Часть 4
Когда Сяо Чжаня отвели в общее помещение, лишь бросив, прежде чем оставить одного, что это гарем, он в первый момент выпал в осадок. Женщины, много женщин разной национальности, словно райские птицы в разноцветных тончайших нарядах лежали, сидели, гуляли, купались в огромном бассейне, и щебетали на разных диалектах так громко, что у него тут же разболелась голова.
Он старался отыскать среди всех этих безликих лиц хоть одного мужчину, попавшего в такую же комичную ситуацию как он сам, но не находил. Было странно ощущать себя в этом цветнике белой вороной.
Сяо Чжань тяжело вздохнул, понятия не имея как выбраться из всего этого дерьма. Он, следователь Пекинского отдела по расследованию убийств, сейчас вынужден был рассекать по гарему больного ублюдка, возжелавшего его к себе в коллекцию, в этих просвечивающихся и почти ничего не скрывающих тряпках. Жемчужина, блять. Он и цветок этого балагана. Кхм. Кому расскажи, не поверят. Или засмеют.
Единственное, что ему оставалось в нынешней ситуации, это ждать. Конечно же, он знал, что Ибо с Юйчэнем так этого не оставят и непременно найдут способ помочь. Ему же только нужно бдить и следить за тем, чтобы на его честь и, сук-а-а, отдраенное и ощипанное как у курицы тело никто не покушался. Хотя, кроме этого долбанутого шейха, желания никто не изъявлял. Пока...
Все дамочки, по его авторитетному мнению, явно были не в своём уме. Они восторженно щебетали только об этом Насабе, будда, кто вообще дал ему это имя, и чуть ли не устраивали кошачьи бои за право провести с ним ночь. Дуры.
Сяо Чжань уселся у сверкающего пруда, протянувшегося почти во всю длину патио. Свет проникал сюда сверху, просачиваясь сквозь решётчатый потолок из яшмы, устроенный под куполом, венчающим дворец.
Большие фарфоровые вазы, украшенные голубым рисунком, выстроились вдоль стен уютного зала. Их наполняли длиннолистные кардамоны с узорами бело-голубых и жёлто-зелёных цветов, розовые, кремовые и белые трубочки имбирных лилий, заливавших воздух потрясающими ароматами.
Сверху свисал золотой канделябр, наверняка освещающий вечерами зал. У воды были расставлены несколько кушеток и маленьких низких столиков из бронзы и чёрного дерева.
Слуги, незаметные в белых одеждах, неслышно ступая, вынесли блюда с ломтиками свежей дыни, грейпфрута, маленькими бананами и миниатюрным печеньем из толчёного ореха, измельчённого кокоса и мёда. Белые с голубым фарфоровые чашки с ассамским чаем, в который для аромата добавили гвоздику, передали по кругу. На стол поставили блюдечки с фисташками и кедровыми орешками.
Сяо Чжань с пренебрежением смотрел на всю эту роскошь, в отличии от красоток, набросившихся на угощение словно стайка голодных райских птиц. Брезгливо поморщившись, Сяо Чжань ушёл глубоко в себя, пока его плеча не коснулись, вырывая из невесёлых дум.
- Пройдите со мной, - коверкая слова, проговорил один из слуг.
- Куда?
- Господин Абади распорядился о бане для вас.
- Но я не хочу, - воспротивился Сяо Чжань, но по глазам мужчины понял, что, собственно, его мнения тут никто не спрашивал.
Он уже было раздумывал снова начать всё крушить, но остановил себя от порыва. Ведь тогда этот богатей мог запросто не выполнить его требование разыскать и привести к нему Ибо. А без него он тут загнётся. Сяо Чжань себя знал.
Он ловко поднялся, заметив брошенный в свою сторону заинтересованный взгляд одной из китаянок, которым она проводила его, задумчиво жуя ломтик дыни. И Сяо Чжань решил, что как только вернётся в главный двор, попробует вступить с ней в контакт и расспросить, чтобы хоть понимать как здесь всё устроено.
***
Лёжа на мраморной скамье, покрытой красной хлопковой банной простынёй, пытаясь ни о чём не думать, как ему посоветовали, Сяо Чжань отдался заботам, которыми его окружили. А именно Фатиме, как представилась ему женщина, и её помощницам. Он даже закрыл глаза, чтобы не видеть их лиц.
Фатима была огромной эфиопкой, с тёмной кожей и сильной как медведь. Её короткие курчавые волосы были чуть тронуты сединой, а большие зрачки утопали в желтовато-белых роговицах, испещрённых тоненькими красными маленькими прожилками.
Как и обе её помощницы, она была нага до пояса, с чёрной блестящей от пота кожей; её огромные груди, как арбузы, тяжело покачивались в ритме движений. Время от времени она поджимала толстые красные губы, и тогда молнией мелькали из-под них её белые зубы.
Мигом оставшись безо всякой одежды, ловко снятой двумя очень худыми мавританками, Сяо Чжань в первый момент попытался прикрыться, чтобы не сверкать своими причиндалами перед собравшимися вокруг него женщинами, но те безучастно следили за его потугами и всё та же Фатима на ломаном английском рявкнула.
- Нам нет до тебя дела. Хватит ломать комедию.
Мужчина нервно усмехнулся и расслабился. Чем спорить, он решил лучше поскорее закончить со смущающими процедурами и втайне желал оказаться в своей комнате, чтобы не участвовать в чём-то подобном.
Его усадили на деревянный табурет в комнате, украшенной мозаикой и полной пара. Дали хорошенько попотеть там с полчаса, а затем, полузадохнувшегося и не привыкшего к такому варварскому отношению, отвели на скамью для массажа, где Фатима уже ждала его, уперев кулаки в бока, как палач в ожидании жертвы.
Сяо Чжаня разложили на скамье, как тесто для выпечки хлеба. Не теряя ни минуты, Фатима натянула на правую руку перчатку из жёсткой шерсти, ухватила другой рукой большой глиняный горшок с какой-то массой охристого цвета и принялась натирать его спину.
В короткое время Сяо Чжань покрылся грязью с головы до ног; остались видны только глаза и рот. Затем могучие руки Фатимы растёрли его этой глиной, потом вымыли, обильно поливая водой, обернули в большую простыню из тонкой шерсти и повели на другой стол, снабжённый опорой для шеи и выемкой, с которой отросшие волосы свисали вниз.
Голову мужчины намыливали множество раз, вытирали и, смазав благовонным маслом, опять вытирали, потом снова мыли и в конце концов натёрли жасминной эссенцией. В течение всего времени, которое потребовалось на все эти операции, он не слышал голоса Фатимы.
Когда Сяо Чжань с сухим полотенцем на голове, одетый в одни шаровары из белой тонкой шерсти, сидел на своеобразной кровати для отдыха среди множества подушек, Фатима громко хлопнула и появился евнух, неся широкий медный поднос со множеством маленьких блюд. Он поставил его на низкий стол у кровати. Фатима, не посчитав нужным прикрыть свою полуобнажённую фигуру, указала ему на поднос:
— Ешь всё, что здесь стоит.
— Всё? — в ужасе воскликнул молодой мужчина. И, действительно, он увидел дымившиеся на подносе разного сорта мясные фрикадельки, два супа, в одном из которых тоже плавали фрикадельки, маринованные огурцы, жареные баклажаны в благоуханном соусе, при виде которых затошнило со страшной силой и, наконец, множество разных миниатюрных пирожных, блестевших от мёда и утыканных миндалём.
Да они бы с Ибо и Юйчэнем не осилили это на троих. От обилия специй он чихнул несколько раз.
— Я никогда не смогу всё это съесть! — отмахнулся Сяо Чжань.
Но банщица не приняла возражений.
— Ты будешь есть столько времени, сколько понадобится, но съешь всё до крошки! Пойми, Розочка, твой хозяин доверил тебя мне, чтобы я сделала из тебя самое прекрасное создание во всём арабском мире. И мне нужно поддержать свою репутацию. Ты отсюда не выйдешь, пока твоё тело не станет таким же пленительным, как шербет из розовых лепестков!
— Какая я вам, нахрен, Розочка? Подождите!! Как это я не выйду отсюда? — повторил Сяо Чжань. — Что ты хочешь этим сказать? - резко перешёл он на "ты".
— Только то, что ты выйдешь из этого дома только для того, чтобы быть готовым стать усладой для своего хозяина, — спокойно сказала женщина. — До того дня ты будешь жить вот здесь. Тут тебя будут обслуживать, заботиться о тебе, охранять как...
— Как откормленного гусака, так что ли!? — вышел из себя следователь. — Но я не хочу! Подождите, - внезапно до него дошло – в каком смысле усладой? Что ещё за херь?
— Наш господин, Насаб Абади возжелал тебя. И дал чёткие указания. Ты красив, но ужасно худ, и кожа у тебя сухая. Много ещё нужно сделать. И потом ты сможешь гулять в саду и по вечерам дышать свежим воздухом на террасе. Наконец, ты сможешь время от времени выходить в город, разумеется, только под хорошей охраной. Поверь мне, у тебя не хватит времени скучать! Впрочем, продолжительность твоей жизни здесь будет зависеть от тебя же самого. Чем быстрее ты окажешься готов, тем скорее ты отсюда выйдешь... Ешь!
И, закончив тираду, Фатима ушла, оставляя Сяо Чжаня, которого разобрала злость и в то же время желание рассмеяться, одного.
Он послушно заглотил содержимое подноса, выпил сначала с недоверием, а потом с превеликим удовольствием чай с мятой — горячий, крепкий и очень сладкий, а затем совершенно неожиданно заснул.
***
Ибо безостановочно скрежетал зубами, слыша вторящего ему Юйчэня сбоку. Они сидели в автомобиле, который катил по улочкам города, больше не казавшегося сказочным и прекрасным. Было только одно желание: поскорее убраться с этой варварской страны обратно в свой любимый и до одури желанный Китай.
Ибо мысленно настраивался на встречу с человеком, посмевшим похитить его мужчину. Да как так вообще могло происходить в двадцать первом веке? Эти люди дикари, что ли? Увидел, захотел, дал по голове и в кусты? Всё внутри восставало против этого и Ибо сжал кулаки до побелевших костяшек.
Юйчэнь полностью разделял его чувства. Он не мог не остерегаться того, что их ждало во дворце незнакомого и явно преступного шейха.
Поэтому первым делом он отправил смс своему отцу, чтобы тот был в курсе, где его искать если что, и Хуан Цзитэну, от которого пришёл быстрый ответ. Тот был поражён, зол и крайне сильно порывался подключить все свои связи для того, "чтобы вызволить лучшего своего сотрудника из лап этих грязных арабов", цитата. Юйчэнь попросил не разжигать международной войны, и дать им с Ибо время на то, чтобы попытаться договориться мирно.
Внешний облик здания, возле которого припарковался автомобиль, был выполнен в типичном арабском стиле. В элементах интерьера преобладали роскошь, восточная пышность и вычурность: арочные проёмы, ажурные решётки, колонны с витиеватыми капителями, сводчатые потолки и белые ослепляющие отражённым солнцем стены.
Внутренние помещения так же оказались просторны, будто ты и правда попал в другой, неизведанный ранее мир. Комнаты делились на закрытые, полуоткрытые и открытые пространственные зоны. Яркий штрих интерьерам придавал разноцветный текстиль, резная мебель и кое-какие аутентичные украшения.
Но в данный момент, мужчины, которых провели в один из роскошных кабинетов, были нисколько не впечатлены, так как их интересовала только судьба их друга и возлюбленного. Когда им предложили чай, оба наотрез отказались. Оставшись одни, Юйчэнь склонился к сидящему на соседнем кресле Ибо и прошептал.
- Ты тоже подумал, что отравят?
- Станется с этих басурман, – отчеканил тот и увидел согласный кивок – я предпочитаю быть в своём уме, когда увижу этого выродка.
Насаб Абади почтил их своим присутствием полчаса спустя. Он специально выждал время, и когда появился, его прожгли две пары глаз таким раздражением и ненавистью, что он невольно поёжился. Шейх с царским величием, закутанный чуть ли не в парчу, прошёл к своему креслу, больше похожему на трон, и плавно опустился на сидение, складывая руки на столе.
Он рассматривал незнакомцев с неменьшим интересом, чем они его. Он переводил взгляд с одного на другого, гадая кто из них тот самый, которого его цветок так рьяно жаждал видеть. Насаб посчитал, что ничего выдающегося ни в одном, ни в другом не было, и успокоился, понимая, что те ему не соперники.
- Ну и кто из вас Ван Ибо? – подал наконец мужчина голос и заметил, как один из его гостей, явно помоложе, дёрнулся, и взгляд шейха тотчас же остановился на нём – Ты зна-а-чит, - протянул он.
Ибо едва не взвился с места, такого пренебрежения и сочившегося ядом тона в свою сторону он ещё не слышал. Его всё-таки подкинуло, но по нахмуренным бровям этого грёбаного шейха, который взмахнул рукой и за его спиной немедленно возник просто гигантского вида страж, он понял, что шутить никто не намерен. Ибо расслабился в кресле и, небрежно закинув ногу на ногу, оглядел своего соперника с головы до ног.
- Нравится, что видишь? – хмыкнул Насаб.
- Не особо, - скривил губы Ибо – где Чжань-гэ?
- Чжань-гэ, значит, - Насаб несколько раз прокрутил на языке имя, невольно расплываясь в улыбке – здесь он - Дикая роза. Я дал ему это имя, потому что ваш друг невероятно очарователен и притягателен. А ещё, - пожаловался он - едва не разнёс мне дворец, грозясь разобрать его по кирпичику. Никакого уважения...
- Он не твоего поля ягода. Сяо Чжань гражданин Китая и вы не смеете.. – начал Юйчэнь, но при упоминании саботажа, невольно улыбнулся.
- Не вам указывать мне! – рассердился Насаб – Это мой дом и только я имею право здесь что-либо решать. Господа, вы наверное не знаете, - с прищуром продолжил он – что в этой стране такое происходит сплошь и рядом. Кто богаче, сильнее и хитрее, тот и прав. Теперь ваш друг в моей власти, на территории моего жилища и соответственно, – выдержал он паузу – подчиняется моим законам.
- И что тебе от него нужно? – сжал губы в тонкую нить Ибо.
- Как что? – невинно распахнул глаза наглец. А ещё шейх называется. Крыса помойная. – Он станет жемчужиной моей коллекции. Украсит мой набивший оскомину гарем, в котором эти глупые курицы кудахчут и бьются за право лечь со мной в постель.
- Если ты не заметил, - выплюнул Ибо – Чжань-гэ мужик, а не баба.
- Как же не заметил, - похабно ухмыльнулся Насаб – я отлично его рассмотрел.
Ибо резко взметнулся с места и ни рука Юйчэня, ни рука стражника, опустившаяся на рукоять пистолета, не остановили его.
- Ах ты ж выродок!
- Сядь! – рявкнул шейх – Ещё одна такая выходка, и вам своего друга не видать как своих ушей. Не испытывай моё терпение, пацан. – пренебрежительно хмыкнул он.
- Чего вы хотите? – сложив чуть подрагивающие руки на коленях, по деловому спросил Юйчэнь, хотя видит бог, как хотелось расквасить морду этому зарвавшемуся мудаку.
- У меня есть к вам дельное предложение, – подумав немного, Насаб подался вперёд. – Вернее, к одному из вас, – и припечатал Ибо жёстким взглядом.
- Говори. – потребовал тот.
- Так вот. Ежегодно я провожу джип-сафари. Знаете что это?
- Покатушки в пустыне, – процедил Ибо.
- Не просто покатушки, - хмыкнул Насаб – гонки. Самые настоящие. За огромные бабки.
- Вам-то это нахрена? – съязвил Юйчэнь – Судя по обстановочке, у вас денег, что фантиков.
- Вы не понимаете! – всплеснул руками шейх – Дело даже не в них, а в престиже. Я ещё ни разу не проиграл.
- Так от нас что нужно? – скорчил недовольную мину Ибо, напрягаясь сверх меры.
- Разумеется, участие в гонках, – выдал Насаб и с гнусной улыбкой окинул поражённые услышанным лица. Усмехнувшись, он продолжил, видя, что отвечать ему не собирались – Вот он, - кивнул мужчина на Ибо – участвует в гонке, и если придёт первым, получит свою принцессу назад.
- А если нет? - выдавил из себя Ибо.
- Ну а если нет, - хихикнул Насаб – ваш Чжань-гэ останется со мной и я уж позабочусь об этом прекрасном цветке.
- Сука! – рыкнул Ибо, но был остановлен жёстким взглядом – Идёт. – отчеканил он.
- Но... – воспротивился Юйчэнь.
- Вот и славно! – рассмеялся шейх – Теперь к условиям, - перешёл он на деловой тон – вы сами добываете себе машину, обмундирование и всё в таком духе. Ах да, - спохватился мужчина – ещё ставка.
- Ставка? – прошелестел Ибо. Он мог, конечно же, внести пару сотен, если поднапрячься, возможно, и тысячу нашёл бы, но озвученная шейхом сумма едва не сшибла его с ног.
Ибо покачнулся прямо сидя в кресле, понимая, что плакала его судьбинушка, вынужденная оставаться запертой в этой золотой клетке. Ибо мысленно попросил у Сяо Чжаня прощения, уже продумывая план по вторжению с вертолётами и группой спецназа. Но когда он услышал спокойный голос Юйчэня, то удивлённо уставился на друга.
- Мы согласны!
- Но... – теперь уже Ибо пытался привести следователя в себя, но тот лишь мрачно качнул головой, а после перевёл всё внимание на вытянувшееся лицо Насаба – Говорите, пятьдесят тысяч евро? – он показательно постучал пальцем по губе – Плёвое дело. Это же сущая мелочь...
- Мелочь... – побелевшими губами повторил за ним Ибо – ты ёбнулся? Ты что такое говоришь?
Насаб тоже оказался растерян. Он обвёл мужчин настороженным взглядом, выискивая подвох. Просто, если судить по их виду, в котором те явились к нему во дворец, им не то что не собрать такую сумму, им едва ли хватит на ужин на двоих в захудалой кафешке где-нибудь в трущобах.
Но Юйчэнь в очередной раз подтвердил, что готов внести деньги, и Насаб решил, что те отчаянные. Ну что ж. В себе и своей команде он не сомневался и тем волнительнее и слаще будет его победа, когда он утрёт нос этим зарвавшимся китайцам, а затем оставит свою Розочку себе.
Ударив по рукам, Насаб повернулся к охраннику, сказав что-то на арабском, и тот мгновенно исчез из комнаты, а на его месте тут же вырос ещё один, точь-в-точь как первый. Шейх же продолжил обсуждать с Ибо и Юйчэнем все необходимые детали.
Гонка должна была начаться через два дня и стартовать они должны будут от ворот этого дворца. Выяснив маршрут и получив его на свой телефон, Ибо напряжённо всматривался в кривую линию пролегающую по карте пустыни. У него были всего сутки на то, чтобы хорошенько изучить её.
- А теперь я хочу видеть Сяо Чжаня, – непререкаемым тоном потребовал он – иначе сделка не состоится.
- Хорошо, - Насаб кивнул и страж тут же исчез, и уже спустя десять минут привёл с собой пленника.
***
Сяо Чжань безучастно наблюдал за женщинами, забрасывая в рот сладкие виноградины. Наложницы были в светлых нежных тонов или в ярких и тёмных одеждах, сиявших блёстками или мерцавших драгоценными камнями, но бывало и так, что у них не было других драгоценностей, кроме собственной красоты и свежести.
Они выходили, чтобы подышать вечерней прохладой. И не было женщины, вплоть до самой скромной служанки, которая бы вволю не воспользовалась возможностью приложиться к угощениям, щедро расставленных на столах. Вдруг его вновь потревожили и опять передали этой ненавистной Фатиме.
Та увела его в покои и принялась торопливо вертеть из стороны в сторону, помогая одевать в причудливые одежды. А потом его накрасили. Блять, ну позорище же. Зубы начистили специальной пастой, губы подкрасили персиковым цветом, а глаза с наведёнными тенями, казалось, стали такими огромными, будто вот-вот грозили наползти на раздутые от гнева щёки.
После его куда-то повели, и Сяо Чжань уже ни о чём не спрашивал, ну потому что толку не было. Никто без надобности с ним не вступал в беседы, а он и бросил стараться. Только когда его ввели в просторный кабинет, взгляд столкнулся с пылающим, до рези в глазах родным взглядом Ибо.
Сяо Чжань едва сдержался, чтобы опрометчиво не броситься в его крепкие объятия. Как же он по нему истосковался. Терпеть было невмоготу и мужчина всё же рванулся с рук стражника, но тот держал крепко и он всего лишь забился пташкой в чужих руках.
Ибо же, да и сам Юйчэнь очень долго искали собственную обронённую челюсть на полу, ну потому что - БЛЯТЬ.
Тонкий шёлк, в который был закутан их друг и возлюбленный сиял, словно розовые драгоценные камни, в широких розово-красных из муслина шароварах, подхваченных на бёдрах тяжёлым позолоченным серебряным поясом, при этом талия и живот оставались голыми, в короткой кофточке с маленькими рукавчиками из розового атласа, он выглядел... как нечно необыкновенное...
Ибо застыл словно громом поражённый, не сводя жадного взора с этого восхитительного создания. Глаза дико заблестели, а слюна натуральным образом чуть ли не закапывала пол. Сяо Чжань был прекрасен, нет не так: красивый - это не то слово.
Подведённые глаза подчёркивали их глубину и медово-ореховый цвет, который привлекал внимание. Его улыбка при виде Ибо и Юйчэня была настолько заразительна, что никто не в силах был устоять перед её притяжением. Волосы цвета воронова крыла, густые и шелковистые, подчёркивали острые скулы, о которые было не зазорно порезаться.
Сяо Чжань был самим грехом во плоти. Ибо не отрываясь от его внешнего вида, стоял и смотрел, ощущая бегущий по венам ток. Юйчэнь тоже был поражён, но в отличие от Ибо, он просто охренел от непривычного вида напарника. Рваный выдох вырвался изо рта обоих мужчин одновременно и Ибо ломанулся к Сяо Чжаню на встречу, но был остановлен громким выкриком.
- Не смей!
- Но как же, - растерялся он, с опаской покосившись на шейха.
- Пока что он моя собственность!
- А не охерел ли ты часом? – взвился Сяо Чжань и на контрасте своего вида, стоило ему только открыть рот, перестал казаться ангелом во плоти, превратившись в демона искусителя с самым грязным языком на планете – С какого рожна я твоя собственность?
Насаб на миг растерялся. Но не восхититься не мог. Он любил строптивых и тем было волнительнее укрощать бушующую стихию. Он порочно ухмыльнулся, что не ускользнуло от внимания скрипнувшего зубами Ибо, а после взмахнул рукой, повелев увести пленника.
- Да подождите вы! - возмутился Ибо.
- Я, кажется, сказал... – с нажимом произнёс Насаб – Полюбовались и хватит.
Как только Сяо Чжаня попытались вытолкать за дверь, мужчина воспротивился всем своим существом. Он яро сопротивлялся, извиваясь в руках сопящего и пыхтящего от натуги удержать его стражника.
- Дайте нам пять минут поговорить! – кричал он – Насаб, мать твою. Я кому сказал!
Шейх склонил голову на бок, о чём-то размышляя, но после благосклонно кивнул, предупредив Ибо, при этом метнув в его сторону взгляд.
- Без рук. – и вышел за дверь.
- Чжань-гэ... – проскулил Ибо и ринулся к нему, застывая в нескольких миллиметрах от любимого лица. Он перевёл глаза на манящие губы, влекущие его словно мотылька на свет, как вдруг носа коснулся сладкий цветочный аромат - у тебя помада, - потрясённо прошелестел он, сбитый с толку.
- А хочешь ещё прикол? – Сяо Чжань хохотнул и низко склонился к его уху, жарко зашептав об отсутствии волосков на своём теле, а Юйчэнь, смотрящий на них со стороны, вдруг опустил взгляд вниз, совершенно не специально, просто так получилось, но тут же зажмурился, заметив, что у Ибо встал. Блядский боже.
- Эй, пацаны... – жалобно позвал он – заканчивайте, нахуй, чтобы вы там не делали. Ну пиздец же...
Сяо Чжань ярко улыбнулся и хмыкнул, а Ибо, вконец дезориентированный, когда осознал в каком он сейчас виде, тотчас же прикрыл пах руками, краснея от кончиков ног до самого затылка.
- Мы вытащим тебя. Потерпи пару дней, слышишь? – Юйчэнь с сочувствием взглянул на друга и напарника и только дождавшись его кивка, слабо улыбнулся.
- Что вы задумали? – Сяо Чжань смотрел на обоих с надеждой, пока Ибо, не отойдя от возбуждения, проговорил.
- Да есть мыслишки. Два дня, - бросил он напоследок, перед тем как Насаб вернулся и распорядился увести пленника.
Пришлось обменяться номерами. Ибо наотрез отказался записывать номер этого говнюка, а Юйчэнь, в данный момент как более рассудительный из их компании, забил его в свой телефон. Насаб протянул им договор на нескольких листах и предложил золотую ручку для подписания.
Ибо подписал не читая, а Юйчэнь наоборот внимательно его изучил и, поставив подпись, расшаркался, таща Ибо на выход. Тот уходить не желал, как и оставлять Сяо Чжаня с этим шейхом, масляный взгляд которого теперь наверняка будет преследовать его в кошмарах.
- Да куда ты так прёшь? – не выдержал Ибо, едва не скатываясь с широкой лестницы, гонимый ощутимыми пинками Юйчэня.
- Как это куда? – шипел тот ему в спину – А ты по пустыне покатишь на своих двоих?
- И что это значит? – вылупился на него Ибо – Машинку мне прикупишь? – он спросил всего лишь в шутку, надеясь разыскать салон проката, но Юйчэнь со всей серьёзностью кивнул, чем окончательно выбил Ибо из колеи.
***
Путь мужчин лежал в найденный по интернету салон продажи авто. Когда только они вошли внутрь, Ибо испустил поражённый выдох и зажмурился от вида нолей на белых ценниках.
- Да ну нахуй! Мои почки, причём обе, даже столько не стоят...
- Да не ссы ты, – прекратил этот нескончаемый недовольный бубнёж Юйчэнь – ну-с, – потёр он руки, видя спешащего в их сторону менеджера, и широким жестом обвёл пространство – выбирай, пока я добрый.
В пору было набухаться до поморков. Ибо ошалело разглядывал новую тачку и ахуевал от происходящего. Он считал, что его бедное сердце не выдержит такого накала страстей, случившихся всего за каких-то пару дней. Сидя за рулём грозно сверкающего чёрными боками джипа, Ибо на миг представил себя всемогущим и невъебенно богатым. Юйчэнь со смешком фыркнул, распорядившись ехать в ресторан.
- Отмечать? – с надеждой спросил Ибо.
- Облезешь, – осадил его прыть мужчина – нам многое нужно обсудить. Вот Ибо, скажи мне только одно...
- Что именно? - завёл тот мотор, едва не испустив дух от мощи зарычавшего двигателя.
- Я влупил в это сомнительное мероприятие столько бабла, что запросто можно было жить несколько лет и не работать. Ты не подумай, я не против, но мне важно знать... Ты вообще хоть что-нибудь понимаешь в гонках по дюнам?
Ибо хмыкнул, не ответив, и Юйчэнь с ужасом уставился в зеркало. Ну приплыли.
***
Как только Сяо Чжаня вернули в его покои, он воодушевился, примирившись с положением. Он нисколько не сомневался, что Ибо с Юйчэнем сделают всё возможное и нет, чтобы вызволить его. Просидев какое-то время в комнате, ему вдруг стало скучно и он решил претворить свой план, пришедший в голову ранее, а именно отыскать в гареме ту китаянку и познакомиться с девушкой поближе, в действие.
Ночь была нежна и мягка, пахло жасмином и апельсинами. С террасы вид города, улочки и открытые базары которого освещались множеством фонарей, был сказочно прекрасным и совершенно неожиданным для мужчины. Сяо Чжань ещё долго оставался под впечатлением этой красоты.
Странная музыка, медленная и едва cлышная, доносилась, по-видимому, из какого-нибудь бара, пробиваясь сквозь мягкий рокот протекающей вокруг дворца реки. Но как бы всё вокруг не было впечатляющим, ему очень сильно хотелось домой, в родной и близкий по духу Китай. Все эти красоты хоть и впечатлили, но ненадолго. Восточная красота была приторной и слишком слащавой.
Когда Сяо Чжань вошёл в гарем, он увидел длинный бассейн, выложенный голубой с золотом мозаикой. Тот утопал в дымке благоуханного воздуха. По приказу той же Фатимы, он проспал два часа после еды, и в ушах до сих пор шумело.
Гомон вспугнутого птичника стоял в зале, где около пятидесяти женщин болтали все разом. В бассейне-раковине, полном тёплой голубой воды, плескались красивые наложницы, смеясь, крича, визжа и развлекаясь. Бассейн представлял собою картинку маленькой бури, но вода в нём была такая прозрачная, что совсем не прятала тел купальщиц.
Все цвета кожи можно было увидеть в пышной и очаровательной раме купели: тёмная бронза африканок, нежная слоновой кости кожа азиаток, розовый алебастр нескольких западных женщин соседствовали с янтарным оттенком мавританок. Сяо Чжань увидел чёрные, рыжие, красного дерева и даже светлые, почти белые волосы, глаза всех оттенков, услышал голоса на все лады.
Его появление в сопровождении Фатимы, приставленной к нему словно цербер, заставило замолчать весь этот разношёрстный мирок. Оживление в бассейне смолкло. Все женщины застыли, а взгляды обратились к новенькому, и он с неприятным ощущением заметил, что выражение глаз у всех этих дам было одним и тем же: всеобщая враждебность.
Сяо Чжань мгновенно осознал это и почувствовал смущение. Эти злобные, хищные глаза обжигали, словно раскалённые угли. Хотелось проорать «Я не соперник вам, идиотки!» Но он молчал, взглядом отыскав ту самую китаянку, к которой решительно направился.
Звали девушку Мэй-Мэй.
Но прежде чем заговорить с ней, он немного поплавал. Его сторонились, и ему вовсе не хотелось продолжать купание, не доставлявшее удовольствия. Он уже приближался к краю бассейна и собирался отдаться в руки двух служанок, назначенных ему в услужение и ожидавших его с толстыми сухими полотенцами, как вдруг заметил, что нужная ему китаянка, лежавшая на подушках неподалёку, обладательница красивого, округлого и свежего тела, искренне улыбалась ему.
Не задумываясь, Сяо Чжань подплыл к ней. Улыбка молодой брюнетки обозначилась ещё яснее. Она даже оставила свою позу беззаботно отдыхающей и протянула Сяо Чжаню руку.
— Полежи возле меня и не обращай внимания на других. Так всегда бывает, когда приходит новенький или новенькая. Понимаешь, свежий человек в нашем гареме может стать опасным фаворитом.
— Почему опасным? Все эти женщины влюблены в шейха?
- Господи! Конечно же нет! Но ему не откажешь в привлекательности.
- Ты из Китая? – спросил Сяо Чжань и увидел кивок.
- Но выросла во Франции. Родители уехали из Чэнду, когда я ещё под стол пешком ходила.
- Но как ты оказалась здесь?
- Я приехала три года назад с подружками в Дубай в отпуск. Тут меня и заприметил Насаб.
- И ты не пыталась выбраться? – с ужасом воззрился на неё Сяо Чжань.
- Нет, - беспечно пожала та плечами – как только я оказалась во дворце, то.. короче, к роскошной жизни очень быстро привыкаешь, гэгэ. Здесь не нужно думать о еде, квитанциях за квартиру, вообще ни о чём. Если ты придёшься по душе хозяину, он обеспечит тебя всем: обрядит в шелка и бархат, осыпит драгоценностями, ну и... – Мэй-Мэй покраснела – одарит своей благодатью. К слову, господин Абади пылкий и опытный мужчина.
- Боже! – прикрыл руками лицо Сяо Чжань – Вот до этого мне точно нет никакого дела.
- Смотри, - глазами указала Мэй на одну из девушек – остерегайся её.
- Почему?
- Это Зора, теперешняя фаворитка. Стервятники, которые кружат над трупами, более мягкосердечны, чем эта гадюка. Если ты понравишься хозяину, тебе нужно будет опасаться только этой египтянки. – Сяо Чжань заторможенно кивнул, находясь в некой прострации. Вот дела.
- Слушай, - внезапно он понял для чего вообще затевал этот разговор – цзе-цзе, могу я тебя попросить кое о чём?
- Можешь, - кивнула та благосклонно – но кроме близости. Здесь мы можем заниматься любовью только с Насабом.
- О нет, нет, – смутился Сяо Чжань – я не об этом.
- Тогда говори.
- Научи меня танцевать. – выпалил он.
- Танцевать? – звонко рассмеялась та – Какие же виды танца тебя интересуют? Хочешь поразить воображение нашего господина, да? – понимающе усмехнулась она, на что Сяо Чжань вынужденно кивнул.
Ну не признаваться же, что он собирался поразить, но только одного единственного мужчину. Его не оставлял в покое взгляд Ибо, которым тот смотрел на него там, в кабинете. И Сяо Чжань решил, что пока заперт тут и ждёт спасения, он потратит время не впустую. Мэй-Мэй радостно покивала и предложила встретится у бассейна после завтрака и приступить к обучению.
***
Ибо с Юйчэнем пол ночи провели за изучением маршрута. Они буквально выучили его наизусть, и поэтому ни черта не выспались. Завалившись в кровать уже на рассвете, мужчины проспали до сгустившихся над городом сумерков и зажёгшихся за окном гостиничного номера огней. Наскоро затолкав в себя ужин, они вновь сели друг напротив друга. Паника и нервозность нарастали.
- Не трясись ты так, а, - попросил Ибо, видя, как Юйчэнь сминал в руках подол своей футболки – я сделаю всё возможное, чтобы выиграть гонку.
- Я очень на это рассчитываю, – признался тот с выдохом – потому что потом только война.
- Ради Чжань-гэ, я готов даже на это! – высокопарно заявил Ибо и его уверенность вселила в Юйчэня надежду. Ну что же... Два дня... а потом Пан или пропал.