Конец
Арсений зашёл в комнату наблюдения.
– Доброе утро, Пётр Васильевич, – Арсений был сегодня явно в хорошем настроении.
– Доброе, Сень. Как дела-то?
– Более, чем прекрасно. Скоро пойду к руководству со своей инициативой.
– Какую?
– Я придумал для убойников хороший повод умирать. Не пропадать же моему образованию в конце концов.
– Что за повод?
– Я подготовил для них целую новую религию. Она о том, зачем они умирают и что умирают они не просто так.
– Ты же сам говорил, что религия не позволит человеку смотреть на мир объективно.
– А что им ещё остаётся делать, Пётр Васильевич? Как бы это неприятно не звучало, но они и не совсем люди. Человек наделён правами и свободами, он волен распоряжаться собой, своей жизнью, может делать практически всё, что угодно, в рамках закона, разумеется. Но посмотрите на мониторы, Пётр Васильевич. Вся жизнь убойников проходит под нашим и не только неусыпным контролем. Не жизнь это, а существование.
– Так ведь они всё равно почти всё время под наркотиками. Зачем им это?
– В отделе ОТК выяснили, что употребление наркотиков сильно портит качество мяса, особенно после употребления премортемной дозы. От них планируют вообще отказаться и ищут замену. До меня слухи об этом от знакомого, который там работает и спросил меня, что можно сделать в подобной ситуации. Сначала хотели поменять их на слабые успокоительные, но они не работают. Подключился даже штатный психолог, который хотел разработать специальные программы, ко- торые бы позволили снизить стресс перед убийством, но в итоге сошлись на том, что с детства убойникам должны объяснить, что же такое смерть и для чего они умирают. Разумеется, к такому нужно готовить с самого детства. Некая идея, которая была бы фундаментом для их жизни, чтобы они не сдрейфили в последний момент.
Пётр Васильевич задумался.
– Кстати, вот вам образец Канона, по которому они будут жить. В ближайшее время наш коллега назовётся Проповедником и всё объяснит убойникам. А что с ними ещё делать, Пётр Васильевич? – Арсений сел в кресло наблюдателя, – напрашивается самое гуманное – а давайте, мол, их выпустим. Пусть они выйдут и заживут полной жизнью. А как? Они же абсолютно для неё не приспособлены. Их выращивали, не задумываясь о том, какими они будут людьми. Вы знаете, что говорилось в одном священном писании? Если у человека отнять свободу – это и не человек вовсе.
Арсений нажал пару кнопок на панели управления, отрегулировав поток воздуха в помещении.
– Но самое грустное не это.
– А что, Сень?
– У наших убойников в принципе выбора нет. Их жизненный цикл ограничен рождением, жизнью в клетке и смертью. А ведь есть люди, которым дано право выбирать, но они накидывают на себя подобную ширму и живут под ней всю жизнь, словно роботы, боясь ме- нять привычный ритм. Они боятся ошибиться.
***
Спустя месяц тщательного изучения схем завода и отработок всех возможных ситуаций, Поздняков и его команда были готовы к проникновению на Комбинат.
Через бинокль Миша осмотрел само здание и прилегающие к нему территории.
– Так, давайте ещё раз, – начал Поздняков, – Андрей, ломаешь сетку вон у того камня, залезаешь, ставишь коробку с фейерверками и ждёшь Васильева.
– Понял, – ответил Турпаков.
– Лёха, ты сейчас бежишь к трансформатору и после того, как их подожгут, вырубаешь его. Охрана бежит проверить, что за взрывы были на улице. В этот момент отключается электричество. Резервные генераторы у них ещё только налаживают, поэтому не переживайте по поводу внезапного включения элек- тричества. Лёха, ты уводишь их. Бежишь около будки, пробегаешь через ограду и убегаешь вниз к реке. Там тебя уже ждёт катер, не очень быстрый, но у охраны нет катеров вообще, поэтому не переживай, не догонят. Самое главное – добеги до реки.
– Принято, – ответил Васильев. Поздняков повернулся к оставшимся.
– Никита, Макс, мы с вами бежим до главного входа. Когда мы с вами оказываемся там, бежим до отдела проживания убойников, просто бегите за мной и не думайте, я знаю дорогу. Когда подбегаем к входу, надеваем халаты и респираторы, чтобы спалили нас не так быстро. На вопросы сотрудников в случае чего отвечаем коротко и ясно. Тяжело и трудно, а главное – без оплаты рисков. Ещё раз спрашиваю, пока есть время – кто хо- чет отказаться, пока ещё есть время?
– Все согласны, – ответил Орехов.
– Да, все, – согласился Молотов.
– Тогда вперёд и с песней.
Вся команда разбежалась по позициям.
Всё пошло по плану. Когда Васильев оказался у трансформатора, Турпаков подорвал коробку и Васильев отвлёк охрану на себя. Миша и остальные забежали в главное здание Комбината. В самом здании кипела работа, некоторые сотрудники были занятым случившимся ЧП, поэтому это облегчило жизнь команде. Несколько сотрудников с подозрением посмотрели на Мишу и остальных, но дальше дело не пошло.
Оказавшись в отделе проживания убойников, Поздняков и остальные принялись открывать двери.
В этот момент в отдел вбежала основная охрана. Все они были хорошо экипированы и вооружены, в отличие от Миши и его команды. Против автоматов особо не повоюешь, но Поздняков, Молотов и Орехов решили сопротивляться до конца. Охрана Комбината наставила на них оружие, команда освобождения убойников сделала тоже самое.
– Оружие на пол! – крикнул начальник охраны.
– А вы заставьте нас это сделать! – ответил Поздняков.
Один из охранников спросил:
– Зачем вы тут вообще?
– Мы пришли освобождать убойников, – сказал Молотов.
Спросивший охранник улыбнулся.
– Пётр Васильевич, пусть они их освобождают, – сказал он.
– Сеня, ты что? Мы же с работы вмиг полетим!
– Да пусть, пусть. Сейчас сами всё увидите.
– Опустить оружие, – сказал Пётр Васильевич, с недоверием смотря на своего напарника.
Миша был шокирован тем, что охрана так легко согласилась с этим. Он и остальные тоже убрали пистолеты и продолжили открывать двери с комнатами, где жили убойники. Поздняков зашёл в одну из комнат, где молодой человек спал крепким сном.
– Ты свободен! – крикнул Миша, вбегая в камеру, – пошли!
– Что? Куда? Что происходит? – сонно спросил убойник.
– На свободу!
– Какую ещё свободу? О чём ты?
– Ты же понимаешь, что ты здесь делаешь?
– Да, я тут с великой целью.
– Тебя хотят пустить на мясо, о какой великой цели ты ещё говоришь?
– Я не могу отступить от Канона.
– Какого ещё Канона?
– По которому я живу.
– Чёрт! У меня нет на это времени.
Поздняков забежал в другую комнату.
– Иди, ты свободен!
– Я должен остаться здесь. Таково моё предназначение. Я не могу поступить иначе.
– Ты ведь можешь уйти и стать тем, кем ты хочешь.
– Моя цель ясна и проста. Оставь меня. Я не могу сопротивляться судьбе. Что на роду написано, так оно и будет.
Миша был ошарашен.
– Да что ты такое говоришь? Мы жизнью рисковали, чтобы тебя отсюда вытащить. Ну и чёрт с тобой! Поздняков выбежал в коридор. Туда же выбежал Молотов.
– Миша, они не хотят уходить! – крикнул Молотов.
– Что они сказали?
– Что это их предназначение.
Поздняков думал, что он оказался в каком-то кошмаре. Миша зашёл обратно в комнату к убойнику, к которому он заходил ранее.
– Да что же с вами не так? – пробормотал Миша.
В комнату зашёл молодой охранник, который предложил Позднякову попытаться освободить убойников.
Миша наставил на него пистолет.
– Не подходи!
– Я безоружен. Ну? Как успехи?
– Я не понимаю...
– Почему они не хотят уходить? А зачем?
– Но ведь...
– Ведь что? Ведь их убьют? Видишь, он, – охранник показал на убойника, – к примеру, сам это понимает. Представляешь, настоящий фаталист. Вот есть судьба, а изменить её нельзя.
Миша сел в кресло напротив кровати. Весь мир для него рухнул в одночасье.
– И ты, наверное, – продолжил охранник, – думаешь сейчас о том, что всё это было зря. И ты прав. Я слышал, что ты уже пытался сорвать открытие Комбината. Похвально, правда. Только проблема в том, что это никому не нужно. Твои страдания не нужны даже тем людям, которые против. А больше всех тех, кому вообще наплевать. Не принято здесь возмущаться, понимаешь?
Поздняков заплакал.
– Я уверен, ты хотел сделать как лучше. И ты не первый, кто так хотел сделать. Когда я был в твоём возрасте, мне тоже хотелось перевернуть мир, чтобы все жили счастливо, чтобы не было войн и насилия.
– Но теперь вы работаете здесь убийцей.
– Да, так и есть. Когда тебе будет лет тридцать, ты и сам всё поймёшь и осознаешь. В истории множество примеров, когда отдельные люди меняли очень и очень многое. Ведь эти люди ведомы чувством справедливости, которое и губит их в определённый момент. Ты, будучи борцом по своей природе, попытался изменить всё к лучшему. Но если бы ты изучал историю, ты бы знал, что нельзя изменить что-то там, где ничего не ме- няется уже сотни лет и меняться не собирается.
В комнату зашёл Пётр Васильевич. Он тяжело вздохнул и посмотрел на Мишу.
– Мы ещё не вызывали полицию, – начал Котовский, – кроме одной поломанной двери и выключенного
трансформатора вы больше не нанесли урона Комбинату. Телефон свой оставь, позвоним, за дверь только деньги отдашь и всё. Сколько тебе?
– Что? – испуганно спросил Миша.
– Лет сколько тебе?
– Восемнадцать.
– Ну и зачем тебе жизнь ломать сейчас тюрьмой? Ладно, будем считать, что инцидент исчерпан. Составлю протокол, что силами охранников Комбината нарушители были пойманы.
– А ввиду незначительности ущерба, они были отпущены, но с ними была достигнута договорённость о возмещении вреда, – добавил Белоглазов.
– Да, именно так. Всё, парень, давай дуй отсюда. Хотя подожди. Откуда у тебя и твоих друзей пистолеты?
– Это травматические.
– Такое заведение брать штурмом и с травматическими пистолетами? Вот это да. Теперь беги.
Поздняков с трудом поднялся с кресла и позвал остальных.
– Нам пора, ребят. Пойдёмте. – Миш, а... – начал Молотов.
– Да?
– А как же убойники?
– Что ты предлагаешь с ними делать? Сами они уходить не хотят, силой мы их не вытащим.
– Мы же не можем просто взять и...
– Мы не можем, Макс, мы должны. У нас нет другого выбора.
Через некоторое время, вся команда собралась на автобусной остановке неподалёку от Комбината.
– Ребят, спасибо всем огромное, – начал Поздняков, – единственное, что я хочу сказать – нам не удалось. Но мы хотя бы попытались. Да, Комбинат продолжил ра- боту, да, там продолжатся убийства. Но мы попытались. Мы попробовали. Это уже лучше, чем ничего.
– Ты сам-то как? – Орехов взял Мишу за плечо.
– Да нормально, Дим, нормально.
Миша проводил всех и остался сидеть на остановке, оставшись ждать своего автобуса.
***
В наблюдательной комнате Комбината сидели Арсений и Пётр Васильевич.
– Интересный день, Сеня, – сказал Котовский.
– А мне очень грустно, если честно, – ответил Арсений.
– Почему?
Арсений грустно взглянул на Петра Васильевича
– Парень этот слишком совестливый, – сказал Белоглазов.
– Сеня, ты что? Радуйся, вырос нормальный человек. Женится, работу найдёт, будет честным и порядочным. А уж максимализм пройдёт, сам же по себе знаешь.
– Стойкое осознание того, что ты ничего не можешь изменить, Пётр Васильевич, на человека влияет крайне деструктивно. И если ты особенно честный и совестливый. Не думаю, что паренёк это переживёт.
– Но ведь у него же есть родители. Почему же он о матери не подумает? О родных-то надо в первую очередь думать в таких ситуация.
– И у вас они есть, Пётр Васильевич. И у меня, – Арсений задумался, – были, точнее. Но ведь вы тоже поймите, что и у него своя жизнь, и своё мнение. Ну не может он в таких условиях продолжать жить, изменить он ничего не может. Зачем ему остаётся жить?
– Ради...
– Кроме родных, Пётр Васильевич. Не забывайте, ему всего двадцать, у него ещё не до конца мозги на место встали.
– Будем надеяться, что всё обойдётся.
***
Добро пожаловать в Сибирск-3.
Конец декабря. По улицам города повсюду были развешаны гирлянды и растяжки с поздравлениями и пожеланиями, в центре города поставили большую ёлку, на которую повесили целую кучу всяких игрушек и во дворах – поменьше и поскромнее. Даже в Сибирске появилось предпраздничное настроение. Все жители особенно ждали наступления Нового года, потому что это была единственная пора, когда хоть на какое-то время хотелось жить, на несколько дней пропадала эта вечная удушающая депрессия. Недолгая и хрупкая надежда на то, что хоть в следующем год у кого-то наладиться жизнь.
Поздняковы уже нарядили ёлку и устроили шикарный предпраздничный ужин.
– Ну что, Миша, – спросил Дмитрий, – какие планы на следующий год? В медицинский-то понятное дело поступишь, ты умный парень.
– Не знаю, пап. Наверное, права пойду получать.
– Наш человек! Ир, налей ещё сока, пожалуйста.
– Ну если только из-за «пожалуйста».
Все засмеялись.
– И мне, и мне! – кричал Федя.
– И тебе, конечно. Держи.
У Миши зазвонил телефон.
– Невеста что ли названивает? – улыбался Дмитрий.
– Да нет, незнакомый какой-то номер. Сейчас узнаю, секунду.
Миша очень быстро вылетел из-за стола к себе в комнату, закрыл дверь и взял трубку. – Алло.
– Миша, это я.
– Здравствуйте, я так и понял.
– Миша, мы разочарованы, что твоё нападение на Комбинат не удалось.
– Мне тоже очень жаль.
– Как же так получилось?
– Они разработали какой-то свод правил для убойников, что те не хотели выходить из камер. Втюхали им какие-то высокие идеи.
– Любопытно. У нас не было об этом информации.
– Я тоже узнал это только во время проникновения.
– Очень жаль. Действительно, форс-мажор. Но в любом случае, ни один из убойников не оказался на свободе и Павленко до сих пор директор, работы на Комбинате разумеется, тебе уже не видать.
– Я всё понимаю.
– В общем, тут прошла весточка, что хотят теперь и сафари с людьми организовать. Дело крупное, сам понимаешь. А пока... в ближайшее время ожидай несколько не очень крупных заказов. По деньгам не обидим, сам понимаешь. Очень надеемся, что больше ты нас не подведёшь.
– Я тоже очень надеюсь. Понял вас. До связи.
– До скорого.
Миша выключил телефон, вздохнул, о чём-то мимолётно задумался и вернулся на кухню, где его ждала семья.
Добро пожаловать в Сибирск-3.