Кто боится Волчицу ? | Турбо

Самолёт взмывал в предрассветное небо Казани, оставляя внизу город, где была пролита кровь, произнесены последние слова и разбиты последние иллюзии. В салоне бизнес-класса, предоставленном Ричардом, царила гробовая тишина.

Милана лежала на широком сиденье, укрытая пледом, её дыхание было ровным под действием седативного. Вероника сидела рядом, не сводя с неё глаз. Она держала тонкую руку сестры в своей. Та самая рука, что несколько часов назад держала пистолет.

Шрам и Ведьма расположились сзади, в напряжённом молчании. Они видели, как рушится их вселенная. Их несгибаемый лидер, сидела сгорбившись, будто неся на плечах невидимый груз всей мировой скорби. А причина этого груза спала рядом, и они не знали, что делать, когда она проснётся.

Валера, Вова и Вахит остались в Казани. Договорились «зачистить хвосты» и ждать сигнала. Прощальный взгляд Валеры, полный какой-то старой боли и ярой ненависти жёг Веронику спину. Но сейчас ей было не до этого. Перед ней лежала единственная цель.

***

Машина «Стаи» въехала на закрытую территорию в Подмосковье. Это была крепость, стилизованная под замок из стекла и стали. Здесь обитала сила, которая построила Волчицу.

Ричард ждал их в своём просторном кабинете с панорамным видом на лес. Он стоял у окна в безупречном тёмном костюме. Когда они вошли, он обернулся. Его лицо, высеченное из холодного мрамора, было спокойным. В глазах привычная глубина.

- Волчица. Поздравляю с успешным завершением операции, - его бархатный голос прозвучал как всегда, ровно и властно. - Твой отчёт краток, но исчерпывающ. «Грязь» уничтожена. Правосудие свершилось.

Он не спросил про Милану, которую Шрам бережно внёс в соседнюю комнату под наблюдение личного врача Ричарда. Он не спросил про сломанное состояние Вероники. Он говорил о деле.

Вероника стояла посреди кабинета, её фигура казалась неестественно прямой, как натянутая струна.

- Правосудие? - её каждое слово падало, как камень. - Или отлично спланированное использование одного травмированного инструмента против другого?

Ричард чуть склонил голову набок.
- Я не понимаю.

- Барс, - выдохнула Вероника. - Он сказал, что ты знал. С самого начала. Про то, кем был мой отец. Про старую вражду. Ты знал, что он мстил не за долги. И ты не сказал мне. Ты послал меня в эту мясорубку с половиной правды, чтобы я, снедаемая своей болью, эффективнее уничтожила его. А заодно... - она кивнула в сторону двери, - ты знал, где моя сестра. И что из неё сделали. И ты молчал. Почему?

В кабинете повисла тяжёлая пауза. Шрам и Ведьма замерли у двери, чувствуя, как воздух наэлектризовался смертельной опасностью. Они видели Ричарда разным, но никогда застигнутым врасплох.

Ричард медленно подошёл к своему столу, взял сигару, обрезал кончик. Его движения были такими же точными и неторопливыми.

- Знание, дитя моё, - начал он, закуривая, - это не просто информация. Это инструмент. Им нужно уметь пользоваться. Сказать тебе тогда, пять лет назад, что твой отец был тем, кем был? Ты была сломанным ребёнком. Это знание заставило бы усомниться в его невиновности. В твоей правоте. А мне была нужна твоя ярость. Чистая, неразбавленная. Чтобы закалить тебя.

Он выпустил клуб дыма.

- Что касается твоей сестры... Да, я знал, что она жива. Мои источники в «Грязи» сообщили об этом почти сразу. Но, Вероника, подумай. Что бы ты сделала, узнав это тогда? Рванулась бы в самое логово врага, неподготовленная, эмоциональная, чтобы спасти её? Ты бы погибла. И она бы погибла. Я дал тебе время. Да, я использовал твою боль, чтобы выковать из тебя оружие. Но это оружие в итоге спасло её жизнь. Разрушив ту ложную жизнь, что ей построили.

Его логика была безупречной. Жестокой,но безупречной. Но Вероника видела не логику. Она видела пять лет своей личной ада, построенного на полуправде. Она видела сестру с пистолетом у виска, воспитанную на ненависти к ней.

- Ты сделал из меня монстра, Ричард, - прошептала она. - И из неё сделали монстра. И ты наблюдал, как мы, два твоих творения, готовы были убить друг друга. Это и был твой план? Идеальная система уничтожения? Одна тварь убивает другую, а ты остаешься чист?

В её глазах вспыхнула знакомая ему ярость. Но теперь она была направлена на него.

Ричард наконец изменился в лице. Почти незаметная тень досады скользнула по его чертам.

- Я сделал из тебя силу, Вероника. Силу, которой ты теперь являешься. Да, путь был жесток. Но посмотри вокруг. У тебя есть власть, уважение, «Стая», которая умрёт за тебя. И... сестра. Теперь ты можешь ей помочь. Истинно помочь, а не геройски погибнуть в попытке. Всё, что я делал, было ради конечного результата.

- Ради твоего результата, - резко парировала Вероника. - Ты хотел убрать «Грязь», которая мешала твоим схемам в Поволжье. И ты использовал для этого личную трагедию девочки, превратив её в своё орудие. Ты ничем не лучше Барса. Ты действовал ради власти и денег. Просто твои методы изощрённее.

Она сделала шаг вперёд. Шрам инстинктивно двинулся за ней, но она остановила его жестом.
- Я больше не твоё орудие, Ричард. «Стая» теперь моя. Настоящая. Не твоя филиальная сеть. Мы уходим. И мы забираем Милану.

Вероника ждала чего угодно: ледяного приказа охраны, пули, угрозы. Но Ричард лишь медленно выпустил дым сигары, и на его лице, высеченном из мрамора, проступила странная, почти отеческая полуулыбка. Он мудро, едва заметно кивнул.

- Хорошо, - произнес он с безразличным одобрением. - Ты выросла. Птица покидает гнездо, когда её когти становятся достаточно длинными, чтобы разорвать горло. Я принимаю твой выбор, Вероника. Иди.

Это спокойствие стало последней каплей. Оно было хуже любого крика. Он стоял там, безупречный, тридцатипятилетний «Владыка Пути» с платиновыми волосами и мускулистым телом атлета, и просто... отпускал её. Будто всё это : Казань, кровь Миланы, её пятилетний ад, было лишь очередным успешно пройденным уроком.

Ярость, копившаяся в ней, как раскаленная лава, прорвала плотину. Вероника уже развернулась к выходу, но вдруг резко, на каблуках, обернулась. Её лицо исказилось. Она методично и быстро двинулась на него, сокращая дистанцию.

Ричард среагировал молниеносно. Он ожидал этого. Он сам учил её, что тишина - это лишь затишье перед бурей.

Вероника нанесла первый удар, нацеленный в челюсть. Ричард перехватил её кулак в сантиметре от лица, его ладонь была твердой.

- Слишком много эмоций, Волчица, - спокойно заметил он, уходя от её следующего удара локтем.

- Пошел ты к черту со своими советами, ты, платиновый говнюк! - прошипела она, заходя сбоку и нанося серию профессиональных ударов по ребрам.

Началось то, чего Шрам и Ведьма никогда не видели. Это была не драка,это был танец двух идеальных хищников. Вероника использовала его же методы, его технику, которую он вбивал в неё годами. Она двигалась как тень, саркастично выплевывая комментарии между затяжками воздуха.

- Как тебе мой левый боковой, Владыка? Тоже «инструмент»? - она едва не задела его ухо. - А это за то, что ты кормил меня сказками, пока моя сестра превращалась в Сову!

Ричард не атаковал. Он только отбивался, блокируя, уворачиваясь и гася её инерцию. Его лицо оставалось бесстрастным, хотя Вероника работала на пределе.

- Неплохо, - комментировал он, перехватывая её ногу. - Центр тяжести чуть ниже. Отлично, Вероника. Ты наконец-то научилась вкладывать в удар не только силу, но и ненависть.

- Да всё, завали ебало , Ричард! - Вероника нанесла обманный маневр и всё-таки достала его. Её кулак врезался в его скулу. Голова Ричарда дернулась, на идеальном лице мгновенно начал расцветать багряный след.

Шрам и Ведьма, стоявшие в дверях, пребывали в глубочайшем шоке. Телохранители Ричарда за их спинами не двигались, был приказ не вмешиваться.

- Видел? - шепнула Ведьма Шраму, не отрывая глаз от зрелища. - Она его приложила. Нашего «неприкасаемого».

- Ага, - хрипло отозвался Шрам, потирая переносицу. - Щас он ей ответит. Мать вашу, они реально друг друга стоят. Психи.

В кабинете Вероника продолжала атаку, матерясь так виртуозно, что покраснели бы даже «Универсамовские». Она выплескивала на него всё: и предательство, и Казань, и даже этого «зеленоглазого идиота Туркина», который тоже не давал ей покоя.

- Ты... ты просто ходячий робот! - кричала она, пытаясь достать его под дых. - Красивый, идеальный и стильный ублюдок!

Ричард держал лицо, несмотря на пропущенные удары. Он был в великолепной форме, его подтянутое тело работало как швейцарские часы. В какой-то момент, когда Вероника слишком открылась в очередной вспышке ярости, он сделал всего одно движение : короткий выпад и техничная подножка.

Вероника не удержалась и рухнула на ковер.

Тишина. Только тяжелое, прерывистое дыхание двоих людей нарушало безмолвие кабинета. Ричард стоял над ней, поправляя сбившийся галстук, его платиновые волосы чуть растрепались, а на скуле горел след от её кулака.

Вероника лежала, уткнувшись лицом в ладони. Её плечи начали мелко подрагивать.

Шрам молча кивнул Ведьме. Они вышли из кабинета, аккуратно прикрыв за собой тяжелые двери, оставив наставника и ученицу наедине. Телохранители остались снаружи, сохраняя каменные лица.

- Ну и ну, - выдохнула Ведьма, прислонившись к стене и доставая сигарету. - Думаешь, убьют друг друга?

- Нет, - Шрам устало вздохнул, присаживаясь на банкетку. - Перебесятся. Ей надо было это сделать. А ему - получить. Милана... девчонку жалко. Но если Волчица её не вытянет, никто не вытянет. Блядь, ну и денек.

За закрытой дверью Вероника рыдала навзрыд. Это была настоящая, дикая истерика, которую она сдерживала неделями. Она выла, как раненый зверь, оплакивая родителей, погубленное детство Миланы и свою собственную потерянную душу.

В какой-то момент она резко вскочила, как безумная, и начала крушить кабинет. С грохотом полетела на пол антикварная ваза, за ней стопка документов.

- Ненавижу! - кричала она, пиная тяжелое кресло. - Ненавижу тебя! Ненавижу Казань! Ненавижу этого придурка Валеру с его зелеными глазами! Все вы... все вы сломали меня!

Ричард молча стоял у окна, давая ей возможность выплеснуть всё до последнего капли. Он не пытался её остановить, когда мимо его головы пролетела мраморная статуэтка.

Наконец, когда в кабинете не осталось ни одного целого предмета, кроме стола и кресла Ричарда, Вероника замерла посреди хаоса. Она тяжело дышала, тушь размазалась по лицу, волосы спутались.

- Всё высказала? - неподдельно спокойно и даже как-то мягко спросил Ричард.

Он подошел к бару, единственному уцелевшему уголку, достал два элегантных бокала и налил в них золотистую жидкость. Её любимый односолодовый виски десятилетней выдержки.

Он подошел к ней и протянул бокал. Вероника посмотрела на него диким взглядом, а потом... медленно взяла бокал. Её рука всё еще дрожала.

- Ты говнюк, Ричард, - шмыгнув носом, произнесла она, отпивая большой глоток. Обжигающая жидкость немного привела её в чувство.

- Я знаю, - он присел на край своего стола, глядя на разруху вокруг. - Но согласись, у этого говнюка отличный вкус на учеников. Ты разбила мне скулу, Вероника. Завтра на совете директоров придется врать, что упал в спортзале.

- Так тебе и надо, - она слабо усмехнулась, вытирая лицо рукавом своего дорогого пиджака. - Будешь знать, как играть в невозмутимого.

Они сидели в тишине разрушенного кабинета. Напряжение сменилось какой-то странной близостью : так сидят старый дядя и своенравная племянница после грандиозного скандала.

- Милана... - тихо сказала Вероника. - Она меня ненавидит.

- Она тебя зеркалит, - Ричард посмотрел на неё серьезно. - Она это ты пять лет назад. Только без меня рядом. Тебе придется стать для неё тем, кем я стал для тебя. Только постарайся быть... чуть менее «говнюком».

Вероника фыркнула, допивая виски.

- Не обещаю. У меня был плохой учитель.

Ричард негромко рассмеялся. Это был тот редкий момент, когда маски были сброшены. Впереди была долгая реабилитация Миланы, новые войны в Москве и, возможно, возвращение в Казань. Но сейчас, в этом разгромленном кабинете, Волчица наконец-то почувствовала, что она дома.