Русская книга мертвых

Арсений посматривал на мониторы с убойниками. В комнату вошёл Котовский.
– Ну что, Сеня. Пришёл тот самый день.
– Убой?
– Он самый. Собирайся, сейчас остальные придут и инструктаж проведём.
Они вместе подошли к входу с комнатами убойников. Около неё уже стояло три человека, одетые в строгие чёрные костюмы.
– Сень, познакомься с командой зачистки, – сказал Пётр Васильевич, – это Иван и Алексей из команды быстрого реагирования.
Арсений улыбаясь пожал обоим руки.
Иван и Алексей – родные братья, поэтому были похожи друг на друга: похожие на скинхедов два коренастых суровых мужика под 2 метра ростом, эдакие прирождённые машины для убийств.
– А это Геннадий, – продолжил Котовский, – менеджер из отдела продаж.
Геннадий представлял собой обычный офисный планктон, в очках и был, судя по всему, очень хорошим менеджером, потому что его любовь к вкусной и не очень здоровой пище выдавал выпирающий живот.
Арсений пожал руку и ему, но подозрительно посмотрел на него.
– Давно это менеджеры записываются в команды, которые людей убивают? – спросил Арсений Геннадия. – Проблемы с кадрами, сам понимаешь, – ответил
Пётр Васильевич.
– Была бы возможность – я б ещё приплачивал за такое, ха! – с восторгом ответил Геннадий. Арсений злобно посмотрел на Геннадия.
– Какой же ты гнилой, Гена, тебя бы самого в расход пустить – холодно сказал Арсений.
– Ты чего себе позволяешь, недоносок? – после этих слов, Геннадий чуть ли не набросился на него.
– Я с тобой еще потом поговорю, – ответил Арсений и плюнул ему в ноги.
– Так, прекратили быстро, – вмешался Котовский,
– Сень, пошли переодеваться.
Арсений и Пётр Васильевич вошли в небольшую комнатку рядом. Котовский выдал ему пиджак, брюки, рубашку, галстук и строгие ботинки. Для Арсения костюм оказался идеального размера, будто заказывал его в ателье.
Через несколько минут они вышли к остальным. Котовский начал инструктаж.
– Значит, ребята, слушаем очень внимательно. Теперь на пару часов вы получаете статус Сопроводителя. Сначала мы заходим в гостиную. Каждый из вас встаёт около той двери, которая ему предназначена. Сеня, у тебя комната номер 1, Лёш – берёшь вторую, Гена – третью, Ваня – около четвёртой. По моему сигналу, каждый из вас стучится к ним и предлагает трубку, которая будет лежать на столе в гостиной. Там тоже что-то наркотическое, чтобы они не понимали, что происходит. После того, как убойник её раскурит, вы объясняете ему, что пришло время для незабываемого путешествия. Берёте под руку и ведёте в машину. Потом объясню, как действовать дальше. Поехали.
Пётр Васильевич выдал всем по служебному пистолету. Как и обговаривалось, все взяли по опиумной трубке, встали у назначенной каждому комнаты, повернулись лицом к Котовскому и стал ожидать сигнала.
Котовский кивнул головой. Пришло время работать.
Все зашли в свои комнаты. Арсений зашёл в довольно скромную спальню, где на кровати лежал какой-то парень, по которому было заметно, что он как минимум пару дней употреблял круглосуточно.
– Молодой человек, – разбудил убойника Арсений, – я вас не потревожил?
– А...что...где..., – крайне заспанным голосом ответил убойник, который, похоже, очень крепко спал.
– Я хотел бы вам предложить нечто такое, что вы ещё не пробовали. Возьмите эту трубку.
– А вы кто?
– А это так важно?
– Нет, ну просто...
– Вот и я об этом. Возьмите.
Арсений протянул убойнику трубку и поджёг её зажигалкой. Убойник вдохнул и буквально через тридцать секунд, судя по его выражению лица, прочувствовал эффект.
– И всё же, кто вы? – спросил убойник.
Арсений задумался. Ведь сейчас он дал ему трубку и подарил ему полчаса непередаваемой эйфории. Но через час-полтора, Сеня приставит пистолет к затылку этого человека пистолет и выстрелит. И правда, кто же он?
– Я очень интересный человек, мой дорогой друг. Называйте меня Сопроводителем. Пришло время для незабываемого путешествия. Я хочу показать вам дивный новый мир.
– Вы умеете заинтриговать.
Арсений вышел со своим убойником из комнаты в гостиную. Почему-то его внимание привлёк Геннадий и светловолосая девушка, которая была с ним. Арсений понимал, что что-то не так, но никак не мог осознать, что именно. Вдевятером они вышли на улицу, где их ожидал роскошный лимузин.
– Как тебе сервис, Сеня? – спросил Котовский. – Недурно, – ответил Арсений.
Пока они ехали к месту назначения, убойники начали в лимузине алкогольный угар. Что-то вроде последнего ужина смертника, только они не знали о том, что пьют в последний раз. Арсений не спускал глаз с Геннадия и его подопечной. Она была слишком нервной по сравнению с остальными.
Где-то через 15 минут, лимузин приехал на какой-то пустырь с огромным обрывом вниз, где волны моря бились о скалы. Почему не забивали прямо на Комбинате
– большой вопрос. Но это было прописано в инструкции и нужно было чётко действовать согласно ей.
Когда все вышли из машины, Котовский собрал убойников вместе, сопроводители остались стоять около лимузина.
– Я приветствую вас, друзья! – начал Пётр Васильевич, – сегодня мы начинаем самое настоящее духовное просвещение, а именно – несколько десятков сеансов медитаций у моря, технику которых специального для нашего отеля разработали лучшие йоги мира!
Всеобщее ликование убойников.
– Я попрошу вас встать на расстоянии одного шага друг от друга, взяться за руки и закрыть глаза. Убойники встали в линию и сделали всё то, о чём говорил Котовский. Тем временем, он жестом показал
сопроводителям, что пора.
– Вдох...выдох...- продолжил Пётр Васильевич,
– глубокий вдох...глубокий выдох... Сопроводители встали сзади своих подопечных.
– Вдох...выдох... Пистолеты направлены.
– Вдох...выдох...
Щёлкнули курки.
Вдруг подопечная Геннадия бросила руку своего
соседа, повернула голову назад и резко отскочила. Теперь щёлкнули спусковые крючки. Тишину нарушили три одновременных выстрела. Трое убойников в одночасье упали. Из их голов начала сочиться алая кровь, окропляющая землю
– Что за... – сказал Котовский, – Гена!
– Что? – с ухмылкой спросил Геннадий. – Ты давал ей трубку, чёрт тебя дери?
– А зачем?
Геннадий навёл пистолет на девушку. Она упала на колени и стала рыдать.
– Гена, а ну убрал пистолет! Живо! – крикнул Котовский.
– А что ж мне за это будет? – с той же ухмылкой на лице Геннадий.
Теперь около виска Геннадия оказался пистолет.
– Угадай, – произнёс Арсений, приставив пистолет вплотную.
– Да не смеши меня, Сеня, ты же не сделаешь этого, – сказал надменным тоном Геннадий.
– Ты, Гена, может, может и неплохой менеджер, но вот Сопроводитель из тебя хреновый.
– Почему?
– А ты договор полностью читал о приёме на работу?
– Читал.
– Плохо читал, Гена. Там написано, что нужно соблюдать Инструкцию.
– Ну и что? А ты Инструкцию читал?
– Да там написано, что я сопроводитель и что я должен её убить!
– Употребление трубки с опиумом до поездки, Гена, обязательное условие выхода убойника из комнаты.
– Ну и что?! Убери ствол, дай я сделаю то, что должен!
– Ты нарушил Инструкцию, Гена.
– Мне плевать! Уйди!
– Если ты не дал убойнику трубку, то ты не имеешь право его убивать.
На несколько десятков секунд тишина охватила всех присутствующих.
Геннадий выстрелил, но пуля вошла в землю.
– Гена... – начал Арсений.
– Ну что, что еще!? – он бросил свой пистолет и уставился в глаза Арсению.
– Согласно Инструкции...
– Плевать мне на твои инструкции, и на тебя, и на всё остальное! Дай я уже сделаю то, что нужно сделать! – прищурив глаза, прокричал Геннадий.
– Согласно Инструкции, ты не можешь её убить, ведь она не находится в состоянии эйфории, как это написано в правилах. И никто не может, даже Пётр Васильевич. Но в Инструкции сказано, что команда Сопроводителей может компенсировать оставшегося в живых убойника Сопроводителем, нарушившего Инструкцию. Мы уехали отсюда с четырьмя убойниками, тел, которые мы привезём на Комбинат, тоже должно быть четыре. Материал-то дорогой, сам понимаешь,
Глаза Геннадия наполнились животным страхом.
– Ну чего ты врёшь, а? Не было там такого!
– Часть вторая, статья двенадцать, пункт три, – холодно уточнил Арсений.
– Напридумывал тут всякого! Котовский, уведи этого психопата! – кричал Геннадий.
– Он прав, Гена, – сухо ответил Пётр Васильевич.
– В смысле он прав? В смысле он прав? Он меня убить хочет, Котовский, дурья ты башка! Котовский промолчал.
– Нет! Нет! Я не хочу умирать! Пожалуйста, дайте мне шанс, я дам ей трубку! Вот, смотрите, я просто забыл ей её дать! На, как тебя, – Геннадий пытался, всучить трубку девушке, – кури, давай, скорее кури! Чего стоишь?!
– Перестань.
– Давай, кури, а то я тебя просто так застрелю! – у Геннадия продолжилась истерика.
– Но ты же хотел её убить, Гена. Ты же сам, как садист, и до этого людей убивал и получал от этого удовольствие. Твоё мясо уже испорчено из-за стресса, но на фарш ты сгодишься, – мрачно ответил Арсений.
Геннадий упал на колени и уже был готов разрыдаться.
– Таких как ты, гнида, нужно ещё при рождении давить, чтобы они других не задевали – сказал Арсений.
– Сеня, так тебе же вернётся всё это! Вернётся, по- нял!? Тебя Бог накажет! Ты людей тут убиваешь, думаешь, что тебе ничего не будет? Да ты сразу по всем кругам ада пойдёшь, понял!? – продолжал биться в истерике Геннадий.
– Какой же ты жалкий. Пётр Васильевич... – Приступай.
Прозвучал ещё один выстрел.
В воздухе повисла мрачная тишина. Убойников и Геннадия положили в специальный большой герметичный морозильник, встроенный в багажник ли- музина.
– Пётр Васильевич, – прервал тишину Арсений, – у вас маркер есть?
– Держи, – протянул чёрный маркер Котовский. Арсений написал на лбу у Гены большую букву «Ф».
– Так, с этим разобрались. С девушкой что делать? Девушка стояла рядом и заметно напряглась.
– Вот не знаю, Сеня. Такое уже нигде не написано. Надо действовать по обстоятельствам.
– Давайте с вами вместе подумаем, Пётр Васильевич. Какие у нас есть варианты? Убить мы её не можем.
Сбросить со скалы и сказать, что она попыталась сбежать, но споткнулась и упала?
– Тоже как вариант.
– Но это уж совсем бесчеловечно. Вернуть её на Комбинат?
– Тоже можно.
– Мы её вернем и убьём через какое-то время. Помнится, был случай, когда больного раком закопали заживо, которому оставалось жить три месяца, потому что подумали, что он умер. Потом его откопали для того, чтобы он дождался момента своей смерти. Он был не в восторге от такого.
– И то верно. Есть ещё варианты?
– Знаете, Пётр Васильевич, я только сейчас задумался, что мы рядом с ней всё это время обсуждали, что с ней делать, включая инсценировку несчастного случая.
Они посмотрели на девушку. По ней было заметно, что ей уже всё равно, что с ней сделают. На улице было прохладно, поэтому Арсений накинул свою куртку на неё.
– Ладно, иди в машину, потом что-нибудь придумаем, – сказал девушке Котовский, – Сень, у меня к тебе вопрос есть, прежде чем мы поедем. Давай отойдем.
Они встали на самом краю обрыва и оба закурили.
– Сеня, вот как?
– Что именно?
– Как ты, человек без подготовки, смог без колебаний убить двоих?
Арсений тяжело выдохнул.
– Я не знаю. Но...
– Наверное, ты ещё просто не понял, что произошло. Сень, аккуратнее с этим. Когда в горах патрулиро вал, был у нас тоже один парень. Тоже молодой, как ты, мирный, мухи не обидит, в детстве ни разу не дрался. Но как стрелять начинали – он в первых рядах шёл. Человек пять убил за время службы, наверное. Анекдоты травил, в общем, душа компании. Взял и спился через полгода от мук совести. Каждый раз в кафешку около части приходил, когда уволился, каждый раз поддатый. Сразу плакать начинал, что убил чьего-то сына, чьего- то отца, чьего-то мужа. Пропал месяцев на 7, а потом его нашли замёрзшим в сугробе. Если что вдруг случится, Сеня, сразу ко мне дуй, не хочу, чтобы ты так же кончил, как он. Психолог у меня есть знакомый, просто мастер, товарищей по службе из после службы только так вытаскивал. Не затягивай, понял? И смотри на алкашку не налегай.
– Хорошо, Пётр Васильевич, договорились.
– И ещё. С девушкой-то этой что делать будем?
– Её нужно вернуть на Комбинат до следующего раза.
– Вот я её не могу теперь убить, даже когда потребуется. А вы?
– Инструкция обязывает. Смогу.
– А может...
– Что?
– Немного нарушим правила?
– Каким образом, Сень? ...
– Я предлагал её скинуть с обрыва и инсценировать несчастный случай. Но ведь необязательно скидывать её с обрыва, чтобы его инсценировать.
– Слушай-ка, и правда. И труп ведь не потребуют искать, вон оно, метров сорок будет, да и море бушует последние недели две. Оформим протокол, скажем, что вещество не подействовало, испугалась и убежала, куда глаза глядят. Как-нибудь к тебе домой провезём. Только ты...
– Тише воды, ниже травы. Из дома не выпущу под страхом смерти.
Пётр Васильевич положил руку на плечо Арсению.
– Благодаря таким, как ты, Сеня, люди ещё не превратились в животных окончательно.
– Я убил двух человек...
– Таковы были обстоятельства и ты сам это прекрасно понимаешь. Ты ведь мог и её убить, но не сделал этого, верно?
– Не знаю, почему...
– Значит, Сеня, ты человек. Настоящий непотерянный человек. В тебе осталась та крохотная крупица добра, которая отличает тебя от работника Комбината. Она не позволила тебе превратиться в такого морального урода, который теперь на фарш пойдет. Здесь таких Геннадиев восемь человек из десяти работает, честное слово. Конченые садисты, мрази и извращенцы. Дам тебе отгул до конца недели, чтобы вы там со всем разобрались и ты её в чувство привёл.
– Спасибо, Пётр Васильевич, огромное спасибо.
– Тебе спасибо, Сеня, что хоть кто-то вообще на этой грешной планете добрый остался и надежду вселяешь в светлое будущее. Далеко неидеальный, но хотя бы так. Ладно, давай, дуем обратно, мне ещё отчёт писать.
Осмотрев серый горизонт, Арсений кратко взглянул на серый, от туч, горизонт, после чего направился к лимузину.

***

Около двери подвала пятиэтажки на улице стояло два человека. Ещё двое шли по направлению к ним.
– Нам точно сюда? – спросил один другого. – Да, в письме же так было написано.
– Они тоже с нами что ли?
– Сейчас и узнаем.
Подойдя к ним поближе, Васильев и Молотов узнали в них своих одноклассников.
– О, Андрей. Какими судьбами?
– Привет, – сказал Турпаков и пожал двум другим руки.
– Не знаю, какое-то письмо пришло от неизвестного адресата, мол приходите сюда в шесть вечера.
– И нам тоже. Стоим уже минут пятнадцать. – Как думаете, кто это?
Дверь подвала открылась.
– Заходите, – сказал Поздняков. – Миша? А ты что...
– Давайте заходите, прохладно.
Когда-то этот подвал был тренажёрным залом во времена перемен. Здесь остались плакаты со знаменитыми культуристами и спортсменами, валялось несколько до сих пор не украденных блинов для штанги и ещё что-то по мелочи. К одной из стен была прикреплена большая доска с какими-то схемами, вокруг которой стояло несколько стульев и скамейка.
– Садитесь, сейчас вам всё расскажу, – Поздняков пробежался и включил свет по всему подвалу.
– Ну так что ты придумал? – спросил Турпаков.
– Я предлагаю вам всем амбициозный и крайне ри-юскованный план.
– Скажи, это как-то связано с Комбинатом? – уточнил Никита Орехов.
– Разумеется, – Поздняков окинул взглядом всех присутствующих, – я хочу предложить вам выкрасть тех, кого пустят на мясо.
Сразу же последовала неодобрительная реакция.
– Миш, ты совсем сдурел? – начал Макс Молотов,
– там охраны полно, мы с ними что делать-то будем?
– С этим всё нормально, – Поздняков достал из под
стола поблизости коробку, открыл её и показал всем несколько пистолетов.
– А это ещё у тебя откуда?! Поздняков, у тебя как вообще с головой, ты зачем нас в уголовщину втягиваешь? – возмутился Турпаков.
– Да не переживай, оно травматическое.
– Хорошо, даже если мы сейчас не будем вдаваться в подробности относительно адекватности твоей идеи. Я, наверное, – продолжил Андрей, – задам самый логичный вопрос. Миша, а нам это всё зачем?
Поздняков взял стул и сел прямо напротив Турпакова.
– А ты зачем живёшь, а, Андрейка?
– Ну сейчас доучусь, потом работать устроюсь менеджером, как и хотел.
– И зачем тебе это?
– Да как зачем-то, Миша? А семью я на что буду содержать?
– Так я тебя и спрашиваю – зачем тебе доучиваться, становиться менеджером и создавать семью?
– Хорошо-хорошо, подожди. Задам вопрос иначе. Какая нам с этого выгода?
Поздняков резко встал и кинул стул в стену.
– О какой выгоде речь может идти, если на кону стоит спасение людей? Андрей, как ты понять не можешь, что сейчас, когда ты мечтаешь о карьере менеджера и планах завести семью, вот в этом же самое время таких, как ты, забивают на мясо? Тебе не страшно самому от такой мысли?
– А я-то тут причём?
– Всегда! Вот всегда, всегда спрашивают – а я-то тут причём? А меня это каким боком касается, – Поздняков ходил по всему подвалу и разбрасывал какие-то вещи и бумаги, – а зачем, чего да почему, меня, меня ведь там нет, а? Ну раз нет, раз нет целого меня, зачем мне думать о том, где меня нет? Меня же там не будет, зачем, я обойдусь! Я ведь такой важный, зачем мне думать о чём-то, кроме себя, это ведь целый Я, такого Я больше нигде не найдёшь! Уникальный и неповторимый, не встретишь целого МЕНЯ такого, да, Андрей?
– Ты чего завёлся-то?
– Ты себя ведёшь как свинья на мясокомбинате. Постоял, поспал пожрал и сдох – ничего больше.
– Да ты!
Турпаков вскочил с места и хотел ударить Позднякова, но его вовремя остановили.
– Миш, если ты собрался таким образом набирать себе команду, могу сказать тебе точно – это не лучшая тактика, – заявил Васильев.
– А как мне тебе ещё внушить, что нужно действовать? Как всем вообще это донести, кроме как носом в собственное говно не макнуть? Ты посмотри, до чего мы дошли – людей жрём! Себя жрём, да ещё и припла- чиваем. А потом ещё и поржать можно, да, Андрей? Пожрём да поржём, вся жизнь прошла – вот лепота!
– Поздняков, прекрати паясничать, – в беседу включился Молотов, – ты под чем-то что ли?
– Нет, я трезв.
– Так, всё, – сказал Орехов, – давайте теперь мы нормально обсудим идею Миши. Миша, объясни, в чём твой замысел?
– Я хочу, чтобы мы пролезли на Комбинат и освободили убойников.
– Для чего тебе это?
– Это заставит всех задуматься о том, что нынешний порядок вещей вовсе не является нормальным. Даже если у нас ничего не получится, по телевидению ска- жут об этом, напишут в газетах. Кто-то обратит внима- ние и соберётся с инициативой всё это запретить и тог- да наши труды будут ненапрасными.
– Миш, – в разговор вновь включился Турпаков, – тут никто из нас не одобряет идею Комбината. Но мы
пока что не уверены, что...
– Андрей, не говори за всех, – сказал Орехов, – я согласен с Мишей, что это вообще не дело, что с этим надо что-то решать и даже сейчас согласен на подоб- ную авантюру.
– Отлично! – Поздняков встал со стула, – один отчаянный есть. Что по поводу остальных?
– Так как Макс мой друг, – встал со стула Васильев и подошёл к Позднякову и Орехову, – я ему не позволю идти одному.
– А как у нас с остальными? Макс?
Молотов размышлял об этом, сосредоточенно осма- тривая помещение.
– Слушай, ну мы неплохо общались, конечно. Но сейчас я не знаю, готов ли так рисковать.
– Макс, ты рискуешь не ради меня в таком случае. Ты рискуешь ради идеи.
– Твоей идеи.
– Так думают многие. Но никто не решается. А мы будем теми, Максим, кто положит конец Комбинату. Если не мы, то кто?
На сдесяток секунд томящая тишина повисла во всем помещении.
– Тогда...тогда я согласен.
– Отлично! Теперь, господин Турпаков, решение за вами.
– Если ты мне объяснишь, зачем и почему я должен рисковать, если ты сможешь меня убедить – я пойду без лишних вопросов, – холодно ответил Андрей.
– Опять эта важная задница заговорила. Турпаков, а иди ты нахер, а? Мы и вчетвером справимся.
– В следующий раз я набью тебе рожу за такие слова. А сейчас я просто уйду, – Андрей направился к выходу.
– Иди. Человечиной только не подавись, козёл,– крикнул ему Миша вслед.
– Поздняков, вот нарываешься.
– А чего ты мне сделаешь, а? Убьёшь что ли? Ну давай, иди, козёл ты бесчеловечный.
Поздняков бросил под ноги Турпакова складной нож. Андрей поднял ножик, раскрыл и пошёл прямиком к Мише.
– Андрюха, ты с ума что ли сошёл! – к нему побежали все, кроме Позднякова, пытаясь его остановить.
– А ну отошли! – Андрей стал угрожать набежавшим на него и те отошли. Он шёл прямо к Позднякову, который стоял около доски.
Подойдя к нему вплотную, Турпаков воткнул нож около головы Позднякова.
– Я в шестнадцать из горящего дома четырёх человек вытащил и сам чуть без руки остался, – тихо и злобно сказал Андрей глядя Мише прямо в глаза, – это ты мне ещё будешь говорить, максималист-теоретик, который хочет подвергнуть жизни почти незнакомых тебе людей опасности, это ты мне будешь говорить о бесче- ловечности? Я тебе назло пойду с тобой на этот Комбинат и покажу тебе, кто тут из нас более бесчеловечный.
Чтоб ты подавился.
– Так ты же это не для меня делаешь, – спокойно ответил Поздняков, – а для...
– А для кого? Для убойников, которым вообще на это наплевать? Для кого я это делаю? Это ты со своими амбициями уже готов на всё, а ты других спрашивал, надо ли им это? Мало что ли народу было, которые себя великими освободителями чувствовали и из-за их идей тысячами погибали? Вот ты, Миша, такой же, только нас гораздо меньше.
– Нет, не такой. Идея в том, что...
– Мы не можем убивать себе подобных, да! Не мо- жем, Миша, не можем! А царь не может угнетать своих холопов, пойдёмте, свергнем царя! Директор не может угнетать своих рабочих, пойдёмте, свергнем директо- ра! А я – ну вы что, я же просто передаю вам идею, какие деньги, какие идеи. Миша, а тебе-то это всё зачем?
– Я тебе уже всё рассказал, Андрей. Я не могу смотреть, как убивают людей из-за денег и мяса.
– Ты не договариваешь, Миша, я как чую, что не до- говариваешь.
– Ты параноик. Успокойся.