Кто боится Волчицу ? | Турбо

Переговорная «Универсамовских» в полуподвале пахла старым деревом, табаком и кофе. Воздух был густым от невысказанного. За столом : Вова, Кощей, Вахит. Валера сидел чуть в стороне, будто физически отгородившись от разговора, крутя в пальцах недокуренную «Беломор».

— Значит, Волчица не просто так приперлась, — хмуро проговорил Кощей, разглядывая сводку с Восточного. — Рынок взяла чисто. И ищет кого-то. Не просто мстит Грязи.

— Милану, — тихо, но чётко сказал Вова. Все повернулись к нему. — Сестрёнку младшую. Я давно ещё ходил на кладбище к Волковым, платил смотрительнице, чтоб следила. Так вот. Могилы родителей есть. А младшей нет. Никогда не было.

Валера медленно поднял голову. Его пальцы замерли.

— Я тоже искал, — его голос прозвучал хрипло, неожиданно даже для него самого. — Думал, может, похоронили отдельно, в другом месте. Родственники какие. Но следов  ноль. Как сквозь землю провалилась. «Дусик»... — это детское прозвище, которое Вероника дала сестре, вырвалось само.

В комнате повисло молчание. Все пятеро много лет жили с негласной уверенностью, что вся семья Волковых мертва. Это была закрытая, страшная страница. А теперь она снова открывалась, и из неё выпадал ключевой фрагмент.

— А недавно слыхал от одного мента, — продолжил Вова, — что Волчица через московские каналы давит, чтоб искали девочку. Не тело. Живую. Значит, есть зацепка, что жива.

— «Грязь» могла и не убивать, — включился Вахит, аналитик по натуре.

— Ребёнок не свидетель, а актив. Заложник. «Козырь», как они любят говорить. Особенно если знали, что старшая дочь, Вероника - на виду, с характером. Могли придержать на чёрный день.

Валера встал, затушил сигарету о подоконник. Спина была напряжена.
— Значит, она не просто мстит. Она ищет сестру. А «Грязь» её где-то держит. Или... продали.

— Или вырастили, — мрачно бросил Кощей. Все посмотрели на него. — Что? Реализм. Пять лет это срок. Девочке сейчас четырнадцать. Вполне могли сделать из неё... своего человека. Врага для той, кто ищет.

Эта мысль была настолько чудовищна, что даже Вова смолк. Валера почувствовал, как холодная волна прошла по коже. Вырастили. Сделали из милой, смешной «Дусик»... кого? Солдата? Заложницу с промытой памятью?

— Надо помочь, — негромко сказал Вова. — Дело Волковых мы тогда провалили. Система сожрала, Грязь откупилась. Сейчас шанс есть. У неё московские ресурсы. У нас знание города, старые связи. Вместе найдём.

— Она не захочет, — резко парировал Валера, снова глядя в окно на грязный снег. — Она сама всё решила. Она «Волчица». Нам в её стаю не войти.

— Не в стаю, — поправил Вахит. — А на параллельный путь. Мы можем копать с другой стороны. Узнать, где у Грязи были точки пять лет назад. Кто из старых ещё жив и может болтануть. Она бьёт по верхам и настоящему. Мы можем покопаться в прошлом.

Валера молчал. В голове крутились обрывки. Кладбище. Её холодное «спасибо». Её лицо когда она сказала,что пришла за данью мёртвых. «Она ищет сестру. А я всё это время ненавидел её за побег, не зная, что она, может, бежала, чтобы выжить и вернуться за ней.»

— Ладно, — наконец выдохнул он, поворачиваясь к ним. В его глазах горел сложный огонь: старая боль, новая решимость и щемящее понимание, что он ошибался. Ошибался пять лет. — Копаем. Тихо. Без контакта с ней. Соберём всё, что можно, по старым делам Грязи. Все адреса, все имена, даже списанных. Но... — он посмотрел на каждого, — это не для неё. Это для Миланы. Для той девочки. Понятно?

Они кивнули. Причина была святой. Это была не помощь Волчице. Это было искупление.

~Воспоминание.
Казань, пять лет назад.

Морозный воздух вонзался в лёгкие, как тысячи иголок. Шестнадцатилетняя Вероника стояла за гаражами, кулаки в розовых перчатках сжаты от злости. Перед ней Валера Туркин.

Повод был идиотский: он отобрал у её подруги Катьки пачку «Мальборо».По приколу.

— Отдай, — её голос резко прорезал тишину.

Он медленно поднял пачку. В его зелёных глазах плескался не баловство, а острый интерес.
— А что мне за это будет?

— Будешь жив и здоров.

Он фыркнул.

— Не отдам. Иди отсюда, розовая пони.

Хохот гопников. Жар ударил ей в лицо. Она сделала шаг вперёд.

— Последний раз говорю. Отдай. И извинись.

Он перестал улыбаться. Взгляд стал тяжёлым, изучающим. Будто видел её раньше, но только сейчас разглядел.

— Ты за неё заступаешься? А кто за тебя заступится?

— Я сама за себя заступлюсь.

Он рассмеялся.
— Ну давай, заступись. Покажи, на что способна розовая пони.

Вспышка ярости. Она бросилась на него. Он поймал её запястье. Пальцы, тёплые даже сквозь перчатку, сомкнулись с уверенной силой.

— Сила есть. Ума не надо. Глупая.

— Отпусти!

— Забирай, — неожиданно сказал он, вытаскивая помятую пачку. — Твоя подруга дура, если курит. И ты дура, если лезешь за неё на рожон. Но... упёртая. Это кое-чего стоит.

Она выхватила пачку и руку.

— Иди к чёрту, Туркин.

— Эй, поняшка! — окликнул он вдогонку.

Она обернулась. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на неё серьёзно, почти задумчиво.

— Не злись. Мир тесен. Ещё встретимся.

— Надеюсь, что нет, — бросила она через плечо.

Но спина её горела от его взгляда. Тяжёлого, прилипчивого.

— Валера, че отпустил? — раздался низкий голос Зимы, его правая рука. Тот заметил перемену. Раньше Валера, увидев такую, максимум бы хмыкнул и забыл. А сейчас... задержал взгляд.

— Забавы ради, — бросил Валера. Но в голосе Зима уловил лёгкую неровность. Интерес. — Интересная зверушка. Надо узнать, кто.

— Да обычная зубрилка, Волкова, — флегматично встрял Костик. — Нормальная, не отсвечивает.

Валера повернулся к ларьку. Но его взгляд ещё долго блуждал по пустому переулку. «Волкова... Поняшка».

~Настоящее.

Вернувшись в настоящее, Валера слабо улыбнулся про себя. «Розовая пони». Как же всё было просто. Как всё сломалось.

Его вывели из мыслей слова Вовы:
— ...Значит, решено. Копаем втихую. Свяжемся со старыми ментами, которые дело вели. Устроим встречу. Только осторожно.

Валера кивнул. В его голове уже строился план. Он знал одного следователя, который ушёл на пенсию с горьким осадком после дела Волковых. Тот что-то знал. Может, боялся говорить. Но сейчас, когда в городе появилась новая сила, давящая на Грязь, он мог расколоться.

Одновременно с этим, на другом конце города, в голове Волчицы рождался похожий план. Ведьма, допросив Чижа до конца, вышла на три старые точки Грязи : заброшенные склады, квартиры в спальных районах. Все  в районе, который пять лет назад курировал один человек, нынешний лидер Грязи, по кличке Барс.

Волчица стояла перед своей картой, на которую Ведьма уже нанесла новые метки. Муська свернулся у её ног.

— Он прячет её не в новом, — тихо сказала Вероника, больше себе, чем другим. — Он прячет в старом. В том, что связано с тем вечером. В том, что он считает своей личной победой.

Шрам молчал, ожидая приказа. Ведьма смотрела на неё с тревогой, видя, как та всё глубже уходит в себя, в этот лабиринт прошлого и боли.

— Проверим всё, — окончательно решила Волчица, и в её голосе снова зазвенела сталь. — Каждую точку. Но тихо. Не как на рынке. Как тени. Мы не можем спугнуть. Если она там... если жива... они могут её убить при первой угрозе.

Она посмотрела на фотографию Миланы, приколотую к карте. Улыбающаяся девочка с косичками. «Дусик».
«Держись, сестрёнка, — мысленно прошептала она. — Я уже близко. И эта охота будет последней для тех, кто тебя украл».

Две группы, движимые разными мотивами : искуплением и местью-любовью, начали движение к одной цели. Они шли параллельными тропами, ещё не зная, что им суждено пересечься в самом тёмном месте прошлого.