24.Убей или поцелуй.
🎵 Do i wanna know - Arctic Monkeys.
- О нас, Вероника. О том, что ты жива. И о том, что я до сих пор хочу тебя убить и поцеловать одновременно.
В воздухе повисла тишина. Вероника медленно поставила бутылку на стол. Она сделала шаг вперед, так близко, что почувствовала запах его сигарет и той самой кожи, которую помнила наизусть.
- Ну, попробуй, - выдохнула она ему в самые губы. - Убей. Или поцелуй. Посмотрим, что у тебя получится лучше спустя пять лет, кудрявая бошка.
В этот миг Катя, стоявшая рядом с бокалом, не выдержала. Она пронзительно, по-девчоночьи взвизгнула, замахала руками и начала разгонять обступивших их пацанов.
- А ну, разошлись, стервятники! Дайте людям воздух! - закричала она, сияя от восторга. - Видали, а?! Турбо, если ты её сейчас упустишь, я тебя сама придушу!
Толпа взорвалась. Пьяные «Универсамовские» начали свистеть, улюлюкать и хлопать по столам. Кощей довольно заржал, толкая Адидаса в бок:
- Видал, Вовка? Я же говорил - искры летят! Сейчас качалка по швам треснет!
Валера не стал ждать. Он молча, не сводя с Вероники бешеного взгляда, перехватил её за талию. Она не сопротивлялась, лишь судорожно вцепилась в лацканы его куртки. Он буквально уволок её прочь от шума, вглубь коридоров, в ту самую дальнюю комнату, где когда-то они прятались от всего мира.
В главном зале веселье перешло в стадию безумия. Шрам, обычно скала из льда, под действием местного самогона и общей атмосферы «победы», уже вовсю хлопал Вахита по плечу, объясняя тонкости стрельбы. Ведьма, раскрасневшаяся и со сбившейся прической, вскочила на лавку и начала соревноваться с Маратом, кто быстрее выпьет стакан «отвертки».
Милана сидела в уголке, во все глаза глядя на этот хаос. Вова Адидас, заметив её растерянность, подошел, присел рядом и, подмигнув, плеснул ей в стакан немного дорогого вина из бутылки Ричарда.
- Пей, мелкая. Сегодня можно. Сегодня мы все живые, - негромко сказал он. Милана осторожно отхлебнула, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, и впервые за долгое время на её лице появилось подобие робкой улыбки.
А за закрытой дверью комнаты бушевал шторм.
- Ты... ты хоть понимаешь, что ты со мной сделала?! - Валера сорвался на крик, едва дверь захлопнулась. Он метался по комнате, как запертый лев. - Пять лет! Пять лет я засыпал с мыслью, как я тебя ненавижу! Как я найду того ублюдка и вырву ему хребет! Ты улетела с ним, Рона! С этим платиновым павлином!
- Я спасала сестру! - Вероника наступала на него, её лицо было искажено болью и алкогольным бесстрашием. - Ты был в коме, идиот! Тебя вспороли как рыбу! У меня на руках была умирающая семья и сестра в руках маньяков! Что я должна была делать?! Ждать, пока нас всех закопают в одной могиле?!
- Ты могла сказать правду!
- Какую правду, Валера?! Что мой отец был целью? Что мир, в который ты меня втянул, сожрал всё, что я любила?! Ты думаешь, я хотела этой власти? Ты думаешь, мне нравится быть Волчицей?!
Она замахнулась, чтобы ударить его в грудь, но Валера перехватил её руки. Они стояли, тяжело дыша, почти касаясь друг друга лбами. Ярость смешивалась с отчаянием.
- Ты лгала мне в глаза в больнице... Ты сказала, что я тебе противен... - прохрипел он, и в его голосе послышались слезы.
- Потому что я хотела, чтобы ты жил! - закричала она, и первая слеза наконец прочертила дорожку по её щеке. - Чтобы ты ненавидел меня и жил, а не сдох, пытаясь меня вернуть!
Тишина между ними стала невыносимой, звенящей. Все обиды, вся кровь, все пять лет разлуки спрессовались в одну точку. Валера смотрел в её голубые, полные боли и алкогольного тумана глаза и понимал, что проиграл. Снова. Ей. Всегда ей.
Он не выдержал первым. С глухим рычанием он притянул её к себе и впился в её губы поцелуем, в котором было больше ярости, чем нежности. Это был поцелуй-схватка, поцелуй-искупление.
Вероника ответила с той же дикостью. Она впилась пальцами в его кудри, притягивая еще ближе, кусая его губы, пробуя на вкус металл крови и горечь сигарет. В этом порыве не было логики, не было объяснений. Они не выяснили правду, не простили друг друга,они просто тонули в этом пожаре, который пять лет тлел под кожей.
Турбо толкнул её к стене, не разрывая поцелуя. Его руки, грубые и горячие, блуждали по её телу, вспоминая каждый изгиб, каждую родинку. Вероника стонала ему в губы, окончательно теряя связь с реальностью. Москва, Ричард, «Стая», кровь, всё перестало существовать. Был только этот подвал, этот октябрь и этот мужчина, который пах так, как пахнет её единственное настоящее счастье.
А за дверью, в коридоре, пьяная Ведьма, пошатываясь, пыталась вспомнить, куда делась её Волчица.
- Слышь, Шрам... - икнула она, опираясь на громилу. - А куда наши... ушли? В ту комнату или в эту?
Шрам, чьи глаза тоже были подозрительно добрыми, махнул рукой куда-то в сторону потолка.
- Да какая разница, Лера... Пусть воюют. Главное - наши победили.
И под грохот музыки из зала, двое в темной комнате устраивали свое жаркое, безумное танго, скрепляя союз страсти на обломках своей разрушенной жизни.
P.S. Я вложила всю душу в эту главу.