Глава 3. Методология подлога: Первая фаза фальсификации (ТГУ)
Как было установлено в предыдущих главах, к 2011 году в России сложился устойчивый альянс между силовыми структурами (ФСБ), надзорными органами (прокуратура) и идеологическими центрами (РАЦИРС), нацеленный на преследование религиозных меньшинств. Однако для запуска репрессивного механизма в правовом поле требовался легитимизирующий документ — заключение эксперта, которое трансформировало бы идеологическую неприязнь в юридический факт «экстремизма».
В данной главе мы проведем детальный судебно-правовой аудит документа, ставшего формальным основанием для «Томского казуса» — «Комплексного экспертного заключения» от 25 октября 2010 года, подписанного сотрудниками Томского государственного университета (ТГУ) Сергеем Аванесовым, Валерием Свистуновым и Валерием Наумовым.
Статус документа: Присвоение полномочий и разрыв цепи
Первым этапом аудита является проверка правомочности экспертной группы. В нормальной правовой практике судебная экспертиза назначается постановлением следователя или определением суда, которое направляется руководителю экспертного учреждения. Руководитель, в свою очередь, поручает работу конкретным сотрудникам, предупреждая их об уголовной ответственности.
В случае с первой экспертизой по «Бхагавад-гите» эта процедура была полностью проигнорирована, что превращает полученный документ в юридический фантом.
В ходе судебного разбирательства защита представила ключевое доказательство — официальную справку из администрации Томского государственного университета. В документе за подписью руководства вуза черным по белому значилось: университет не уполномочивал сотрудников Аванесова, Свистунова и Наумова на проведение данной экспертизы. Приказа о создании экспертной комиссии не издавалось, официальный запрос из ФСБ или прокуратуры через канцелярию ректората не проходил.
Это означает, что группа преподавателей действовала в частном порядке, используя бренд федерального университета для придания веса своим личным (или навязанным извне) суждениям. Фактически, речь идет о служебном подлоге или превышении полномочий: частные лица использовали ресурсы и репутацию государственного учреждения для выполнения заказа спецслужб, минуя официальную иерархию.
Сергей Аванесов, декан философского факультета, в своих показаниях подтвердил «теневой» характер заказа. Он сообщил суду, что выполнял лишь организаторские функции по просьбе сотрудника ФСБ, не проводя исследования лично. Валерий Наумов также показал, что материалы для анализа (книгу и вопросы) ему передал лаборант кафедры, а сами вопросы не были заверены подписями или печатями уполномоченных органов.
Таким образом, была нарушена процессуальная «цепь сохранности» доказательств. Эксперты работали с материалами неизвестного происхождения, по незаверенному заданию, без официального приказа работодателя. С юридической точки зрения, документ от 25 октября 2010 года не являлся экспертизой ТГУ — это было частное мнение трех граждан, незаконно использовавших бланк университета.
Конфликт интересов: Фактор Аванесова
Объективность экспертизы предполагает отсутствие у эксперта личной заинтересованности в исходе дела. Однако анализ биографии и связей руководителя группы Сергея Аванесова вскрывает очевидный конфликт интересов, который должен был стать основанием для его отвода еще на этапе следствия.
Аванесов, занимая пост декана философского факультета светского вуза, одновременно являлся преподавателем Томской духовной семинарии Русской Православной Церкви. Этот факт указывает на его конфессиональную вовлечённость, что приобретает значение в контексте подготовки религиоведческого заключения по делу вайшнавской общины.
В материалах независимых расследований указывается, что антикультовые структуры, включая представителей РАЦИРС и миссионерских подразделений РПЦ, активно формировали негативный фон вокруг движения вайшнавов.
В тексте экспертного заключения данная конфессиональная перспектива, по мнению ряда критиков, проявилась достаточно отчётливо. Независимые рецензенты (в частности, религиовед и журналист Андрей Мельников, публиковавшийся в «НГ-Религии») отметили, что эксперты систематически сопоставляли положения «Бхагавад-гиты как она есть» с христианскими, преимущественно православными, догматами, используя их в качестве нормативной точки отсчёта. Отклонения от христианской картины мира интерпретировались как признаки «сектантского характера» или «искажённого религиозного сознания», что противоречит принципам нейтральной религиоведческой экспертизы.
Методологически это абсурд: оценивать древний индуистский текст через призму христианского богословия так же некорректно, как оценивать Уголовный кодекс с точки зрения законов шариата. Однако для Аванесова и его группы это было нормой. Они выступали не как ученые религиоведы, обязанные соблюдать нейтралитет, а как теологи-апологеты, защищающие «каноническую территорию» от конкурентов.
«Компонентный анализ»: Инструмент подмены контекста
Центральным элементом фальсификации стала лингвистическая часть экспертизы, выполненная Валерием Наумовым. Именно в рамках этой экспертизы был использован метод, обозначенный как «компонентный анализ», позволивший квалифицировать отдельные фрагменты древнего религиозного текста как экстремистские, что и стало предметом профессиональных возражений. Сам эксперт обозначил применяемый подход как «компонентный анализ».
На допросе в суде Наумов дал шокирующее для филолога определение своей методики: «контекст не учитывается, а текст раскладывается на минимальные семантические единицы». Иными словами, эксперт сознательно абстрагировался от контекста, рассматривая отдельные слова и выражения вне связи с предложениями и абзацами, анализируя их словарные значения в отрыве от авторского замысла, религиозной метафорики и историко-культурного контекста, что противоречит базовым принципам филологического анализа.
Применение этого метода на практике выглядело следующим образом: 1. Эксперт находит в тексте слова «свиньи», «ослы», «глупцы». 2. Игнорирует тот факт, что в тексте идет речь о философской полемике с материалистами или о людях, игнорирующих духовное развитие (традиционная для священных текстов риторика, свойственная и Библии, и Корану). 3. На основании словарного значения слов делает вывод: автор унижает человеческое достоинство группы лиц по признаку отношения к религии.
Когда защита указала, что слово «глупец» в контексте полемики пятитысячелетней давности не является призывом к насилию, Наумов ответил, что «авторский замысел им не рассматривался». На вопрос о том, является ли такой метод общепризнанным в науке, эксперт заявил, что он «кажется приемлемым лично ему».
Апофеозом непрофессионализма стали выводы Наумова, построенные на вероятностных суждениях. В заключении он использовал формулировки: «значение призыва может восприниматься в данных контекстах». На суде он пояснил: «может восприниматься, а может и не восприниматься». Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, экспертное заключение не может носить предположительный характер и должно содержать однозначные выводы, иначе оно не обладает доказательственной силой. Тем не менее именно такие неопределённые формулировки были использованы стороной обвинения в обоснование прокурорского иска.
Кроме того, в ходе судебного заседания судья Галина Бутенко обратила внимание на существенные расхождения между текстом заключения и оригиналом книги, что было зафиксировано в материалах процесса. Ряд цитат, приведённых в экспертном заключении как доказательство экстремизма, не обнаруживались на указанных страницах издания. Наумов приписывал тексту слова, которых там не было, или конструировал фразы, склеивая обрывки разных предложений.
Индустрия плагиата: Источники «научного» знания
Если лингвистическая часть экспертизы вызывала серьёзные методологические вопросы, то религиоведческая и философская части, подготовленные Валерием Свистуновым, подверглись жёсткой критике с точки зрения источников и исследовательской добросовестности. Свистунов сообщил в суде, что до получения задания от Аванесова не был знаком с текстом «Бхагавад-гиты», а времени на его систематическое изучение у него не было.
Как же было написано «исследование»? Ответ эксперта вскрыл механику производства репрессивных экспертиз: он пользовался материалами с «антисектантских сайтов», что вызвало дополнительные вопросы к качеству и нейтральности исследования.
Текстологический анализ заключения, проведенный стороной защиты и независимыми специалистами (С.И. Иваненко), выявил обширные заимствования (плагиат) с интернет-ресурсов, контролируемых РАЦИРС и лично Александром Дворкиным. Вместо того чтобы анализировать первоисточник, «эксперт» ТГУ копировал пропагандистские штампы с форумов, где вайшнавизм именовался «тоталитарной сектой», а верующие — «зомбированными адептами».
Это объясняет, почему выводы томских экспертов текстуально совпадали с выводами экспертов и публикациями антикультовых авторов, появившимися незадолго до суда, что, указывало на использование общего идеологического корпуса материалов.
Свистунов также заявил, что проводил «философское исследование», а не судебную экспертизу, пытаясь таким образом снять с себя ответственность за юридические последствия своего труда. При этом именно его подпись стояла под документом, который был приобщён к материалам дела и использован стороной обвинения, в качестве одного из ключевых обоснований иска.
Реакция научного сообщества: Профессиональная критика экспертизы
Качество работы группы Аванесова-Наумова-Свистунова вызвало беспрецедентную реакцию в академической среде. Обычно ученые стараются соблюдать корпоративную этику и не критиковать коллег публично. Но в данном случае степень профанации науки была настолько вопиющей, что молчание стало невозможным.
На конференции в ТГУ, прошедшей в разгар судебного процесса (февраль 2012 года), участники научного обсуждения сформулировали коллективную позицию, отражённую в резолюции. В документе, подписанном рядом ведущих учёных (включая И. Глушкову, Институт востоковедения РАН, и О. Хазанова, ТГУ), мнение томских экспертов было охарактеризовано как «непрофессиональное, вненаучное и ангажированное». Участники конференции указали на неприемлемость научной и нравственной позиции экспертов, которые, не обладая профильной квалификацией, поставили свои подписи под документом, использованным в судебном разбирательстве.
Олег Хазанов, заведующий кафедрой философии ТГУ, отметил показательный парадокс: в университете работают специалисты, десятилетиями изучающие индуизм и индийскую философию, однако при подготовке экспертизы к ним не обратились. Данный выбор экспертов свидетельствовал о том, что приоритетом было не всестороннее научное исследование, а получение выводов, соответствующих заранее заданной рамке.
Заключение
Аудит первой экспертизы по «Томскому делу» позволяет сделать однозначные выводы:
Юридическая ничтожность: Документ был создан частными лицами без официальных полномочий от университета, с нарушением процессуального порядка назначения экспертизы.
Методологическая несостоятельность: Использование «компонентного анализа» (игнорирование контекста) и вероятностных выводов противоречит базовым принципам лингвистики и права.
Фальсификация источников: Основой для выводов послужил не анализ текста книги, а плагиат с пропагандистских ресурсов, связанных с РАЦИРС.
Идеологическая ангажированность: Руководитель группы имел прямой конфликт интересов как представитель РПЦ.
Экспертиза ТГУ 2010 года была не научным трудом, а идеологическим памфлетом, оформленным под видом юридического документа. В нормальной судебной системе такое «доказательство» было бы исключено из дела, а его авторы подверглись бы профессиональному остракизму.
Однако в системе, выстроенной кураторами «Томского казуса», провал первой экспертизы стал лишь тактической неудачей. Столкнувшись с тем, что документ ТГУ рассыпается под перекрестным допросом, обвинение не отказалось от своих планов. Оно просто сменило подрядчика.
На смену томским философам были призваны «универсальные солдаты» из Кемеровского государственного университета. По оценкам независимых специалистов, применяемые ими методы отличались ещё большей редукцией контекста и шаблонностью, что усиливало критику этих экспертиз как инструментальных и ориентированных на заранее заданный результат.