19.Системный сбой.
Волчица не поехала на тихую точку. Она вернулась в свою временную квартиру и провела перед картой двенадцать часов подряд, почти не двигаясь. Муська спал у неё на коленях, тяжёлый и тёплый. Она смотрела на всю паутину, которую сплела «Грязь» за пять лет. Ричард учил её: чтобы убить зверя, перерезать сухожилия, ослепить, оглушить. Но что, если зверь уже мёртв внутри? Что, если это не зверь, а тень, запертая в собственной норе?
– Я хочу, чтобы «Грязь» сгнила заживо. Чтобы они боялись собственной тени.
Она обернулась к Шраму и Ведьме.
— План «Оскал». Начинаем с экономики. У них три подпольных цеха по варке дряни и два склада с электроникой, через которые они моют деньги. К утру ничего этого не должно быть.
— А исполнители? Те, кто был в доме? — спросил Шрам, проверяя затвор пистолета.
— Эти - моя личная забота. Я не хочу просто трупов. Я хочу, чтобы город знал: Волки вернулись домой.
***
Той же ночью Казань содрогнулась от серии взрывов. Это не были беспорядочные теракты.
Цех в Промзоне: «Стая» не просто вынесла охрану, они залили всё оборудование бетоном и сожгли запасы сырья. На стене склада баллончиком был нарисован огромный, сочащийся красным оскал волка.
Логистика: Все фуры «Грязи», стоявшие на отстое, были найдены с перерезанными тормозными шлангами и пустыми баками. Водители остались живы, но у каждого на лобовом стекле была приклеена фотография с вырезанными глазами у Барса.
Грязь начала терять миллионы за часы. Но это было лишь начало.
***
Первым был Гвоздь. Пять лет назад он был тем самым рослым ублюдком, который выбивал дверь в квартиру Вероники. Сейчас он поднялся, держал сеть ларьков и считал себя неприкосновенным.
Его нашли утром в его собственном Мерседесе. Машина стояла посреди оживленной площади. Гвоздь был пристегнут к рулю, его руки были раздроблены теми самыми кусачками, которые он когда-то любил применять. На его лбу ножом был вырезан знак волка. В его кармане нашли записку:
«Ты нажимал на курок первым. Теперь ты первый в очереди в ад».
Вторым был Серый. Его сняли прямо в подъезде любовницы. Без шума, без выстрелов. Его нашли в мусорном баке с перерезанным горлом. Рядом лежала детская игрушка : обгоревшая кукла, которую Вероника когда-то подарила Милане. И графичный волк с оскалом.
Паника в рядах Грязи стала осязаемой. Бойцы начали отказываться выходить на дежурство. В Казани пополз шепот: «Волчица пришла за оплатой. Она помнит всё».
~Неделя спустя.~
Кабинет Барса был просторным, но удушающим. Он сидел в кресле у камина, в котором, несмотря на тёплую погоду, тлели дрова. От него пахло пеплом и старой, непрожитой тоской.
Его люди докладывали о бедах тихими, приглушёнными голосами. «Третий убит. Деньги ушли. Склады горят.» Барс слушал, не перебивая. Его лицо, когда-то действительно похожее на лицо боксёра, теперь было просто усталым, обвисшим.
Когда замолчали, он спросил не о враге, а о чём-то другом:
- У Маринки лекарства есть? Она без инсулина не может.
- Есть, босс, - пробормотал один из подручных. - Доставлены.
Барс кивнул. Марина - его дочь, диабетик, жила с матерью в Швейцарии. Вся его жестокость, всё его влияние когда-то были ради неё. Чтобы дать ей другую жизнь. А теперь он сидел здесь, в своей последней крепости, и слушал, как рушится всё, что строил. И чувствовал не ярость, а глухое, всепоглощающее утомление. Месть за брата не принесла покоя. Она оставила после себя только пустоту, которую двадцать лет пытался заполнить деньгами и властью. Не вышло.
Вечером позвонили сверху. Голос был холодным:
- У тебя большие проблемы,Барс. Решай их или тебя решат.
Он не стал спорить. Просто бросил трубку. Ему было всё равно. Система, частью которой он был, отторгала его, как организм отторгает отмершую клетку. И в этом была какая-то горькая справедливость.
Он посмотрел на старую фотографию на камине : себя и младшего брата, весёлых, глупых пацанов, ещё не знающих, чем обернётся их крутая,уличная жизнь. Брат улыбался. Барс положил фотографию лицом вниз. Смотреть было слишком больно.
В тот же вечер он отправил сообщение Волчице. Не чтобы торговаться. Скорее, из последнего любопытства. Чтобы увидеть того, кто пришёл за ним. Кто, возможно, был таким же сломанным.
Ответом пришедшая фотография маленькой девочки с косичками и пуля - заставили его не содрогнуться от страха, а горько усмехнуться. «Милана. 5 лет. Любит котят и клубнику». Он вспомнил, как отдал приказ забрать девочку. Не из жестокости. Из расчёта. «Козырь». А потом... она выросла. И смотрела на него не как на похитителя, а как на отца. Единственного, кого знала. И в этой чудовищной иронии была вся бессмысленность его пути.
~Тем временем. Лагерь «Универсамовских».~
Валера читал сводки, которые собирал Вова. Они были отрывочными, но складывались в пугающую картину.
- Это она, - сказал Вахит, указывая на описание волчьего оскала. - Метка. Она вырезает Грязь по кускам. Системно. Как... как заправский палач.
- Она превращается в них, - мрачно произнёс Кощей. - Такая же беспощадная.
Валера смотрел на карту, испещрённую метками, и видел не тактику, а отчаяние.
- Она не просто мстит, - тихо сказал он. - Она хоронит их заживо. Потом придет и засыплет землёй последнего. Как в могиле.
Он встал, подошёл к окну.
- Нам нужно найти эту тихую точку раньше неё. Если Милана там... Волчица, когда придёт, не будет разбирать, кто там. Она сожжёт всё дотла. Мы должны вытащить девочку первыми.
У них был примерный район от Макарыча, но не точный адрес. Они начали свою тихую разведку. Опрашивали старых таксистов, лесников, рыбаков, кто видел подозрительную активность у озера.
***
Следующей жертвой Волчицы стал не рядовой боец, а «крыша» Грязи в городской администрации, мелкий чиновник, который пять лет назад похоронил дело. Его нашли в его же машине у подъезда. Он сидел на водительском месте, пристёгнутый, с открытыми от ужаса глазами. Сердце не выдержало. На лобовом стекле изнутри был нарисован всё тот же оскал и дата : 12.03.1989г.
Это было послание уже не Грязи, а всей системе, которая её покрывала: «Ваша очередь».
Слухи поползли со скоростью лесного пожара. На улицах шептались о «Волчице», мстительнице в чёрном, которая карает тех, кого закон не смог наказать. Её начинали бояться как сверхъестественную силу. А для обиженных и униженных «Грязью», она становилась святой легендой.
~Ночь перед визитом.
Волчица стояла у окна в своей квартире. Пистолет «Грязи» лежал на столе, чистый, смертоносный. Муська терся о её ноги.
- Завтра, старик. - прошептала она ему. - Завтра я спрошу его, где она. И всё закончится.
Она ждала облегчения. Ждала того чувства завершённости, которое должно было прийти с окончанием плана. Но внутри была только та же леденящая пустота, что и у Барса в его коттедже. Они были зеркалами, отражающими боль друг друга. Уничтожив его, она уничтожит последнее доказательство того, что её боль была... значимой. Что она чего-то стоила.
Она смотрела на своё отражение в тёмном стекле. На лице Волчицы. И вдруг явственно увидела в глубине глаз не вопрос, а ответ. Ответ, который она всё это время носила в себе, но боялась признать: месть не лечит. Она только копает могилу поглубже.
Но останавливаться было поздно. Механизм был запущен. Завтра она войдёт в тот коттедж. И кто бы ни оказался по ту сторону: чудовище или такой же изломанный человек, как она, ей придётся сделать последний шаг. Даже если этот шаг приведёт её не к покою, а к краю новой, ещё более страшной пропасти.
Она потушила свет и легла, но не спала. Рядом с ней, тёплым комком, свернулся Муська, единственное живое существо, которое помнило и ту Веронику, и эту. И, кажется, прощал их обеих.