Спасите наши души
Миша уже пришёл в школу, но как всегда, опаздывал на урок. В коридоре он встретил Диму Токарева. Дима был необычным парнем. В его глазах всегда присутствовала доброта, русые волосы неестественно блестели, а на руках, под рубашкой, предательски просматривались рубцы.
– Привет, Дим, – пожал Миша руку своему однокласснику.
– Привет. У нас в каком?
– В двадцать третьем.
– Ну, пошли.
Когда они зашли в класс, то чувствовалась какая-то напряжённость – все сидели очень расстроенные, а учительница по русскому языку Марина Александровна вытирала слёзы платком.
– Что-то случилось? – прервал паузу Миша.
Наталья Юрьевна уткнулась взглядом в пол, а затем медленно подняла красные от слёз глаза.
– Повесился ваш одноклассник... Егор Тимофеев.
Миша был шокирован этим известием. Он не особо был близок с Тимофеевым, тем не менее, не ожидал,что такое произойдёт.
Токарев лишь холодно осмотрел весь класс.
– А вам-то чего? Чё какие понурые-то сидите? – спросил Токарев.
– В смысле нам что, Дима? У тебя одноклассник повесился, а тебе наплевать? – окинула его Катя Озерова.
– Нет никого хуже скорбящих мудаков, – ответил Токарев,
– Озерова, а когда это тебе стало не наплевать на Тимофеева? А кто вместе с Кузнецовой его доводил? Кто его травил, если не ты и Мартынова?
– Дима, что ты себе позволяешь!? – крикнула Марина из другого конца класса
– Диман, остынь, – начал Миша, легонько ударив его в плечо
– Марина, а ты что себе позволяешь? Кто к нему на шею сел и просил «ой, Егорушка, сделай мне домашку по алгебре»? – Токарев окончательно разошёлся, не обращая внимания на остальных.
Марина ничего не могла возразить.
– Да вам тут никому дела до него не было! – начал орать Дима, – это я его с крыши стаскивал, когда он первый раз попытался с собой покончить! Я, а не вы, стадо скорбящих баранов, вам бы только харю грустную сделать и поныть о том, как вы по кому-то грусти-те, что он покинул нас, как же мы без него. А вы вообще общались с этим человеком? Яковлев, ну чего, как вы с ним общались-то, пока он живой был?
- Да вроде нормально... - вполголоса произнёс Яковлев.
– Знаю я твоё нормально, урод. А кто ему мобильник разбил по пьяни и даже не извинился? Козёл.
– Он был одним из нас. Мы все будем по нему скучать, – выкрикнул кто-то из класса.
– Кто это сказал? Кто это тявкнул из своего угла? – крикнул Токарев.
– Я, – решительно поднялся Лебедев, сжимая кулаки, готовясь ввязаться в драку
– Когда у него день рождения? Отчество мне хоть его скажи, говно со скорбящей рожей?
Лебедев замолчал.
– То-то же. Потрещите мне тут ещё, как вы по нему скорбите. Кто ещё свой язык из жопы высунет? Чего заглохли-то?
– Токарев, быстро к директору! – завопила, прервав крики, Наталья Юрьевна.
Токарев демонстративно плюнул на пол, после чего выкрикнул:
– Конченные. Что б вы все сдохли!
Развернувшись, Токарев толкнул дверь и вышел за пределы класса, громко хлопнув дверью.
***
– Окончание строительства первого в мире легального завода по производству человеческого мяса близится к своему завершению. В данный момент идут пусконаладочные работы, – отчитался главный инженер Матвиенко.
***
– Миш, я записала тебя к психологу на завтра. Сходи вечером, – Ира зашла в комнату к Позднякову.
– Зачем?
– Ты какой-то мрачный в последнее время.
– Мам, я себя нормально чувствую и мне не нужна помощь, - недовольно буркнул Миша.
– Мне Федя рассказал про сказку, которую ты на ночь читал.
– Сказка как сказка, ничего особенного. Ирина села напротив сына и пристально начала всматриваться в его глаза.
– Миш.
– Ну что?
– Меня очень сильно волнует то, что ты постоянно говоришь о смерти. И других тоже это волнует.
– И что в ней такого?
– Как что, Миша? Это же смерть.
– Кто-то собрался жить вечно?
Ира невольно вздохнула и осмотрев глазами окружение произнесла:
– Миш, это неизбежно. Да, это страшно. Но не надо постоянно о ней говорить и думать. Когда же ты будешь жить?
– А смысл? Мы ведь всё равно умрём.
– Перестань.
– А когда люди перестанут умирать?
– Вот поэтому я и хочу, чтобы ты сходил к психологу. Я прекрасно понимаю, что тебе тяжело пережить смерть Паши...
– Не говори так, - недовольно перебил ее Миша.
– Тебе тяжело это вспоминать?
– Нет, просто ты никогда не поймёшь, каково это терять лучшего друга.
Ира опять вздохнула и на этот раз закрыла глаза и на миллисекунды о свела брови вместе.
– Прости. Я действительно не смогу понять твои чувства. Но пойми и ты меня: за тебя все волнуются из- за того, что с тобой что-то не то. Просто сходи, ладно?
– Хорошо, мам. И ты меня прости, - обезнадежено протараторил Миша.
***
Наверное, сегодня был по-настоящему один из страшных дней в жизни Позднякова, ведь сегодня Комбинат выходил из тестового режима и переходил в полную силу. В двенадцать часов дня должно было состояться открытие и дегустация первой партии. Миша не знал, что ему делать в такой ситуации, поэтому единственное, что оставалось – сорвать открытие и нанести максимальный ущерб мероприятию.
Около Комбината стал стягиваться народ. Люди шли одним за другим с непонятными мыслями о происходящем. То, что когда-то было за пределами их морали, сейчас становится частью их жизни, как так?
За трибуну, находившуюся около Комбината вышел выступать кто-то из руководства.
– Рад приветствовать всех тех, кто сюда пришёл, – сказал интеллигентного вида полноватый мужчина в очках, – сегодня знаменательный день в истории Сибирска-3 – Комбинат начинает свою работу!
Прозвучали бурные аплодисменты, особенно учитывая состоявшееся событие.
– А сейчас мы бы хотели предоставить для всех бесплатную экскурсию на Комбинате. Прошу за мной. В конце экскурсии нас ожидает дегустация!
Миша всё это время стоял около толпы. Он ждал, что хоть кто-то возразит против того, что происходило. Но люди, бурно обсуждая открытие, довольно быстро двигались на предприятие. Поздняков понял, что пора действовать.
– И куда вы идёте, уроды!? – крикнул он и набросился на людей.
Он успел ударить нескольких человек по лицу, уронил двоих, но его быстро скрутила охрана Комбината и оттащила к выходу с территории и кинули прямо на асфальт около ворот, после чего один из охранников смачно харкнул в сторону Миши, а второй с ненавистью вскрикнул:
– Будет тут ещё на открытии буянить, гнида. Пошёл отсюда! –
Поздняков аккуратно поднялся, осмотрел одежду, после чего недовольно фыркнул и направился вдоль стен Комбината. Он вымотался за день, морально и физически. Пройдя пару минут, он сел на лавочку, стоящую напротив Комбината и закурил. Ему не хотелось после всего увиденного, услышанного и испытанного на своей собственной шкуре размышлять о том, как вообще подобное могло произойти.
– Давно ты куришь? – послышался голос позади.
– Мария Васильевна? - нерве пролепетал Миша откидывая зажженную сигарету в сторону
– Привет, Миша.
– Не ожидал вас здесь увидеть, - осматриваясь по сторонам произнёс Миша.
– А я тебя ожидала, – улыбнулась Мария Васильевна, – Не, я так понимаю, твоя революция?
– Конечно нет.
Мария Васильевна села около Миши.
– Миш...
– Да?
– Помнишь наш с тобой разговор, когда ты на классном часе пытался это обсудить?
– Помню.
– Я тебе тогда не сказала, а сейчас уже достаточно времени прошло. В общем, это указ сверху пришёл, что в школах такие разговоры надо пресекать, желательно с участием завуча, директора и вызовом родителей, опустив глаза проговорила
– Мария Васильевна, а почему вы тогда так
сильно нервничали из-за этого? – с особым интересом спросил Миша, – вы так серьёзно к этому отнеслись.
– Тогда я думала, что поступаю правильно. Идейная я была. Да и за работу было страшно.
– Не понимаю. По телевизору же активно об этом говорили.
Мария Васильевна сама достала пачку сигарет и задымила.
– По телевизору говорили, а в школы и другие учебные заведения. Тогда ещё не разослали указания, как преподносить такое в учебных заведениях. Нужно было время, чтобы подробнее расписать. Инструкция же пришла только через месяц, пока не прислали – вот и не обсуждали мы. А сейчас я смотрю на это всё, – Мария Васильевна затянулась, – и толку-то оно было. Всё равно сейчас без работы.
– Вам же так нравилось, зачем?
– Взяла и уволилась. Завуча нам из центра образования прислали, так она начала всем втирать про этот Комбинат, что какой это прогресс, как важны такие предприятия. Мы ей про учебный процесс, а она нам про Комбинат. Расписание составлять надо, пропуски ставить, а она всё про свой прогресс. Какой же это прогресс, когда людей на мясо пускают. Теперь я тебя полностью понимаю, Миша. Особенно после...
Мария Васильевна смотрела куда-то вдаль, чуть приоткрыв рот...
– После чего? - поинтересовался Миша.
– Ты ведь тоже задумывался, откуда же за такое короткое время у Комбината появилась первая партия мяса? Как у них вообще проводились дегустации, если между разрешением каннибализма и началом работы Комбината прошло буквально несколько лет, хотя возраст убойников должен был быть лет восемнадцать?
– Ну да.
– Ты слышал про то, что незадолго до этого пара детских домов в области сгорели?
– Слышал. И вы думаете... - прошептал Миша, осознавая всю серьезность
– Я не думаю, Миша. Я знаю. Сама лично с директором детского дома в Орловском разговаривала. Когда к нему пришли и предложили крупную сумму, чтобы забрать их, он отказался. Когда пришли и начали намекать на проблемы, он сопротивлялся до последнего, даже оружием угрожал. Говорил, что ребят они полуэчат только через его труп. А потом детский дом сгорел и кроме обгоревшего директора там никого не нашли. Да и с тем митингом, где ну...
– Паша.
– Да, где Паши...Не стало... Это ведь тоже не случайность. Его же потом нашли, он помощник Синицына, который законопроект вносил о каннибализме.
Поздняков встал со скамейки и размялся.
– Теперь я понял, Мария Васильевна, за какое дело и умереть не жалко.
– Ты же это не серьёзно? Миш, тебе жить да жить, - покачивая головой признавалась учительница, - Да, ситуация страшная, но не погибать же из-за этого.
– Погибать, – Миша посмотрел на неё, - Спасибо за интересный разговор.
Сразу же после этих слов, не дожидаясь ответной реакции, Миша встал и поплёлся дальше вдоль стен Комбината в сторону дома.