sextape#1
— Хорошая машина…
Взгляд Хосока блуждал по салону Дженезиса¹, восторженно впитывал сложность линий, мягко скользил по матовой серой обивке, сдержанным плавным изгибам, по мерцающим хард-кнопкам, вскользь отзеркаливал мерцание тач-экрана и серебристой эмбиентной подсветки. Это была, пожалуй, первая реплика Чона за всё время их непродолжительного маршрута по дорожным перепитиям клонящегося в неоновый от многочисленных вывесок и реклам сумрак Сеула. Тишина не была проблемой, тихо играли ненавязчивые мелодии непритязательного расслабляющего лоу-фая, но только до тех пор, пока Юнги не поспешил выключить музыку после того, как узнал с первых нот переливчато-тягучее начало sextape². Юнги услышал всего пару секунд, но их ему оказалось достоточно для того, чтобы вспомнить давление от тесной близости, лихорадочный жар во всём теле и прикосновения горячих мягких губы на своей шее. Слишком много воспоминаний...Пак любил эту песню, поэтому она здесь часто играла.
— Подвеска немного нервозная. Могли и доработать, — скромно заметил Юнги, заглушая двигатель с помощью кнопки на ключе-брелоке. — А так да…Неплохая.
Конечно, Хосок не стал придираться, его сдержанное упоение отчасти льстило Юнги. Это же не Чимин, который всю дорогу будет болтать про свою Ауди и про то, как там всё совсем по-другому, и только после совершенно мелочных придирок к «бестолково» навешанным дискам, всё той же подвеске и три-дэ приборной панели, «раздражающей глаз», скажет, что GV80 «на уровне, а то и лучше немцев» и вообще-то «очень солидный автомобиль». Но справедливости ради, когда Пак это признавал, Юнги не мог сдержать улыбки и чувствовал, что покупка этого автомобиля – чуть ли не лучшее из его вложений. Да и вообще, в Дженезисе была очень гибкая настройка сидений, так что ноги Чимина никуда не упирались, и можно было менять позы свободнее и чаще, не то что в его хвалёной S4³…
Юнги одной рукой вцепился в руль, другой потёр переносицу. У него не было ароматизатора в салоне, но его заменял пробивающийся сквозь горький табачный запах флёр развратной Чёрной Орхидеи Том Форда, которой пропиталось всё вокруг из-за Пака. Они часто спорили, женские это или мужские духи, но всё равно, вне зависимости от исхода, для Юнги это было всего лишь очередным поводом в шутку подраться с Чимином на словах. А духи были хорошие. У Мина до сих от него скручивало узлом живот.
Хосок здесь казался совершенно инородным. Испуганный и встревоженный, хоть и честно пытающийся сохранить самообладание. Смотрящий на Юнги, как смертник, нетерпеливо ожидающий долгожданного конца, как суицидник, зависший на краю оконной пропасти. Совсем запутался. Не может сделать шаг назад, но и вперёд тоже не решается.
Когда Юнги сказал, что живёт один, Хосоку, видимо показалось, что ему наконец предоставилась возможность безболезненного самоубийства. Но сейчас он явно боялся. Непонятно чего – то ли неизвестности, то ли боли. Мин очень плохо понимал мотивы Чона, но то, что они были нездоровыми – становилось всё очевиднее и очевиднее с каждой секундой. Какие проблемы Хосок надеялся решить, оказавшись с ним в одной постели? Мин не мог поверить в то, что Чон мог хотеть этого просто так.
Сейчас Юнги сам не знал, зачем привёз Хосока сюда. Обида, тупая злоба, желание сделать «назло», протолкнуть подольше предательский горький ком в горле, не дававший дышать — сейчас уже всё ушло. Хотелось просто лечь в кровать и проснуться вновь в ту пятницу не от телефонного звонка, предательскии подобравшегося к нему в то утро, а от еле слышных попыток Чимина найти футболку. Хотя они бы всё равно расстались. Подумаешь, падающий самолёт врезался в башню, вместо того, чтобы просто рухнуть посреди моря. И почему-то всё равно было невыносимо больно.
Юнги хлопнул дверью, выходя из машины. Закурил. Пачки стало хватать намного дольше. Хотя Мин, наоборот, начал больше курить, его стало преследовать першение в горле из-за постоянного кашля, а перед глазами так часто плыл дым, что ему казалось, будто он жил теперь в каком-то доселе неизвестном туманном мире. Но пропорция почему-то была именно такой – до смеха пародоксальной.
За углом мелькнул знакомый клетчатый плащ. Если этот неумеха думает, что Юнги не заметил его, то он очень ошибается. Заметил ещё в пятницу в баре, и сразу сделал выводы – узнал в манере держаться молодого себя. Может, напряженность в движениях выдала, может, абсолютная непричастность к происходящему вокруг, может, отхотническая зацикленность в немигающем взгляде. Потом Юнги видел его пару раз около университета – долговязого, в плаще не по фигуре, потерянного и глупого в каждой свой попытке казаться незаметным. Юнги разве что усмехнулся. Только кто-то совершенно безумный мог нанять для слежки за Мином такого бестолкового детектива, поэтому Юнги даже не допустил такой мысли, сразу понял, что цель начинающего сыщика – тоже Хосок. Только Юнги всё не мог взять в толк, почему жена Чона наняла такого неумеху – не хотела больше обжигаться об высокомерное поведение зажравшихся профессионалов, или просто не так уж сильно сомневалась в том, что Юнги забьёт на дело, и просто решила подстраховаться. Ну да, Мин оставил о себе не самое лучшее впечатление, основания нанять ещё одного другого детектива у неё были.
Юнги быстрым шагом достиг угла многоэтажки и громко окликнул парня, в тщетных попытках пытающегося сбежать от него.
— Ты же знаешь, кто я. Убежишь – найду.
Долговязый завис на месте и неуверенно повернулся. Юнги зажал сигарету в зубах, подошёл к незнакомцу, оценивающе осматривая его, а сам достал телефон из кармана джинс и быстро выбрал какой-то контакт. Через трель коротких гудков сказал в трубку:
— Сокджин…Посмотри-ка сегодняшние записи камер. Университетские. Должна быть там одна помеха. Длинноногая, в идиотском клетчатом плаще из секонд-хенда, прячется по углам и пытается сфоткать меня на тайваньскую мыльницу, — Мин с усмешкой кинул взгляд на дешёвенький смартфон, боязливо сжимаемый в руках своего нового знакомого. Парень смотрел исподлобья так испуганно и недоверчиво, будто подсбитая собака, ожидающая усыпления. У Юнги кольнуло в груди.
— Плащ новый…— как бы между прочим заметил долговязый, будто это в корне могло поменять ситуацию. Но да, в новом плаще и правда было как-то поприличнее стоять.
Мин нахмурился, но тут же смягчился, испустив смирительный короткий выдох:
— Ладно, в новом идиотском клетчатом плаще, — не столько для Сокджина, сколько для своего нового знакомого сказал Юнги, — Давай-давай. Что значит ты отдыхаешь? Ты итак ходишь весь в Картье, как содержанка, совесть бы имел, когда я тебе плохо платил? — Юнги со злостью кинул недокуренную сигарету себе под ноги и продолжил говорить по телефону, — Что значит ты знаешь про него? Почему мне не сказал? Забавный? — Мин вновь осмотрел жмущегося к стене парня с ног до головы. — Он? Сокджин, ты с ума сошёл что ли? А если бы он…— голос Юнги заметно сник после скомканной реплики на том конце провода, — ладно-ладно. Нет, Сокджин, я не знаю, как его зовут.
— Ким Намджун…— тут же пролепетал парень, словно по команде. Пёс, действительно пёс. Даже щенячьи глазки смотрели так грустно, будто его погладили против шерсти.
— Отстань, Сокджин, я не сваха, — Юнги оттащил телефон от уха, по его носу пробежались пренебрежительные морщинки, — сам спросишь. Всё.
Юнги сбросил. Резко развернулся и загребающим движением позвал за собой Намджуна, доберманом ждущим приказаний:
— В машину.
Хотя, скорее всего, было эффективнее взять кинуть палку и крикнуть «апорт».
— Зачем? — боязливо спросил Намджун. Он держал телефон сразу в обеих руках, что придавало его виду только ещё больше патетики.
— Третьим будешь, — повернувшись, ядовито усмехнулся Юнги, затем резко стал серьёзен:
— Поговорить надо.
Они сели в машину.
(1) – корейская марка автомобилей
(2) – имеется в виду модель Audi S4
(3) – имеется в виду песня Deftones. (Личная рекомендация послушать, если не слушали, она просто волшебная).