23.Казанский прибой.
~Москва. Октябрь 1994 года. Особняк Ричарда.
Утро в Москве было туманным и холодным. Ричард сидел в своем разгромленном кабинете, будто смакуя этот хаос как высшую награду за свои педагогические труды. На скуле у него красовался профессиональный грим, скрывающий багровую метку от кулака ученицы.
В дверь постучали. Вошла Ведьма, в руках она держала лист бумаги, пахнущий типографской краской от факса.
- Пришло из Казани, - коротко сказала она, кладя лист перед Вероникой, которая сидела в кресле напротив Ричарда, допивая остывший кофе.
Вероника взяла лист. Это было сообщение от Кати и парней из «Универсама».
«Рона, мы накрываем стол. Султанша выделила мясо, пацаны раздобыли импортное шампанское. Ждем тебя, чтобы отметить финал этой грёбаной войны. Пора возвращаться домой.
П.С. Это НЕ от Туркина. Он просил передать, что ему плевать, где ты и с каким богатым ублюдком развлекаешься в своих Москвушках. Он вообще запретил произносить твое имя. Так что мы не от него. Но мы ждем. Приезжай».
Вероника сжала лист. «Богатый ублюдок». Она бросила взгляд на Ричарда. Тот сидел, закинув ногу на ногу, воплощение стиля и успеха - платиновые волосы, идеальный костюм, аура безграничной власти. Для Валеры всё выглядело именно так: она бросила его, сорвалась по первому зову московского «папика», забрала сестру и улетела на частном самолете. Предательница. Изменщица.
- Ты едешь обратно, - констатировал Ричард. Это не был вопрос.
- Я здесь только для того, чтобы вмазать тебе, Ричард. Чтобы ты не забывал, что я не твоя собственность, - Вероника встала, поправляя кобуру под пиджаком. - Милана едет со мной. Ей нужен воздух Казани. Тот самый, который нас сломал, должен нас и вылечить.
- Она тебя убьет в первую же ночь, - спокойно заметил Владыка Пути.
- Пусть пробует. Это будет честный бой сестер, а не твои шахматы.
~Трасса Москва - Казань. Ночь.
Черный BMW «Стаи» разрезал октябрьскую мглу. На заднем сиденье, прислонившись лбом к холодному стеклу, сидела Милана. Она молчала всю дорогу. Её взгляд, пустой и глубокий, провожал голые деревья вдоль дороги. Она была как раненая птица, которая забыла, как летать, но всё еще помнит, как бить клювом.
Вероника сидела за рулем. Шрам и Ведьма ехали во второй машине, давая сестрам пространство.
В голове Вероники, вопреки логике и здравому смыслу, пульсировала одна мысль. Не о Барсе, не о Ричарде. О «кудрявой проблеме». Она закрывала глаза и видела его,Валеру. декабрь 1989-го. Они стоят за школой, он прячет её руки в свои карманы, потому что она вечно забывает перчатки. Его зеленые глаза светятся теплом, а не той ненавистью, которую она увидела в последний раз.
«Ты же знаешь, что я не изменяла, дурак», - шептала она про себя, крепче сжимая руль. - «Ты же должен был почувствовать».
Но она знала Валеру. Гордый, принципиальный, выросший на понятиях «пацанского слова». Для него её улет в Москву с Ричардом был окончательным разрывом. Смертью их любви.
~Казань. Группировка «Универсамовские». База.
В качалке было накурено и шумно. Вова Адидас разливал по стаканам, Вахит резал колбасу. Катя сидела на подоконнике, нервно поглядывая на часы.
- Приедет? - спросил Марат, подтягиваясь на турнике.
- Сказала, что в пути, - ответила Катя. - С Миланой.
В углу, в тени, сидел Валера. Он методично бинтовал руки для спарринга. Лицо его было каменным. С тех пор, как Вероника улетела, он не проронил ни слова о ней. Только стал тренироваться до седьмого пота, превращая себя в машину.
- Слышь, Турбо, - окликнул его Вова. - Хорош бинты рвать. Рона едет. Может, выйдешь встретишь?
Валера резко поднял взгляд. В зеленых глазах плеснула такая горечь, что Адидас невольно осекся.
- У меня нет дел с московскими подстилками, - холодно бросил Валера. - Пусть празднует со своим «Владыкой». Я здесь за правду стоял, а она... она выбрала золото.
- Валер, ты же не знаешь всего... - начала Катя.
- Я видел достаточно! - Туркин встал, швырнув бинт на пол. - Видел,как нагло она врала. Видел, как хвост поджала и свалила, когда жареным пахло. помню всё. 5 лет назад. Всё, закрыли тему.
В этот момент на улице послышался визг тормозов и тяжелый рокот мощного двигателя. Шум в качалке мгновенно стих.
Вероника вошла первой. На ней было то самое черное пальто, лицо бледное, глаза два куска льда. Она выглядела как королева, вернувшаяся с войны. За её спиной, в тени, стояла Милана : угловатая, пугающая, с тем самым взглядом Совы.
- Ну, привет, банда, - негромко произнесла Вероника.
Катя бросилась к ней на шею, парни начали хлопать по плечам. Радость была искренней. Но Вероника смотрела только в один угол. Туда, где стоял Валера.
Он не подошел. Он просто смотрел на неё и в этом взгляде было всё: и тот первый поцелуй под дождем, и те прогулки после уроков, и огромная, непреодолимая стена, которую возвела Москва.
Вероника почувствовала, как внутри всё сжалось, как у той шестнадцатилетней девочки. Она хотела подойти, схватить его за грудки, наорать, объяснить... Но она была Волчицей. А он был Турбо.
- Милана, проходи, - сказала Вероника, не отрывая взгляда от Валеры. - Это твои старые друзья. А это... - она замялась на секунду, - это просто кудрявая проблема, которую я собираюсь решить прямо сейчас.
Валера криво усмехнулся, надевая куртку.
- Решалка еще не выросла, Волкова. Поезжай обратно к своему принцу. Здесь тебе ловить нечего. Пацаны, я отлучусь.
Он двинулся к выходу, намеренно задев её плечом. Вероника почувствовала этот удар, не физический, а прямо в сердце.
~Воспоминание.1989 год.
В подвале «Универсама» пахло краской и юностью. Кощей, в своей дорогой дубленке, влетел в комнату как вихрь. Он был душой этого места : громкий, щедрый, настоящий хозяин жизни.
- Ну-ка, ну-ка, что у нас тут за таланты распустились? - его голос заполнил всё пространство.
Вероника тогда стояла у плаката, перемазанная углем, с сияющими глазами. Она была Роной. Она была живой. Кощей протянул ей те самые пятьдесят рублей - огромные деньги, символ его признания. Валера помнил, как стоял тогда в дверях, смущенный и гордый одновременно, глядя, как этот «лис» осыпает его девочку комплиментами. Кащей был для них тогда богом, мудрым наставником, который верил в их чистоту.
«Любовь, Вовка, - сказал тогда Кощей, - она или окрыляет, или сжигает дотла».
~Октябрь 1994 года. Настоящее время.
Валера отбросил окурок и вошел внутрь.
Здесь уже вовсю гремела музыка. В центре качалки, на сдвинутых столах, стояла выпивка, горы еды и трофейное шампанское. «Универсамовские» гуляли на широкую ногу - возмездие свершилось, «Грязь» была вырезана под корень, и их Волчица вернулась домой.
Вероника была в самом центре. Она скинула свое тяжелое черное пальто, оставшись в строгом, но облегающем черном шелковом топе. Алкоголь уже начал действовать: мертвенная бледность сменилась лихорадочным румянцем, лед в глазах подтаял, превратившись в опасный, искрящийся огонь. Она смеялась громко,запрокинув голову. Это была та самая Вероника, которая когда-то танцевала на дискотеках, но теперь в её смехе была горечь выжившего.
Милана сидела чуть поодаль, под присмотром Ведьмы. Сова потягивала сок, внимательно наблюдая за сестрой, и в её взгляде не было вражды,глубокое узнавание.
- О-па! Кто пришел! - раздался громогласный, всё тот же бархатный бас.
В дверях стоял Кощей. Годы не пощадили его: в кудрявых волосах проступила седина, морщины у глаз стали глубже, а дубленка сменилась на дорогое кожаное пальто. Но это был всё тот же Кощей. Он развел руки в стороны, и вся качалка затихла в уважительном поклоне.
- Владычица вернулась! - Кощей направился прямиком к Веронике. - Рона... или мне теперь называть тебя «Ваше Сиятельство»?
Вероника обернулась, её взгляд на мгновение затуманился узнаванием. Она шагнула к нему и крепко обняла старого авторитета.
- Для тебя я всегда Рона, Кощей. Спасибо, что сохранил это место.
- Сохранил? Да я его зубами держал! - он рассмеялся, отстраняясь и оценивающе оглядывая её. - Матерь божья, какая женщина выросла. Турбо, ты видел? Видел, какую королеву упустил, дурень?
Валера, стоявший у стены со стаканом водки, лишь сильнее сжал челюсти. Его взгляд встретился с взглядом Вероники. Напряжение между ними было таким плотным, что казалось, коснись, и ударит током. Она смотрела на него через плечо Кощея,с вызовом, с немой мольбой, с яростью. Она не отводила глаз, пока пила шампанское прямо из горлышка, словно бросая ему перчатку.
«Смотри на меня, Валера. Смотри, кем я стала».
Валера не шевелился. Его зеленые глаза в полумраке качалки казались черными. Он видел, как она расцветает под действием алкоголя, как её движения становятся плавными, кошачьими. Она была прекрасна. И она была его личным адом.
- Ладно, молодежь, - Кощей хлопнул по столу. - Сегодня мы не воюем. Сегодня мы празднуем кровь наших врагов. Вахит, добавь звука!
Гремел «Кар-мэн», пацаны орали песни, Катя танцевала с Вахитом, а Шрам со Шрамом и Ведьмой о чем-то тихо переговаривались в углу, не теряя бдительности.
Милана вдруг встала и подошла к Веронике. Она потянула сестру за руку, и Вероника, смягчившись, обняла её, прижимая к себе. В этот момент они были просто двумя сестрами, выжившими в мясорубке.
- Ты вернешься? - спросила Милана тихо, так, что слышала только Вероника. - К нему?
Вероника бросила короткий, обжигающий взгляд на Валеру. Он всё так же стоял в тени, не сводя с неё глаз. Его кудри растрепались, в глазах горел тот самый нечеловеческий огонь, который она видела в 89-м после драки с Серым.
- Я никуда не уходила, Мила, - прошептала она, отпивая шампанское. - Я просто заблудилась. И сейчас я решаю, стоит ли мне возвращаться туда, где мне так больно.
Валера поставил пустой стакан на полку. Он медленно двинулся через толпу, расталкивая пацанов. Он шел прямо к ней. Шрам инстинктивно дернулся, но Ведьма положила руку ему на плечо: «Пусть. Это их война».
Туркин остановился в шаге от Вероники. Музыка, крики Кощея, смех Кати - всё исчезло. Остались только они двое.
- Поговорим? - хрипло спросил он.
Вероника посмотрела на него снизу вверх, её губы дрогнули в саркастичной, горькой улыбке.
- О чем, Турбо? О погоде? Или о том, как хорошо ты бинтуешь руки, чтобы бить тех, кого я теперь называю партнерами?
- О нас, Вероника. О том, что ты жива. И о том, что я до сих пор хочу тебя убить и поцеловать одновременно.