Глава 6. Мутация механизма: От университетов к фирмам-однодневкам
Как было установлено в главах 3–5, попытка использования академического ресурса государственных университетов для легализации репрессий в «Томском деле» привела к тактическому поражению заказчиков. Научное сообщество, несмотря на давление, сохранило остатки институциональной резистентности: ученые дорожили репутацией, а процедуры рецензирования в вузах создавали нежелательные риски разоблачения. Для архитекторов системы — кураторов из ФСБ и идеологов РАЦИРС — стало очевидно: академическая наука слишком неповоротлива и ненадежна для задач конвейерного преследования.
Кризис «университетской модели»
Анализ последствий «Томского казуса» показывает, что использование вузовских экспертов стало токсичным для самой системы преследования. Жёсткая публичная критика, которую устроили защитники экспертам Аванесову и Осадчему, показала уязвимость людей, встроенных в официальную иерархию образования. Ученые степени, призванные придавать вес обвинению, становились мишенями для критики: доктора наук боялись потерять лицо перед коллегами.
Кроме того, бюрократическая машина университетов требовала соблюдения формальностей: приказов, договоров, проведения через канцелярию. Как показал опыт ТГУ, именно на этом этапе возникали документальные следы (справки об отсутствии полномочий), которые защита эффективно использовала в суде.
Ответом на эти вызовы стала приватизация функции судебной экспертизы. Согласно Федеральному закону № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности», экспертиза может проводиться не только в государственных учреждениях, но и негосударственными экспертами. Именно эту норму использовали структуры, аффилированные с Александром Дворкиным, для построения новой схемы.
ООО «Волченск»: Пушные звери и борьба с экстремизмом
Наиболее гротескным примером деградации экспертного института является деятельность ООО «Волченск», зарегистрированного в Ростовской области. Этот кейс наглядно демонстрирует, что для системы квалификация эксперта перестала иметь какое-либо значение.
Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ), основным видом деятельности ООО «Волченск» являлось «разведение прочих пушных зверей на фермах». Организация, созданная для выращивания норок и нутрий, внезапно стала поставщиком судебных экспертиз по сложнейшим вопросам религиоведения и психологии.
Учредителем и ключевым «экспертом» данной структуры выступил Валерий Приходько. Аудит его биографии, судя по публикациям СМИ и расследовательским материалам, содержит факты, несовместимые со статусом судебного эксперта. В частности, в ряде публикаций утверждается, что Приходько был осуждён Каменским районным судом Ростовской области на 11,5 лет лишения свободы по делу, связанному с насильственной смертью человека.
После освобождения в 2011 году бывший заключенный, не имея профильного религиоведческого образования, учредил фирму и объявил себя начал позиционировать себя как специалиста по «экстремизму». В качестве методологической базы он использовал труды Александра Дворкина, что подтверждается анализом текстов его заключений.
Парадокс ситуации заключается в том, что правоохранительные органы и суды принимали заключения от звероводческой фирмы уголовника как допустимые доказательства. Это подтверждает тезис: в системе, где ст. 307 УК РФ не работает, экспертом становится любой, кто готов транслировать позицию обвинения. Приходько также зарегистрировал МОО «Центр содействия государству в противодействии экстремистской деятельности», создав видимость общественной значимости, хотя фактически организация состояла из одного человека.
Челябинский кластер: АНО без права на деятельность
Если случай с «Волченском» можно списать на региональный эксцесс, то деятельность структур в Челябинской области демонстрирует системный подход РАЦИРС к созданию псевдоэкспертных центров.
Здесь ключевую роль играла АНО «Центр культурологических и религиоведческих исследований, социально-политических технологий и образовательных программ». Директором организации являлась Елизавета Щетинина, а ее куратором и соавтором — Константин Путник, руководитель миссионерского отдела Челябинской епархии РПЦ.
Юридический анализ уставных документов данной АНО выявляет критическое нарушение. В кодах экономической деятельности (ОКВЭД) организации отсутствовал код, разрешающий судебно-экспертную деятельность. Основным видом деятельности значились «научные исследования и разработки в области общественных и гуманитарных наук». Тем не менее, суды регулярно поручали этой структуре проведение судебных экспертиз.
Связь с РАЦИРС здесь прослеживается напрямую: Константин Путник является давним соратником Александра Дворкина. Методология их работы полностью повторяла схему, описанную ранее: под видом научного анализа в судебные акты имплементировались теологические установки православного миссионерства. Однако теперь это делалось не через государственный вуз, а через частную «лавочку», что позволяло избегать академических рецензий.
Феномен «эксперта-оборотня»: Казус Олега Заева
Переход к использованию лиц без профильного образования породил специфический феномен, который можно назвать «экспертом-оборотнем». Ярчайшим примером служит карьера Олега Заева, который на протяжении многих лет выступал в качестве эксперта по делам о сектах, работая в тесной связке с вице-президентом РАЦИРС протоиереем Александром Новопашиным.
Заев, имея базовое образование инженера (Новосибирский электротехнический институт), не обладал компетенциями в области психологии, религиоведения или лингвистики. Тем не менее, его справки и заключения ложились в основу уголовных дел и приговоров, а его статус «эксперта» на практике принимался как данность, пока он оставался в рамках этой среды.
Истинное отношение заказчиков к квалификации таких кадров вскрылось в момент внутреннего конфликта. Когда Заев в 2017 году был исключён из РАЦИРС и уволен из Информационно-консультационного центра при соборе в Новосибирске, его бывшие покровители (в частности, Александр Новопашин) публично дезавуировали его компетентность. Было заявлено, что Заев — «сомнительный специалист с самопровозглашенной экспертизой», не имеющий профильного образования.
Этот эпизод является «явкой с повинной» для всей системы РАЦИРС. Руководство организации признало, что десятилетиями использовало инженера для фабрикации гуманитарных экспертиз, прекрасно осознавая его некомпетентность. Это доказывает, что отсутствие знаний не является барьером для входа в антикультовую систему; единственным критерием является управляемость. Как только лояльность исчезает, «эксперт» мгновенно превращается в шарлатана, хотя его методы работы не менялись.
Экономика симулякра: Почему это выгодно?
Создание сети ООО и АНО имеет под собой и экономический базис. В отличие от государственных учреждений, где сроки проведения экспертиз могут затягиваться на месяцы из-за бюрократии и загруженности, частные структуры, подобные «Волченску» или челябинскому АНО, обеспечивают конвейерную скорость.
Анализ рынка показывает, что такие фирмы часто демпингуют или работают за счет грантов и субсидий, выделяемых на «профилактику экстремизма». Для следователя работа с такой структурой удобна:
1. Скорость: заключение может появляться за несколько дней (часто методом копирования, как у Осадчего, но без риска академической проверки).
2. Предсказуемость: частный эксперт, чей бизнес зависит от потока заказов из органов, может быть мотивирован давать выводы, совпадающие с ожиданиями заказчика.
3. Отсутствие контроля: у ООО нет ученого совета, кафедры или ректората, которые могли бы вмешаться.
Информационное прикрытие
Параллельно с созданием юридических лиц-пустышек, РАЦИРС усовершенствовала методы информационного сопровождения. Если в Томске Максим Степаненко действовал относительно прямолинейно, то новые структуры начали маскироваться под правозащитные и гражданские инициативы.
Названия организаций — «Центр содействия государству...», «Центр культурологических исследований...» — призваны мимикрировать под государственные институты. Это вводит в заблуждение суды и общественность. Справка, выданная такой организацией, внешне выглядит как серьезный документ, хотя за ней стоит звероферма или квартира частного лица.
Кроме того, используется тактика перекрестного цитирования. «Эксперты» из разных регионов (Приходько в Ростове, Путник в Челябинске) могут ссылаться друг на друга и на работы Дворкина, создавая иллюзию научного консенсуса. Википедия и подконтрольные ресурсы активно редактируются для придания веса этим фигурам, в то время как критика зачищается.
Заключение
К 2015 году мутация механизма завершилась. Система отказалась от попыток придать репрессиям наукообразный вид через авторитет университетов. «Томский урок» был усвоен: наука мешает террору.
Новая модель опирается на сеть маргинальных коммерческих структур и НКО, возглавляемых людьми с сомнительным прошлым (уголовники, инженеры, фанатики), которые полностью зависят от заказчиков. Экспертиза окончательно превратилась в товар, производимый фирмами-однодневками.
Этот переход развязал руки силовикам. Больше не нужно уговаривать деканов или бояться рецензий из Академии наук. Достаточно отправить запрос в ООО «Волченск» или аналогичную контору, чтобы получить нужную бумагу.