30. Переезжай ко мне.
Веронике на лицо упала тяжёлая лапа Муськи. Кот требовал завтрак. Она открыла глаза и увидела, что спит, зарывшись носом в Валерову шею. Его рука лежала у неё на талии, даже во сне собственнически. Её тело ныло приятной усталостью, а в памяти стоял сладкий туман вчерашней ночи.
Он дышал ровно, лицо в расслабленном сне казалось куда моложе. В этих тёмных ресницах, в этих растрёпанных кудрях была та самая уязвимость, которую он так яростно прятал ото всех.
Осторожно, чтобы не разбудить, она выбралась, накинула его же куртку, пахнущую им, дымом и ещё чем-то родным.
И осмотрела своё пристанище. Брезент, пахнущий машинным маслом. Диван, пружины которого впивались в бок. Пол, усыпанный окурками и пустыми пачками сигарет.
Это был не дом, а штаб. Место сборов «Универсамовских», где они «кантовались» только по особым случаям - как эти последние два дня, когда домой идти в похмелье никто не хотел.
И мысль ударила её с новой силой: она, её сестра и её люди спали на полу в промозглом подвале, в то время как у «Универсамовских» у каждого была своя крыша над головой.
Катя с Вахитом в своей однушке, Вова с Маратом с родителями, Кощей один в своей «евроремонтной» двушке.
И даже у Валеры... Даже у Валеры была своя трёшка, пусть и пустая, неуютная, как полагалось одинокому мужчине.
Она не была нищей. У «Стаи» в Москве были средства, большие счета, запасные квартиры. Но здесь, в Казани, они были гостями. Паразитами на теле чужого гнезда. Волчица не могла этого терпеть.
Она аккуратно натянула свои вещи и вышла в основной зал.
Подвал спал. Катя и Милана, должно быть, ещё в кладовке. Шрам и Ведьма спали, сидя прислонившись друг к другу. Вахит дремал на ящиках у входа, служа гарантией безопасности. У печки с открытым ртом, посапывал Марат.
Вероника тихо разожгла примус, поставила на него закопчённый чайник. Звук шипящего газа разбудил Вахита. Он открыл один глаз, кивнул ей почти незаметно и снова прикрыл его. Она села на ящик, обхватив колени, и смотрела, как синее пламя лизало почерневшее дно чайника.
Первым окончательно проснулся и потянулся Марат. Увидев её, что-то замычал и полез в карман за сигаретой.
- Утро, - хрипло буркнул он.
- Утро, Маркет, - она ответила ровно.
Он закурил, и видимо, под действием похмелья, ляпнул:
- Слушай, Волчица, а вчера... это правда Турбо в ванной так прихватило, что он час не мог выйти? Я там, типа, нужду справлял... - Он даже подмигнул, довольный своей догадливостью.
Из кладовки как раз выходил Вова. Услышав, он без разбора шлёпнул младшего брата по затылку.
- Молчи, балда. Не твоё дело, чем Турбо в ванной занимается. Может, медитировал.
Марат заёрзал, но не сдавался:
- Да я ж не про то! Я про то, что дверь-то была заперта! А оттуда... ну, в общем, не одни звуки страданий доносились.
Вова только тяжело вздохнул, глядя на потолок, как бы взывая к небесам о терпении. Вероника же не стала ничего отрицать. Уголок её губ дрогнул. Пусть думают что хотят. Правда была между ней и Валерой, и этого было достаточно.
В этот момент из-за угла, потягиваясь и потирая поясницу, вышел сам Валера. Он был босиком, в помятых джинсах и майке, волосы всклокочены. Его зелёные глаза, сразу нашли Веронику, и в них мелькнуло что-то тёплое и приватное, прежде чем он натянул привычную маску.
- О чём болтаете? - спросил он, подходя к примусу и наливая себе воды из чайника в жестяную кружку.
- Маратик расследует твой вчерашний желудочно-кишечный кризис, - сообщил Вова.
Валера лишь хмыкнул, отпил горячей воды и посмотрел на Марата:
- Следующий раз, когда будешь ломиться в закрытую дверь, кризис будет у тебя. Я об этом позабочусь. Понял?
Марат понял. Съёжился и закивал.
Подвал оживал. Вышла Катя, ведя за руку сонную Милану.
Появились Шрам и Ведьма, тут же занявшиеся своим привычным ритуалом - Шрам молча чистил апельсин, Ведьма тут же начинала ворчать, что он весь в соке. Вова сел рядом с Вероникой, серьёзный.
- Ну, Волчица? Казань взята, «Грязь» вычищена. Каковы окончательные дальнейшие планы великой армии? В Москву возвращаешься?
Все притихли, слушая. Даже Милана подняла взгляд. Вероника почувствовала на себе тяжелый взгляд Валеры. Она выпрямилась.
- В Москву я не поеду. Мы остаёмся. Здесь мои корни. Здесь... - она кивнула в сторону Миланы, - наше настоящее. Но жить в подвале мы не будем. Надо найти жильё. Хорошее. Красивое. Денег сполна. Только надо с поиском определиться, чтобы... чтобы Милане и Муське понравилось. Чтобы это было не убежище, а дом.
Марат, всегда готовый помочь, оживился:
- А тебе помочь? С поиском? Я тут все районы знаю, что продаётся, что сдаётся... - он говорил с той самой мальчишеской горячностью. Вероника смотрела на этого уже взрослого, крепкого парня и вдруг ясно вспомнила тощего семиклашку Маратика, которого она, девятиклассница, отбивала от гопников, просто потому что не могла пройти мимо. Мир был тесен и странно закольцован.
Но прежде чем она успела ответить, раздался голос Валеры. Твёрдый, без колебаний.
- Помощь не понадобится.
Все посмотрели на него. Он стоял, опираясь на косяк, и смотрел прямо на Веронику.
- Берёшь свои вещи, берёшь сестру, берёшь своего кота и едешь ко мне. В трёшку. Она пустовала слишком долго.
В подвале повисло молчание. Первым отреагировал Шрам. Он медленно отложил апельсин, поднял голову, и его каменное лицо выразило скептицизм с недоверием.
- Ещё чё?, - спросил он ровно, без интонации. - Это стратегически верное решение? Размещать командный пункт на территории... союзника? - В слове «союзника» слышалось лёгкое сомнение.
Валера повернулся к нему. Не злясь, не бросая вызов.
- Территория не союзника. Территория её мужика, - сказал он просто. - И это дом. В доме стены толще, двери железные, соседи не шляются. И Васька с Муськой смогут наконец делить не ящик в подвале, а диван. Всё, что нужно «Стае» для работы: офис, связь, оружейная, можно найти в соседнем здании. Арендовать. Контролировать. Но жить вы будете в человеческих условиях. Не в этой... конуре.
Он говорил не как влюблённый мальчишка, предлагающий пожить вместе. Он говорил как стратег, оценивший риски и возможности. И в его словах не было пафоса, только усталая практичность человека, который слишком долго жил один в пустой квартире.
Ведьма, наблюдая за ним прищуренными глазами, тихо сказала Шраму:
- Он не просто так. Он думал об этом.
Шрам промолчал, но его взгляд смягчился. Он увидел не «поехавшего бывшего», а такого же, как они, солдата, оставшегося один на один с миром после того, как у него отняли всё. Сначала мать, потом отца, потом ту, которую любил. И его квартира была таким же бункером одиночества, как и их московская оперативная квартира. Предложение было не романтическим жестом. Это было предложение о совместной обороне.
Вова одобрительно крякнул.
- Логично. Твоя трёшка на хорошем месте, обзор отличный. И ремонт... ну, ладно, с ремонтом разберёмся.
Катя ахнула и захлопала в ладоши:
- Ура! Наконец-то! Я там обои переклею, занавесочки... Ой, Валер, только твой хлам мужской весь в углу собери!
Валера лишь покосился на неё, но в глазах не было раздражения. Была лёгкая, почти неуловимая растерянность перед этим женским вторжением в его затхлую крепость.
А Вероника смотрела на него. И видела не просто предложение кровли. Она видела жест капитуляции его одиночества. Он впускал её не только в свою жизнь, но и в свою боль, в своё пустое, неуютное прошлое. Он делился последним, что у него было по-настоящему своё.
- А... а мне своя комната будет? - тихий, но чёткий голосок Миланы всех заставил обернуться.
Девочка смотрела на Валеру, и в её глазах был не страх, а настороженный интерес и какая-то детская, жадная надежда. Свое пространство. Свой угол.
Валера, пойманный этим взглядом, сглотнул.
- Будет, - сказал он хрипло. - Выберешь любую. Кроме той, где у Васьки лоток стоит.
На лице Миланы, впервые за всё время, дрогнуло что-то, почти похожее на улыбку.
В этот момент Вахит встал, подошёл к Валере и просто положил свою огромную ладонь ему на плечо. Просто тяжёлое, тёплое давление. Говорящее: «Правильно, брат. Так и надо». Они были друзьями с песочницы, прошли через всё, и этот жест был красноречивее любых клятв.
А Катя, утирая предательскую слезинку, обняла Веронику за талию и прижалась к ней щекой.
- Ну вот, - прошептала она. - Идиоты. Два идиота. Наконец-то дома будете.
Вероника обняла её в ответ, закрыв глаза. Катя. Подруга детства, которая верила в неё, даже когда все считали её предательницей. Которая ждала. Которая сейчас радовалась её счастью, как своему. Эта связь, нерушимая и простая, была ещё одним кирпичом в фундаменте нового дома.
Шрам и Ведьма переглянулись. Потом Шрам кивнул, как бы ставя точку в обсуждении.
- Ладно. Значит, переезд. Надо составить список, что брать, что докупать. Систему безопасности продумать. - Он посмотрел на Валеру. - Чертежи квартиры есть?
- Сделаем, - коротко бросил Валера, и в его тоне уже звучало совместное планирование.
В просторной, пустовавшей трёшке на тихой казанской улице начинается новая жизнь. Где предстояло селить призраков прошлого, и хрупкие ростки будущего.