34. Визит Владыки.
Печаль — Кино
Казань девяностых не знала таких машин. Бронированный Мерседес цвета мокрого асфальта плыл по разбитым дорогам. Он остановился у ресторана «Интурист», который на один вечер перестал принимать посетителей. Весь персонал ходил по струнке, чувствуя запах больших и опасных денег.
Ричард ждал их за дальним столиком. Он не изменился: безупречный серый костюм и холодная улыбка человека, привыкшего покупать миры.
Когда Вероника и Валера вошли, Ричард медленно поднялся. Его взгляд оценил её простое чёрное платье, а затем переключился на Валеру.
- Волчица. Ты выглядишь... элегантно, - голос был бархатным, но с лезвием внутри. Он перевёл взгляд на Турбо. - А это, полагаю, тот самый рыцарь казанских подворотен? Валерий?
- Валера, - коротко отрезал Турбо. Он не стал снимать кожаную куртку. - И давай без лишних слов. Зачем приехал?
Ричард небрежно указал на стулья.
- Вежливость - это валюта, которая ничего не стоит, но многое покупает. Садитесь. Я заказал Chateau Petrus. Вряд ли в местных ларьках вы пьёте что-то подобное.
Ужин превратился в дуэль. Ричард виртуозно вёл беседу о переделе рынков в Европе, в то время как Валера молча уничтожал стейк, не сводя с него тяжёлого взгляда.
- Знаешь, Валера, - Ричард откинулся на спинку стула. - Я навёл справки. Ты душа своего района. Преданный, сильный. Но здесь, - он обвёл рукой зал, - ты выглядишь как деталь от трактора в часовом механизме. Ты понимаешь, что её амбиции рано или поздно раздавят твой маленький уютный мирок?
- Её амбиции это наше общее дело, - Валера отложил нож. - А вот ты тут зачем? Соскучился по хозяйке, которая тебе намордник надела?
Ричард тихо рассмеялся. В этом смехе не было веселья.
- Ты забавен. Прямолинеен, как удар арматурой. Вероника, - он перевёл взгляд на неё. - Ты построила прекрасную клетку. Хрущёвка, семейные ужины... Это мило. Но клетка не перестаёт быть клеткой для такого зверя, как ты. Тебе станет тесно. И когда это случится, ты вспомнишь вкус настоящей крови.
Вероника молчала, сжимая ножку бокала. Она чувствовала, как слова Ричарда, словно яд, просачиваются под кожу, находя те сомнения, которые она прятала даже от себя.
- Я приехал не за воспоминаниями, - вдруг посерьёзнел Ричард. - И не за ней. У меня есть подарок для вашего союза. Считайте это взносом в вашу стабильность.
Он достал из внутреннего кармана папку и положил её на стол.
- Вы думали, что Барс это финал? Нет. Он был лишь псом на цепи. Настоящий заказчик убийства ваших родителей всё ещё сидит в кабинете с гербом.
Вероника замерла. Пульс ударил в виски.
- Кто?
- Высокопоставленный чиновник из местной администрации, - Ричард сделал паузу, наслаждаясь моментом. - В молодости твой отец нашёл документы о приватизации нефтебаз. Компромат, который мог похоронить не одну карьеру. Барс получил приказ. «Грязь» получила крышу. А ты получила пять лет в моей тени.
Валера накрыл руку Вероники своей ладонью. Она была ледяной.
- Зачем ты нам это даёшь? - спросил он, глядя Ричарду в глаза. - Ты ничего не делаешь просто так.
- Верно, - улыбнулся Владыка. - Я хочу посмотреть, что вы выберете. Правду, которая сожжёт ваш дом дотла, или тихую ложь с запахом ромашек. Игру только начали, Волчица.
Ричард поднялся, бросив на стол пачку купюр, которых хватило бы на покупку ресторана.
- Машина ждёт меня. Валерий... береги её. Она ведь не умеет останавливаться. А если устанешь быть её щитом - мой телефон ты знаешь. Мне всегда нужны люди, которые умеют держать удар.
Он ушёл, оставив после себя запах дорогого табака и ощущение надвигающейся бури.
Они вышли на улицу. Осенний ветер хлестнул по лицу. Валера молчал, пока они не дошли до машины.
- Рона, - он остановил её у дверцы, разворачивая к себе. - Не смотри в эту папку. Прямо сейчас не смотри.
- Ты слышал его. Тот, кто нажал на курок в моих кошмарах, всё ещё жив. Он ходит по тем же улицам.
- И что ты сделаешь? - Валера сжал её плечи. - Пойдёшь войной на администрацию? У нас только-только всё начало налаживаться. Милана... она только начала оттаивать. Если ты сейчас полезешь в это болото, он нас всех там утопит. И Ричард именно этого хочет. Он хочет, чтобы ты сама разрушила свой дом!
- Я не могу иначе, Валера, - в её голосе снова зазвенела сталь. - Это не месть. Это долг. Последний долг.
Он смотрел на неё, и в свете уличного фонаря её лицо казалось высеченным из мрамора.
- Значит, клетка тебе всё-таки тесна, - горько прошептал он, отпуская её.
«Дом стоит, свет горит, из окна видна даль.
Так откуда взялась печаль?»