7. паника
Я сидела в машине одна, пока Арсений Сергеевич вышел в магазин. Ждала постукивая ритмично пяткой по резиновому коврику под ногами. Губы уже обкусала и нервно крутила немногочисленные кольца на пальцах. Я не хотела сейчас находиться здесь. Хотелось домой.
Хоть это и происходило почти каждый день, все таки дома было как-то привычнее с этим справляться. Ну как справляться, валяться на полу или кровати и жадно хватать воздух, ожидая когда это все закончится. Я оглядывалась, крутила головой, на время приоткрывала дверь машины, что бы на холодном воздухе не терять рассудка, считала и перечисляла предметы, как когда-то сказал мне делать психолог. Это помогало, но результат был ничтожно мал. После чего тревога накатывала с новой силой. Я уткнулась себе в ноги, надевая на голову наушники, и включая свою любимую песню, что бы хоть как-то отвлечься. Делая громкость почти оглушительной.
Я не знаю сколько я просидела в таком положении, на глазах влажные следы и не большие царапины на ладошках и пальцах. Я приходила в себя, снимая с головы наушники.
Переводя взгляд за окно я увидела выходящего из магазина Арсения. Тут же стала вытирать слезы приводя себя в "порядок", хотя я понимала, что это не останется не замеченным. Он слишком внимателен.
***
Я не ожидала, что он завезёт меня домой, и тем более не ожидала, что он сейчас будет стоять на кухне и снова готовить. В черной водолазка и пиджаке такого же цвета. От него пахнет тем самым одеколоном, который как только нанести — режет нос. Всегда выглядит с иголочки, и понятно почему все в универе к нему относятся замечательно. Как там говорится, встречают по одёжке?
Я привычно сидела на кровати, но в этот раз мне невыносимо хотелось курить. Целый день меня трясёт как того наркомана, то ли от нехватки дыма в лёгких, то ли от отсутствия взаимодействия с Сашой, встречу с которой нам сорвал наш любимый препод, то ли от того, что сейчас этот человек на моей кухне, то ли от Германа, который ни слова не сказал. Мои сообщения так и оставались не прочитанными.
Времени было около 6 вечера и чем ближе к зиме, тем быстрее темнело. Я подвелась на ноги и направилась на балкон, хватая пачку с подоконника. После чего словила на себе осуждающий взгляд преподавателя. Он молчал, и я тоже. Вышла на балкон и закурила, стало гораздо легче. Я наконец-то почувствовала желанное расслабление в теле, которого так не хватало целый день. Мысленно поздравляя себя с зависимостью от сигарет.
— Спасибо, что не в квартире, — только и произнес мужчина, ставя на стол блюдо. Это гречневая каша в молоке и наверняка с двумя ложками сахара. Чего он пытается добиться тем, что готовит? Я остановилась у двери на балкон, хлопнув ней чуть сильнее чем рассчитывала.
В воспоминаниях всплыла картинка, как я маленькая, уже в пижаме с помытой головой пахнущая клубничным шампунем, сидела на кухне у Арса, и ела эту кашу перед сном, а потом бежала босыми ногами в другую комнату, падала на мягкий диван, пряталась под одеяло, что бы меня не заметил дядя и смотрела мультики, которые показывали перед сном.
Сейчас же я снова в ступоре и непонимании как мне реагировать. Я шагнула, а он полностью обернулся ко мне и просто смотрел. Я знала, что он видит мое замешательство. Мне хотелось вывернуть тарелку на пол, но в то же время бежать к столу и накинуться на несчастную кашу.
— Зачем? — ели как выдала я.
Его брови немного приподнялись, а за тем он хмыкнул. Да сколько можно хмыкать, это уже начинало бесить, хотя он в любом случае бесил. Он ничего не ответил. Все время нашего взаимодействия мы большую часть молчали, как будто старались не замечать присутствия друг друга.
Преподаватель, наливал себе кофе, не понятно от куда взявшийся у меня в квартире. Я не пила кофе, и не любила его запах. Но почему-то сейчас все напоминало, то самое беззаботное детство.
Я наконец-то села за стол, взяла и съела первую ложку. Нельзя было описать словами как меня накрыло в этот момент. Слезы сразу же выступили и я постаралась как можно быстрее их вытереть.
Он все время стоял у окна с ароматной кружкой, когда внезапно заговорил.
— Я надеялся, что тебе понравиться.
Он был прав, мне нравилось, но в тоже время это было невыносимо больно. Наверняка он не знал, что было после того как он уехал. Хотя я и думала, что при первой встрече с мамой та ему многое рассказала. Я сидела за столом, сложив руки перед собой.
— Нравится, но это не меняет моего отношения к вам. — сказала я, ожидая его реакцию. Он снова хмыкнул, наверняка с горькой улыбкой. Мне хотелось подойти его ударить.
Мы сейчас были слишком разные. Мы снова невероятно долго молчали, до момента, когда я снова отправилась на балкон. Мне сейчас безумно хотелось оказаться с Сашой, снять это долбанное напряжение, выпить с ней или снова покурить, я хотела тепла. Я знала, что получаю только ложное чувство любви, но и этого мне было достаточно.
— Не думаешь, что на сегодня уже хватит?
— Нет. — отозвалась я, сегодняшний день шел не вровень с выкуренными сигаретами, мне нужен был баланс. Но рука мужчины схватила меня за запястье, когда я попыталась пройти мимо него. Рука тут же отозвалась резкой болью, как будто вместо нескольких порезов, по мне одновременно прошлись ножами. Мгновение и я видела перед глазами пару звёздочек, а на его лице шок, видно было, что он забыл об этом. Я зашипела оседая на пол, скручиваясь и головой упираясь в колени. Мужчина тут же осел рядом, начиная извиняться и прося показать руку. Я толкнула его куда-то в грудь, то ли в плечо, но это его не остановило. Он крепко сжал мою кисть, аккуратно задирая рукав большой толстовки. Я шипела от боли, и слезы скапливались в уголках глаз. Он что-то шептал, пытался успокоить. Бинты постепенно окрашивались красным, а мужчина выругавшись побежал искать аптечку. Ещё и этого не хватало. Дыхание снова затруднялось, воздуха снова стало катастрофически не хватать. Я обессиленно застонала куда-то в руку. Как это все заебало. Руки охватило дрожью. Второй раз за день, это уже слишком даже для меня. Но где-то на подкорках билось "ты это заслужила". Арсений выбежал из ванной с контейнером аптечных средств, присаживается и берет мою руку в свою. Я позволяю ему это сделать, и он, наверное, впервые смотрит мне так открыто в глаза, со всем волнением и переживанием. Я смотрю уже заплакаными глазами. У меня дрожат губы, руки и немного тело. В груди ужасно начинает болеть. Я часто и прерывисто дышу, но все равно не могу набрать воздух. Грудная клетка часто поднимается и опускается и все тело становится ватным. Голова кружится и я пытаюсь совладать со своим телом.
— Ды-дышать не...Не выходит. Арсению хватает нескольких секунд что бы понять, что меня накрывает паничкой. В ту же секунду мужчина аккуратно хватает меня за плечи, немного встряхивая. Он привлекает мое внимание, но глаза не фокусируются на нём. Арсений шепчет мне что-то, что нужно дышать, просит смотреть на него.
— Лика, скажи что ты сейчас видишь? — В его голосе слышится дрожь, — осмотрись, что видишь?
Он снова встряхивает меня и я наконец-то фокусирую взгляд. Дышать больно на физическом уровне. Я хвастаюсь за свою кофту на груди и сжимаю ее дрожащими пальцами. Он мигом поднимается и открывает окно настежь, перед этим положив меня аккуратно на пол. Набирает стакан воды. Я скручиваюсь на полу, пытаясь снова вдохнуть.
— Говори со мной! что видишь, перечисляй! — кричит он, падая на колени. Мокрыми руками смачивает затылок и шею.
— Стол...стул, — я вздыхаю надрывисто, тело не слушается, — холодильник, окно...
— Умница, молодец, — он хвалит меня, держит за руку и я кажется рада, что сейчас не одна. — Теперь дыши, давай со мной, глубокий вдох, — он вдыхает и я повторяю за ним, чувствую его одеколон и пытаюсь отвлечься на него, на прикосновения и на предметы вокруг, — Выдох, — и он выдыхает так же медленно, повторяя это не менее десяти раз. Он хвалит снова за каждый сделанный мной вдох и выдох, гладит по волосам и спине.
Через пятнадцать минут отпускает, мне становится легче и я просто молчу. Мне неловко и я не знаю, что сейчас делать. Я поднимаюсь и сажусь на кровать. Руки все ещё дрожат.
— Часто у тебя так?
— Почти каждый день, — сразу говорю я, не видя уже причины скрывать этот факт. Это была самая сильная из них. Что теперь скажет Арсений самому богу только известно. Стена между нами постепенно рушиться и мне кажется, что это странно.
— Давай руку, их все равно нужно обработать.
Я оглядываю его, а затем опускаю взгляд, послушно протягиваю руку. Вся процедура занимает не более десяти минут. Он сидит у кровати, невольно кривиться когда осматривает порезы и шрамы, а я шиплю, когда средство касаться ран. Он бережно перематывает руки новыми бинтами и снова отходит к кухне, складывает все обратно. Я валяюсь на бок, накрывая себя пледом. Пиздец денёк.
Арсений Сергеевич никуда не уходит, хоть уже достаточно поздно. Он стоит на балконе, о чем-то размышляет, а потом звонит кому-то. Понятное дело, что я ничего не слышала из того разговора, так как дверь было плотно закрыта.
Таблетки, что он мне дал пол часа назад начали действовать и меня клонило в сон. Действительно стоило бы поспать, потому-что несколько последних недель это качественным сном сложно назвать.
Тело наконец-то расслабились и я уже начала проваливаться в сон, тревожный как и каждую ночь.
В голове крутились картинки того, как Арс снова и снова уезжал, как я все это время ждала. Я взрослая в маленьком теле, стою в комнате и прислушиваясь к очередной ссоре, в надежде, что сейчас прийдёт Арс и разберётся, поможет, успокоит. Но его нет. Никто не прийдёт. Никто не обнимет и не будет шептать успокаивающие слова. Меня охватывает какая-то паника, но я все ещё сплю, наверняка сожмурив брови во сне. Тело спало, а голова все ещё показывала картинки всплывающие одна за другой. За тем я снова вижу отца. Я одна дома, воздух в квартире спёрт и пропитан запахом алкоголя, учитывая такое огромное пространство. Дышать было сложновато. Высокий мужчина с каждым оглушительным в тишине звуком приближается ко мне, зло сжимая руки в кулаки. Маленькая я все ещё стояла на месте, прекрасно понимая, что бежать или прятаться бесполезно, меня никто не защитит, а кричать тем более бесполезно. Вроде как семья это то место где ты можешь чувствовать себя безопасно, но только не здесь и не с этим человеком. Его руки в секунду оказывается на моей шеи, крепко их зжимая в замок приподнимая меня над полом. Я касаюсь пола едва ли носками и хвастаюсь за запястья мужчины как за шанс прекратить это. Хнычу себе что-то под нос и понимаю, что воздуха уже не хватает. Вдохнуть я не могу и все тело накрывает такой паникой, что кажется мгновение и я просто могу отключиться. Последнее чего мне хотелось, что бы дядя Арс сейчас оказался здесь и все прекратилось. Горло сдавливает и на нем уже обязательно буду синяки.
Резким рывком я подрываюсь на кровати, сразу же начинаю заходиться кашлем, хватаясь руками за горло. Арсений, до этого сидящий на маминой кровати рядом подрывается следом, пытается понять что случилось, а через пару секунд протягивает мне стакан воды.
— Все-все-все, это всего лишь сон, все хорошо. — Шепчет он, пока я все ещё откашливаюсь, гладит спину и плечи, усаживается рядом. — Я рядом, всё хорошо, сейчас все в порядке. Его слова кажутся такими искренними и такими нужными. Меня душил родной отец, а сейчас у меня просто пересохло горло. Как мозг это вообще смог связать в такую картину? И только через пару минут я понимаю, что на щеках у меня слезы, снова. Я вытираю их и снова замечаю дрожащие пальцы.
— Я...Арсений Серг...— он прижимает меня к себе, не дав сказать до конца. Мне действительно этого не хватает сейчас. Настолько беспомощно я себя давно не ощущала. Сейчас я потеряна и это единственное, что я отчётливо понимала. Мы сидим в могильной тишине и я чувствую как гулко бьются мое сердце.
Арсений Сергеевич сидел со мной ещё долгое время, пока я засыпала, он снова дал мне дозу успокаивающих таблеток и капель, и долго время перебрал пряди волос, что вызывало приятные мурашки. Перед этим твердо настоял, что бы я завтра оставалось дома. Он был измучен сегодняшним днём как и я, но завтра ему на пары, а выглядит он так, будто пытался из последних сил держаться и не заснуть.
На этот раз уснуть получилось гораздо быстрее, а мысли почти что оставили меня в покое.