35.Выбор.
Lana Del Rey - Born To Die
Дома на Гвардейской пахло не ромашками, а жженым озоном и бедой. Папка лежала на кухонном столе, а сверху на ней покоился тяжелый, вороненый ствол. Тот самый пистолет «Грязи». Оружие-призрак. Вероника знала его историю до малейшей царапины: именно из него Барс выпустил пули в её родителей, именно его он прижимал к виску её отца. И именно из него она сама, не дрогнув, всадила пулю в лоб Барсу.
Она сидела неподвижно, глядя на это сплетение стали и бумаги. Круг замкнулся. Оружие убийц вернулось к ней, чтобы закончить дело.
Валера вошёл на кухню бесшумно. Он увидел пистолет, и его челюсти сжались так, что заходили желваки.
- Убери это со стола, - процедил он. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. - Убери, Рона. Этот ствол проклят.
- Этот ствол - единственный свидетель, Валера, - она даже не подняла глаз. - Он помнит их последние вздохи. И он ждёт последнего имени.
- Ты с ума сошла? - Валера шагнул к ней, рывком схватил за плечо и заставил подняться. - Ты сидишь здесь, в нашем доме, и ласкаешь взглядом волыну, из которой завалили твою мать! Ты себя слышишь? Ты уже не Волчица, ты - тень Ричарда! Он тебя выдрессировал так, что ты без крови жить не можешь!
- Не смей упоминать его имя! - Вероника вскинулась, её глаза полыхнули ледяным огнем. - Ты ничего не знаешь о том, что я чувствую! Ты живёшь своими пацанскими тёрками, а у меня внутри дыра размером с целую жизнь! И этот Серов - единственное, что может её затянуть!
- Да нихера он не затянет! - Валера гаркнул так, что на полке звякнули стаканы. Он сорвался. Схватил папку со стола, намереваясь швырнуть её в окно.
Вероника среагировала мгновенно. Она перехватила его руку, вцепившись мёртвой хваткой.
- Отдай. Папку.
- Нет! - Валера дёрнул рукой, но Вероника, используя его же инерцию, толкнула его в грудь.
Началось то, чего они оба боялись. Это не была драка врагов : это была борьба двух отчаявшихся людей. Валера пытался удержать её руки, не желая причинить боль, но Вероника билась как пойманная в капкан рысь. Она влепила ему почещину, разбивая губу, он в ответ прижал её к стене, блокируя своим телом.
- Остановись! - прохрипел он ей в самое ухо. - Рона, приди в себя!
Она рванулась, освобождая руку, и... её ладонь легла на рукоять пистолета, оставшегося на столе.
Время застыло. Валера замер, глядя на ствол, который она прижала к его груди. Не палец на спуске - просто преграда между ними. Холодная сталь упиралась в его кожаную куртку, прямо над сердцем.
Тяжёлое дыхание обоих заполнило кухню. В глазах Валеры застыла такая невыносимая боль, что Веронике захотелось закричать. Она чувствовала, как сталь пистолета нагревается от её ладони.
- Стреляй, - тихо сказал он. Его голос больше не дрожал. - Если эта бумажка дороже того, что между нами... если твоя месть важнее, чем я... Стреляй, Волчица. Закончи всё прямо сейчас.
Вероника смотрела на него через пелену слёз. Рука с пистолетом начала дрожать, но вместо того чтобы нажать на спуск или отбросить оружие, она сделала нечто, что заставило сердце Валеры пропустить удар.
Она резко развернула ствол и с силой прижала его к своему собственному виску. Холодное дуло вмялось в кожу.
- Ты думаешь, мне это нравится?! - закричала она, и в этом крике было всё: пять лет унижений, кровь родителей и невозможная любовь к человеку перед ней. - Ты думаешь, я хочу этой крови? Я ненавижу этот ствол! Я ненавижу Серова! Я ненавижу то, что я не могу просто... просто жить! У меня внутри всё выжжено, Валера! Если я не закончу это, я всё равно выстрелю, понимаешь? Рано или поздно я нажму на курок сама!
- Рона, убери... - Валера побледнел, его голос сорвался на шёпот. Он рванулся к ней, но она отступила, сильнее прижимая пистолет к голове.
- Не подходи! Ты говоришь «дом»? - она горько рассмеялась сквозь рыдания. - Какой дом, если я просыпаюсь от крика матери каждую ночь? Какой дом, если убийца ходит по этой земле? Уходи, Валера. Уходи, пока я не сделала выбор, который ты не сможешь мне простить.
Она медленно опустила руку, ствол теперь упирался ей в горло, пульсация сонной артерии билась о металл. Её глаза были глазами загнанного зверя, готового на последний, самоубийственный прыжок.
- Уходи, - выдохнула она, медленно опуская оружие к полу. - Валера, уходи. Пожалуйста. Дай мне утонуть одной.
- Значит, выбор сделан, - он отстранился. Его лицо стало каменным, чужим, выбеленным ужасом от того, что он только что видел. - Я думал, мы строим дом. А оказалось, я просто строил декорации для твоей финальной охоты. Ты уже мертва внутри, Рона. А я не умею любить покойников.
Он развернулся и, не оглядываясь, вышел из квартиры. Грохот входной двери прозвучал как выстрел, которого так и не случилось.
Вероника медленно опустилась на пол, прижимая проклятый пистолет к груди. Из глубины квартиры донеслись первые аккорды «Печали». Милана всё слышала. Она включила музыку на полную, заглушая рыдания сестры, которые та наконец позволила себе выпустить.
Вероника поднялась только через час. Она была пуста. Выжжена. Она подошла к зеркалу, стёрла размазанную тушь. Взгляд снова стал стальным, мёртвым.
- Милана! - позвала она.
Сестра появилась в проёме. В её руках был нож, который она машинально крутила между пальцами. В её глазах не было жалости - только готовность.
- Я готова, - сказала девочка. - Скажи только, куда ехать.
Вероника посмотрела на кольцо Валеры, лежавшее на полке. Она не надела его. Она взяла пистолет, папку и вышла в ночь.