бросил Сашка, не поворачивая головы. Его голос был сухим, как треск обгоревших досок.
— Не могу, — тихо ответила Вероника.
- Моё пепелище в двух тысячах километров отсюда, но пахнет оно точно так же, - сказала она. - Можно вечно ждать, когда тебя занесет снегом. А можно смешать этот пепел с яростью и сделать цемент. Чтобы построить стены, которые больше никто не сожжет.
Сашка впервые посмотрел на неё. Лицо парня было пересечено багровыми следами от ожогов.
- Этот след - не уродство, - она коснулась пальцами воздуха рядом с его щекой. - Это клеймо того, что ты сильнее смерти. Шрам. Это будет твоим именем. И твоей броней.
Она протянула ему руку не для жалости, а для договора. Сашка вложил свою тяжелую ладонь в её. В этот момент он исчез, а на свет появилась тень Волчицы.
~Штаб-квартира. Полгода спустя.
Жизнь превратилась в армейскую муштру: стрельба, рукопашный бой, тактика. Волчица тренировалась на износ. Шрам видел, как она разбивала костяшки о грушу в кровь, но не останавливалась.
Он считал её ледяной машиной, пока однажды ночью не замер у приоткрытой двери её комнаты. Волчица сидела на полу, прижимая к себе старого кота Муську. Из темноты доносился надрывный всхлип,звук, который она никогда не позволяла себе днем.
- Папа... - шептала она в пустоту. - Мамочка...
На тумбочке рядом лежала старенькая детская пищалка. Шрам понял: она не бесчувственная. Она просто выстроила вокруг себя саркофаг, чтобы не взорваться от боли. Больше он не пытался «дружить». Он начал служить.
Его преданность окончательно зацементировалась, когда случилось чудо с Юлькой. Врачи говорили, что нужны заграничные препараты и пластика, иначе девочка не выживет. Сашка не спал ночами, думая, где украсть такие деньги.
Через неделю его вызвал Ричард.
- Юлю перевели в частную клинику в Швейцарии, - сухо сказал он. - Волчица распорядилась. Оплата за счет наших первых «операций».
Сашка сразу бросился к ней. Он был готов упасть ей в ноги.
- Спасибо... я жизнь за тебя отдам... - выдавил он.
Волчица даже не обернулась, продолжая избивать боксерский мешок:
- Это расчет, а не доброта. Твоя сестра - твоя стабильность. Мне нужен рабочий инструмент, а не комок нервов. Забудь слово «спасибо».
Но когда Шрам, раздавленный её холодом, уже поворачивался к выходу, она негромко добавила:
- И передай от меня привет Юле. Скажи ей... что она герой. И её брат - тоже герой. А герои должны жить долго.
Она выговорила это через силу, и Шрам понял: она видит в их истории эхо своей. Это была вспышка её собственной боли, которую она заглушила очередным ударом.
~Перед отъездом в Казань. 1994.
Ричард приказал уничтожить все следы. Волчица сжигала прошлое с маниакальной тщательностью.
- Уничтожь всё в моей комнате, - велела она Шраму,за 3 часа до вылета.- Дотла.
Среди вещей он нашел конверт, а в нем фотографию. Девочка с ямочками, а рядом с ней младшая сестрёнка,смеющиеся родители, солнце. Последний обломок Роны. Шрам поднес снимок к камину. Уголок бумаги начал коричневеть от жара.
И в этот момент он вспомнил её голос: «Герои должны жить долго». Он понял: она хочет забыть, чтобы выжить, но её душа не должна умереть. Шрам резко отдернул руку.
Он аккуратно сбил искру, завернул фотографию в плотную ткань и спрятал во внутренний карман своего бронежилета. Прямо над сердцем. Он не скажет ей об этом. Никогда.
Когда они выезжали в Казань, Волчица была безупречна и мертва внутри. Она верила, что у неё ничего не осталось.
Но за её спиной стоял Шрам, живой ковчег её человечности. Он вез в своем кармане её душу, которую она сама приговорила к смерти.