со вкусом голубики

начало октября

Знакомый голос продолжал говорить, о сложившейся ситуации, и о том, что обеим группам нужно наверстать упущенное за прошедший месяц, поэтому пары будут проходить почти каждый день, преимущественно последними. По большой аудитории разнеслись недовольные голоса. А я невольно зжимала кулаки.
— Так, тихо! — Повысив голос, сказал новый преподаватель. Не виноват же он, что так долго возился с переездом и позже с документами, а деканат разбирался куда впихнуть пропущенные лекции за первый месяц. — Я предвидел, что будет такая реакция, по этому предлагаю вам альтернативу — каждому, кто будет ходить на мои пары, дам дополнительные баллы на экзамене, если нет и вам лень здесь сидеть — пишете реферат. Выбор за вами. — Преподаватель улыбнулся, от чего большая часть студенток восхищённо охали, а по аудитории раздались радостные возгласы, что значило согласием большинства студентов. По лицам одногруппников и других было видно, что Арсений Сергеевич всем очень понравился.
Конечно, как тут не понравится, высокий, красивый, говорит с явным акценто, так ещё и такую лафу предлагает взамен на то, чтобы посидеть на паре. Какое-то время он ещё объяснял в каком порядке будут проходить пары, какие темы они будут изучать и какая система оценивания у них будет.
Все время я смотрела, куда угодно, но не на преподавателя. Потому-что знала, что ничего хорошего не будет. Внутри жгла обида и злость, вязким комом подкатывая к горлу. Руки холодели и невольно стисли карандаш, который в ту же секунду треснул. Нужно собраться, нужно дышать, но обида не давала того сделать. Я снова чувствовала себя маленьким ребенком. Герман знал? Тогда почему не сказал? Наконец дождавшись от преподавателя "все свободны" я рванула с места, ожидаемо привлекая к себе внимание остальных, но я не могла оставаться там ни секунды. Те все чувства и обиды, которые давно забылась, с такой лёгкостью вырывались наружу именно сейчас. Сейчас, когда и так все внутри рушилось. Я, не сбрасывая темпа, выбежала из здания, одновременно с этим доставая мятую пачку сигарет, которые сейчас были так нужны.

Конверсы все больше промокали, когда я шла по лужам, не желая их обходить — потому-что плевать. На улице начался небольшой дождь, но и на это тоже было плевать. Я зашла в ближайший магазин, что бы скупиться, так как мама должна приехать только вечером. Я пыталась отвлекать себя выбором продуктов и придумывая на ходу, что хочу приготовить. Самой есть не особо хотелось, потому-что за последнее время организм отвык от нормальной еды. Телефон зазвонил. Это был Герман, но брать трубку я не стала. Сейчас я могла только нагрубить.   Через пару минут звонок повторился, и я не глядя на экран подняла трубку.
— Ало. — Зло произнесла я, выбирая себе сыр, в молочном отделе. Ожидая распрос о том, как прошла пара у англичана.
— Ало, Лика? — рука дернулась и сыр упал на пол около ног.
— Да, мам? — уже встревоженно сказала я, снова переводя взгляд на экран. Это была мама, но как? Что это за номер? От куда она звонит? Но все тревожные мысли исчезли со следующими словами. — Я звоню с чужого номера сказать, что уже в городе, но у меня телефон разрядился ещё в электричке. Буду через пару часов.
В трубке послышался чей-то голос, мужской, и звон посуды, наверняка мама сейчас в каком-то кафе или ресторане с кем-то обсуждает рабочие моменты. Я как-то смято попрощалась вернув свой взгляд на неизвестный мне номер, поднимая упавший продукт.

Дома стоял потрясающий запах выпечки, а на плите готовились макароны и соус. Приглушённый свет над плитой и за спиной в виде гирлянд придавал уюта неживой серой квартире. Я впервые за этот отвратительный день почувствовала себя чуть расслабление, а возможно из меня уже выжали все эмоции за этот месяц. Всё это очень сильно выматывало. И когда я снова чуть не начала утопать в своих мыслях, в двери постучались. Мама! Наконец-то! Я слетела со стула и побежала открывать дверь.
Она сразу же обняла меня, не желая отпускать. Мама довольно улыбнулась, приподнимая подбородок, что бы вдохнуть запах выпечки и потрепать меня по волосам. Она устало улыбалась, но было видно, что у той хорошее настроение, а лёгкий алкоголь все ещё витал вокруг неё. Позже, когда я помогла с чемоданом и другими вещами, мы сели ужинать. Разговаривали мы долго, и эти разговоры были приятны. Уставшая женщина сообщила о новом большом проекте, который гарантирует ей повышение, по этому она уедет снова через несколько дней. Я была не против, наооброт даже рада.
Конечно я рассказала маме далеко не всё, точнее ничего из того, что происходило в универе. Разговоры только о повседневном и мне в какой-то момент показалось, что она догадывалась, почему я так тчательно избегала тему универа. Она резко замолчала и глянула мне прямо в глаза, заставляя молча отложить все свои дела.
— Кстати об этом, я сегодня задержалась, так как была в ресторане...— она ненадолго замялась, делаяя небольшу паузу, — с Арсением.
На этом моменте я поперхнулась чаем. Откашлявшись, опередила маму, которая только приоткрыла рот, что бы продолжить.
— Ты знала? — удивлённо спросила я, подаваясь вперёд.
— Что знала? — женщина опешила, не понимая моей реакции, хотя сама прекрасно понимала о чем я.
— Ты знала, что дядя Арс приедет? И о том, что он будет работать в моем универе?! Почему я узнала это только сегодня на паре и только сейчас от тебя! — я переходила на крик, потому-что чувствовала, что эмоции подпирают.
— Успокойся. — холодный тон матери отлично работал, поэтому пришлось быстро закрыть рот и сесть обратно, желая услышать хоть что-нибудь, — Во-первых, как сестра, я знала о его приезде. Во-вторых, он приехал сюда как пол месяца, я думала, что ты уже знаешь. И потом, разве это плохо, что он будет работать там, где ты учишься? Ты же его раньше так обожала. Не рада?
После последней фразы моя рука резко опустилась на стол, заставляя столовые приборы издать характерный звук.
— Мам, как я могу быть рада? Ты серьезно думаешь, что после того, как он свалил за границу, оставив нас с отцом, я до сих пор буду бросаться к нему в объятия? — я глубоко дышала, желая превести бешеное сердцебиение в норму. — Почти семь лет прошло, мам!
Я быстро поднялась и в несколько шагов преодолела квартиру. Единственным минусом этой квартиры было, то что уединиться можно было только в ванной, ну или на балконе, где я только и курила, но маме знать этого не обязательно. Я показательно захлопнула дверь, не желая продолжать этот тупой разговор. Мой взгляд уткнулся в зеркало, обводя саму себя же взглядом. А рука потянулась к другой и зжала чуть выше запястья кожу. Боль понеслась импульсом по всему телу и я судорожно выдохнула. Закрыв глаза в память врезались давно забытые воспоминания. О том, как Арсений в детстве проводил со мной время, как поднимал и подкидывал на руках, как готовил мою любимую кашу, пока я, будучи маленькой, оставалась под его присмотром у него в гостях, как он почти заменил мне отца, а потом исчез...

Брат на маму был не сильно похож. Виталина и Арсений были от разных отцов, но нашли общий язык спустя годы. Когда родилась я, Арсений с радостью ей помогал и заботился о бо мне. Будучи маленькой и глупой я считала его папой, но тот и не отрицал, потому-что действительно чувствовал себя отцом в чужой семье. Мой родной отец появлялся слишком редко, так как работа занимала большую часть времени. Прошли годы, когда Арс стал для меня другом, и я с нетерпением ждала каждого нового визита. Но похоже белая полоса в моей и маминой жизнях начинала заканчиваться, потому-что Арсения в нашем доме ставало все меньше, а ссор и криков больше. У отца начались проблемы, от чего тот начал пить. Под руку стала все чаще попадать жена, а в подальшем и я. Мне было десять, когда мне действительно стало страшно. Мама тогда упала, потеряв сознание от удара, а я тогда получила свой первый шрам на плече и пару синяков. Я все время ждала, что вот-вот секунда и появиться Арс и всех спасёт, но не через секунду и даже минуту никто не ломился в дверь. Первое разочарование.
Мама осторожничала и потокала всем желаниям мужчины, который теперь не стеснялся показывать себя настоящего. Мужчина чувствовал власть, так как денежное благополучие в, так называемой, семье зависило от него. Я боялась вообще лишний раз выглянуть из комнаты делая уроки. Или же убегала из дома до самого вечера. В один из таких вечеров мама и сообщила, что Арсений уехал в другую страну, когда я все таки пристала с допросами куда он пропал. Он больше не появится здесь, возможно никогда. Он бросил нас. Он бросил меня. Второе разочарование. Возможно для десятилетнего ребёнка это было слишком. Тем более, когда этот ребенок уже успел привязаться и считал его чуть ли не главным человеком в своей жизни. Больше не было человека, который смешил, любил и защищал. Никто больше не бегал со мной босиком по лужайке, никто больше не готовил любимых блюд, никто больше не обнимал и не щекотал, никто больше не смотрел со мной мультики и не читал сказки. Моё разочарование стремительно перерастало в ненависть и обиду на этого, когда-то родного, человека. Я настолько сильно его возненавидела, что насильно заставила себя забыть все, что раньше приносило улыбку на устах.

Почему спустя столько лет, он вернулся? Проносились в моих мыслях красной бежащей строкой. Помнит ли он меня? Блять, конечно помнит. Особенно после того, как пол своей пары сверлил взглядом последние ряды. При одной только мысли хотелось себя ударить. Каждый день наблюдать его в универе — сил не хватит. Но пока мама здесь такое не прокатит. Расскажет же.
Я вернула в комнату, когда мама уже легла спать. Наши кровати стояли рядом, поэтому я старалась как можно тише, что бы не издавать лишних звуков и не разбудить.
Почему он уехал? Почему вернулся? Какие причины этому были? Про что они говорили в ресторане? Почему мне никто не сказал? Что делать на его парах? Как теперь себя вести? Мысли не давали заснуть достаточно долгое время, поэтому в ход пошли таблетки, которые всегда лежали рядом на подоконнике. Единственная здравая мысль, которая пришла за все это время в голову, говорила о том, что мама и дядя ожидали такой реакции. Неужели настолько предсказуемая?

Утром меня разбудил чудесный запах блинов и ароматного чая, которым была заполнена вся квартира. Я проснулась около девяти. Сегодня, благо, пары начинались позже, поэтому и спешить было не к чему. После вчерашней вспышки гнева почти ничего не осталось. Только сплошные раздумия и нечитаймые взгляды мамы. Мы завтракали в тишине и собралась тоже. Было неловко, но я ещё не готова была продолжать разговор. Женщина пожелала хорошего дня, а я уже проклинала третью пару английского.
Из-за отсутствия хоть какого-то питания мой желудок отказывался принимать еду, поэтому сразу же после первой пары меня вырвало. Отвратительное зрелище.  Неконтролируемые слезы, дрожащие руки. Как это все жалко выглядит. Я не хотела, что бы кто-то застал меня такой. Таблетки, которые когда-то давно выписывал мне психиатр, успокоительные, казались единственным верным решением. Поэтому я выпила сразу две.

Сегодня с Германом они смогли увидеться только после второй пары, которая в расписании уже была четвёртой. Обговорив какие-то совершенно повседневные вещи, они разошлись. Рассказывать Герману то, что её снова случилось в туалет и то, что не давало сегодня спать, сейчас не хотелось. Во всем теле как никогда отчётливо чувствовалась усталость. Я не хотела видеть Арсения, тем более говорить с ним.
Снова я заходила в эту огромную аудиторию, с окнами в пол и брела подальше от первых парт, быстро оглядывая стол преподавателя — на том уже лежали его вещи. Меня немного так потряхивало, скорее всего от страха, а позже и от злости. Пара началась и я сразу же столкнулась с леденящим взглядом преподавателя, который тут же его отвёл. Мурашки пробежали по всему телу. Руки снова сами по себе напряглись, а ногти впивались мне в кожу. Настроение было так себе, потому-что желудок изнывал от боли. После таблеток спать хотелось невыносимо, а думать и слушать — нет. Вот так и прикрыв глаза меня затянуло в сон.
Чужой голос гласит о завершении занятия и прощаеться со студентами, те постепенно собирают свои портфели и покидают аудиторию. В помещении слышались осторожные шаги, а через секунду почувствовала почти невесомое касания плеча. Я дрогнула от неожиданности, когда сквозь пелену сна ещё и услышала голос.
— Лик, просыпайся, пары уже закончились.
Мужчина стоял и смотрел ожидая реакции, немного сгорбившись над моей фигурой. Осторожно, наверняка зная то, как я могу отреагировать. Я проморгалась и отдернула плечо, когда осознала ситуацию. Поспешно встала, собирая свои немногочисленные вещи со стола, говоря на ходу скомканное "извините". Арсений Сергеевич выпрямился и отшагул назад, пропуская меня вниз по лестнице. Его лицо сначало выглядело немного обеспокоенным, а после моих слов снова приняло выражение строгого и равнодушного преподавателя. Сердце пропускало глухие удары, а в ушах начинало звинеть. Мне показалось или он делает вид, будто тех семи лет не было? Сейчас не хотелось думать, но мысли сами твердили о том, что это все не правильно. Я же не зря столько лет пыталась все забыть, так на кой черт сейчас делать вид, что все хорошо, если это не так? Я изменилась. Все изменилось и как бы не хотелось, как раньше уже не будет.

Мужчина присел за парту, около который только что стоял. Она приняла позицию сделать вид, что мы не знакомы? Забавно, но вполне ожидаемо. Конечно, не каждый захочет вновь говорить с человеком который исчез, а потом неожиданно появляется, делая вид будто ничего не случилось. Но случилось многое и это нужно будет обсудить. Обсудить, тогда, когда оба будут готовы. А пока он поиграет по её правилам.