Тень Луны

Джаспер и Хантер вернулись домой поздней ночью, окутанные тишиной и чувством пережитого. После их откровенного разговора они еще немного посидели у таинственного озера, вслушиваясь в его безмолвное повествование.
Затем направились в обратный путь. Они не торопились, каждый шаг был выверен, каждый вздох спокоен, они шли, держась за руки, словно два заблудших путника, нашедших друг друга в бескрайней ночи, наслаждаясь этой невыразимой тишиной.
За все время пути никто из них не произнес ни слова. Джасперу не хотелось разговаривать, не хотелось анализировать — он просто желал принять и наслаждаться моментом, видимо, остатки алкоголя еще плескались в его крови, принося с собой легкую эйфорию.
Но все же, какие-то сомнения остались в его душе.
Было достаточно таких вещей, которые поставили его в тупик, но он решил не обращать на них внимания. Он хотел обсудить их с Хантером, когда придет время, когда их души будут готовы к этому. А сейчас он хотел почувствовать новые, неведомые ему ранее чувства, ощущения, которые раньше казались ему бессмысленными, чуждыми. По крайней мере, Джаспер попытается привыкнуть к этому новому, неизведанному миру, который начал открываться ему.
Придя домой, Джаспер почувствовал такое невероятное облегчение и свободу, будто все это время его душа была заперта в тесной клетке, и теперь, наконец, обрела волю. Не хватало ли ему присутствия того, кто мог просто быть рядом, молчаливо разделяя его существование? Или же ему просто было так хорошо от того, что он смог освободить свою голову от навязчивых мыслей, от гнетущего груза слов, которые он так долго не мог высказать Хантеру, боясь разрушить хрупкое равновесие?
От Джаспера и Хантера все еще исходил слабый, но ощутимый аромат ночного клуба, напоминание о проведенном времени. Поэтому Джаспер, недолго думая, заставил Хантера отправиться в душ, хотя тот снова начал было сопротивляться, как всегда, пытаясь избежать воды.
Хантер принял облик кота, его глаза горели в полумраке, и он ждал, что Джаспер, как любящий хозяин, помоет его. Тот, усмехнувшись и тихо вздохнув, поддался этому очарованию и искупал пушистого спутника. На этот раз Хантер практически не сопротивлялся, хотя было видно, что вода все еще вызывала у него некоторый дискомфорт. Но пока рядом был Джаспер, он готов был стерпеть все.
После купания Джаспер осторожно отнес кота в свою комнату, бережно вытер его пушистое тельце, снова завернул в мягкое полотенце и сам отправился в душ.
Хантер, видимо, боялся, что вода может как-то навредить Джасперу, поэтому каждый раз хотел пойти с ним, что невольно вызывало у Джаспера улыбку.
Приняв душ, он обнаружил, что забыл взять чистые вещи, поэтому, обернув полотенце вокруг бедер, направился обратно в комнату. Хантер уже сидел на кровати, одетый в свою обычную одежду, и как только его взгляд упал на Джаспера, облаченного лишь в полотенце, его глаза расширились от удивления и восторга. Он будто увидел перед собой божественное создание, от которого исходила неземная прекрасность и веяло идеалом. Джаспер будто был соткан из солнечного света и живой, упругой силы.
Его тело казалось вылепленным руками какого-то щедрого, благосклонного скульптора. Стройный, но не хрупкий; каждый мускул под гладкой кожей, с едва уловимым золотистым подтоном, обретал рельеф лишь при движении — когда он смеялся, напрягался или тянулся за чем-то.
Пресс Джаспера — это были четкие линии, словно прочерченные углем искусным художником, но при этом живые, пульсирующие. Плечи были достаточно широкими, но без грубой, нарочитой накаченности, придавая фигуре гармоничность. Спина казалась гладкой, с едва заметными, манящими впадинками у поясницы, куда так и просились пальцы, исследуя ее тайны.
Даже его ребра — те самые, что проступали при глубоком вдохе – казались изящными, а не признаком худобы. А бедра, хоть они и были скрыты под полотенцем, но его узкие, сильные очертания выдавали тень проступающих мышц, обещая скрытую мощь.
Грудь была упругой, с едва проступающими очертаниями мышц, поднималась ровно и глубоко, когда Джаспер дышал. Соски, чуть темнее золотистой кожи, казалось, были настолько чувствительны, что могли реагировать на холод или прикосновения мгновенно — словно два маленьких, нежных сигнала, выдающих то, что он будет стараться скрывать.
Джаспер остановился возле шкафа, замер на мгновение, когда ощутил на себе пристальный, всепоглощающий взгляд Хантера. Воздух между ними сгустился, стал тяжелее, обжигая кожу невидимым огнем. Ему стало как-то неловко — его веснушчатое лицо вспыхнуло ярким румянцем, а пальцы непроизвольно сжались.
Хантер не мог оторвать взгляда. Каждая деталь Джаспера — светлые пряди волос, сбившиеся на лоб, чуть приоткрытые губы, словно приглашающие к поцелую, едва заметное дрожание ресниц — казалось ему безупречной, совершенной. Он видел, как соски Джаспера напряглись под его взглядом, как его кожа покрылась мелкими, нежными мурашками.
Внизу живота разгорелось жгучее тепло, пульсирующее и настойчивое. Кровь прилила к паху, отчего плоть под тонкой тканью шорт напряглась, выдавая его неуемное, страстное желание.
— Хантер?
Голос Джаспера прозвучал хрипло, будто пропущенный сквозь обжигающий огонь. Тело его горело, по коже бегали мурашки, смешиваясь с дрожью, зарождающейся где-то глубоко внутри, в самой глубине души.
— Джаспер, Вы прекрасны...
Хантер едва сдержал стон, прикусив нижнюю губу.
Эти слова — такие простые, такие короткие, но в них было заключено все то, что он хотел бы высказать масштабно, всем своим существом.
Лицо Джаспера вспыхнуло еще ярче. Его язык машинально скользнул по нижней губе, сухой и мягкой, как лепесток розы.
Мысли путались, как тугие узлы, сердце колотилось так яростно, будто стремилось вырваться наружу, прочь из грудной клетки.
Он даже не заметил, как оказался рядом с кроватью, его пальцы уже впивались в прохладные, шелковистые волосы Хантера, чувствуя их невесомый холод. Он и сам не понял, как так получилось, как его ноги понесли его к Хантеру, но сейчас это было не важно. Утром, может быть, он испугается этого порыва, пожалеет о своей слабости. Но сейчас... сейчас единственное, чего желал его измученный страстью разум — это продолжать погружаться в эту бездну чувств.
Дыхание Хантера, горячее и обжигающее, коснулось губ Джаспера прежде, чем их кожи соприкоснулись. Миг нерешительности — словно последний вздох перед прыжком в бездну — и вот уже рот Хантера приник к его рту, мягко, но с неутолимой жадностью.
Этот поцелуй был не просто касанием губ — он был вопросом, безмолвной мольбой, страстным признанием. Губы Хантера были слегка влажные, чуть сладковатые от сдерживаемого желания, и Джаспер чувствовал, как его собственные тут же отвечают — раскрываются, позволяя углубить ласкающий нажим, отдаваясь этой волне страсти.
Руки Хантера поднялись, и, дрожа, коснулись голых боков Джаспера — оба замерли.
Кожа под пальцами Хантера была мокрой, гладкой, невероятно горячей, словно от прикосновения раскаленного металла. Он провел ладонями вверх, ощущая каждый мускул, каждый изгиб его ребер, и Джаспер вздрогнул, когда большие пальцы скользнули по напрягшимся соскам.
— М-м...
Из его горла вырывался стон, глухой, сдавленный.
Его собственные руки впивались в плечи Хантера, цепляясь за футболку, сминая ткань так, что неминуемо должны были остаться следы — не то чтобы оттолкнуть, нет... просто ему нужно было за что-то держаться, потому что колени начали подкашиваться, а в животе закручивался горячий, густой узел желания.
Хантер чувствовал это.
Чувствовал все — каждое его дыхание, каждый его вздох, каждую дрожь. Его руки схватили Джаспера за бедра, пальцы впились в плоть, причиняя приятную боль, и притянули его ближе, словно желая слиться воедино.
Джаспер сел на его бедра. Мягко. Неловко. С дрожью в ногах, будто юная лань, впервые ступившая на незнакомую тропу.
Джаспер чувствовал грубую ткань шорт, жар, пульсацию, твердость под собой, и его собственное тело, повинуясь неведомой силе, начало двигаться, прижимаясь, ища трения даже сквозь преграду одежды. Он заерзал, непроизвольно, и оба одновременно замерли от вспыхнувшей внизу живота волны наслаждения.
— Джаспер...
Хантеру пришлось прерваться, его голос превратился в сплошную хрипоту, так как Джаспер не дал ему договорить, снова накрыв его губы своими, уже без тени робости. В этом поцелуе было явное требование, нетерпение, жажда большего.
Хантер простонал прямо ему в рот — горячо, прерывисто, и этот звук ударил по Джасперу волной, от которой закружилась голова. Он не успел опомниться, как ладони Хантера скользнули вниз, к полотенцу, которое едва держалось на бедрах Джаспера.
Пальцы зацепились за край ткани — и Джаспер замер.
— «Боже...!»
Пронеслось в голове Джаспера, когда полотенце упало.
Воздух коснулся его обнаженной кожи, но это было ничто по сравнению с тем, как взгляд Хантера медленно, очень медленно скользнул вниз, по всему его телу, словно изучая каждый миллиметр.
Джаспер никогда не чувствовал себя так открыто, так уязвимо, раздетым не только телом, но и душой.
Губы Хантера оторвались от него, оставляя легкое, влажное прикосновение. Дыхание Хантера было неровным, сбившимся, и Джаспер видел, как тот сглотнул, как его кошачьи зрачки расширились, отражая всю глубину его тяги.
Руки Хантера дрожали, когда он решился коснуться — не там, не сейчас.
Сначала его пальцы обвели выступающие тазовые кости Джаспера, затем скользнули по внутренней стороне его бедер, заставляя Джаспера вздрогнуть всем телом.
Никто никогда не прикасался к нему так, с таким нежным, но страстным исследованием.
Никто никогда не смотрел на него с таким всепоглощающим голодом, с такой готовностью поглотить его целиком.
Хантер наклонился, и его губы, горячие и влажные коснулись ключицы Джаспера. Затем, медленно, словно вымеряя каждый сантиметр его кожи, словно пытаясь запомнить на ощупь, его губы скользнули ниже, останавливаясь у левого соска. Горячее дыхание Хантера обожгло напряженный, набухший бугорок до того, как язык коснулся его, и Джаспер ахнул, выгибаясь всем телом. Внизу живота скрутилось горячее, почти болезненное напряжение, будто там разгорался тайный огонь.
Когда зубы Хантера легко сомкнулись вокруг соска, по спине Джаспера пробежали мурашки, а из его налитой кровью плоти выступила прозрачная капля — не сперма, просто предательская влага, выдавшая его влечение. Джаспер сжал веки, чувствуя, как она скатывается по внутренней стороне его бедра, и мысленно умолял Хантера не замечать этого, не видеть его уязвимости, но тот уже заметил. Его большой палец поймал эту каплю, размазал по нежной коже, и Джаспер вздрогнул от смеси стыда и наслаждения, которое горело в каждой его клетке.
Хантер заметил, как тело Джаспера отзывается на его прикосновения. Это сводило его с ума. Джаспер сводил его с ума, точно также, как он сводил Джаспера.
Каждый сантиметр тела Джаспера, казалось, был создан специально, чтобы доводить его до исступления, до края безумия.
Хантер прикусил собственную губу до боли, пытаясь хоть как-то совладать с этим нахлынувшим цунами желания, но это не помогало. Его рука сжала бедро Джаспера и несильно шлепнула по нему, отчего Джаспер издал тихий, приятный слуху стон, который эхом отразился в тишине комнаты.
Пальцы Хантера неспеша коснулись его, задевая набухшие вены, которые заставляли того вздрагивать от остроты ощущений. Когда его ладонь, наконец, обхватила возбуждение Джаспера, тот резко втянул воздух, а зубы впились в собственную губу, чтобы подавить вырывающийся стон.
— Джаспер, не кусайте губы. Я хочу Вас слышать.
Голос Хантера был низким, почти умоляющим.
Его большой палец провел по чувствительной головке, собирая влагу, и Джаспер не выдержал — тихий, сдавленный звук вырвался из его груди.
— Вот так...
Хантер прошептал это как похвалу, как молитву, и повторил движение, уже более уверенно, более настойчиво, погружая Джаспера в пучину наслаждения.
Джаспер не узнавал сам себя. Его тело выгибалось, руки вцеплялись в плечи Хантера, ища опору, но не находя ее. Хантер не давал ему убежать от этих ошеломляющих ощущений, его ладонь двигалась медленно, то ослабляя хватку, то сжимая снова, заставляя каждый мускул Джаспера напрягаться в сладком ожидании.
Хантер внезапно убрал ладонь, и Джаспер издал жалобный, почти неосознанный звук — короткий, прерывистый стон, в котором смешались разочарование и невысказанная просьба. Его тело уже напряглось, готовое к кульминации, но теперь осталось на краю, дрожа от неудовлетворенного желания.
Прежде чем Джаспер успел что-то сказать, Хантер схватил его руку и прижал к себе — к выпуклости в шортах, которая оказалась куда более внушительной, чем Джаспер предполагал. Он непроизвольно сглотнул, почувствовав под пальцами размер, пульсацию, нечто живое и горячее.
— П-постой...
Попытался протестовать Джаспер, но Хантер уже стянул шорты, освобождая свою плоть, и снова притянул его руку.
Как только пальцы Джаспера, неуверенные и дрожащие, обхватили его, Хантер резко вскинул голову. Он накрыл ладонь Джаспера своей, сжал ее и провел вверх-вниз, медленно, позволяя тому почувствовать каждую прожилку, каждую каплю влаги на своей горячей коже. Из его груди вырвался низкий, приглушенный звук, нечто среднее между стоном и рыком дикого зверя. Губы обнажили стиснутые зубы, а веки судорожно дрогнули, будто это прикосновение обожгло его до глубины души. Бедра непроизвольно дернулись навстречу ладони Джаспера.
Джаспер замер на мгновение, наблюдая, как Хантер теряет над собой контроль —, его обычно спокойные и уверенные черты исказились от наслаждения, мускулы шеи напряглись, вены вздулись, а в глазах вспыхнул дикий, ненасытный огонь.
И это зрелище... это зажгло что-то внутри Джаспера, что-то первобытное, хищное.
Он ускорил движения руки, экспериментируя — сильнее сжал пальцы, надавил большим пальцем на чувствительную головку, и Хантер взвыл, вцепившись в одеяло, словно ища спасения от невыносимого удовольствия.
— Джас.. пер...
Его голос был хриплым, почти рычащим, но тут Джаспер вдруг убрал руку — точно так же, как до этого сделал Хантер, будто играя с огнем.
Тот ахнул, глаза расширились от шока и возмущения, но Джаспер уже не боялся. Наоборот — его губы дрогнули в дерзкой, почти вызывающей ухмылке. Джаспер схватил оба ствола обоими ладонями, готовясь дать Хантеру почувствовать, что такое настоящее наслаждение.
Они оба простонали, когда их тела вспыхнули единым пламенем. Джаспер водил рукой по ним, то замедляясь, то ускоряя, изучая, как меняется дыхание Хантера, как его зубы сжимаются, когда Джаспер специально ослаблял хватку, играя с его возбуждением.
Хантер не выдержал. Он набросился на него, поймал губы Джаспера в яростный поцелуй, в котором смешались и злость, и безумное, ненасытное желание.
Джаспер усмехнулся прямо в поцелуй — дерзко, вызывающе, чувствуя, как губы Хантера дрогнули в ответ, повинуясь его настроению. Он позволил тому глубже проникнуть в свой рот, их языки сплелись в горячем, страстном танце, а его рука неумолимо ускоряла свой ритм между их телами.
Джаспер первым сорвался — его тело напряглось, как тетива туго натянутого лука. Пальцы свободной руки вцепились в шею Хантера, оставляя на ней алые следы, как доказательство их бурной страсти. Глухой стон вырвался из груди, когда волны удовольствия накрыли его. Горячая жидкость забрызгала их животы, липкая и прозрачная.
Хантер не отставал. Вид Джаспера, достигшего пика наслаждения, довел его до самого края. Его собственная спина выгнулась, веки сомкнулись, и он кончил с тихим, прерывистым стоном, смешав свою горячую жидкость с жидкостью Джаспера, подтверждая их полное слияние.
Тишина.
Она окутала их, плотная и осязаемая, наполненная густым, пьянящим запахом пота, теплой кожи и чего-то более глубокого, неуловимого — того, что нельзя назвать, но что навсегда останется на кончиках пальцев, в памяти клеток, в самых потаенных уголках души.
Джаспер чувствовал, как грудная клетка Хантера поднимается и опускается под его ладонью, их сердца, еще недавно бившиеся в бешеном, разновременном ритме, постепенно замедлялись, сливаясь в один ленивый, умиротворенный пульс.
Кожа, где они соприкасались, была липкой, но ни один из них не торопился отодвигаться. Напротив — Хантер провел рукой по спине Джаспера, собирая капли пота, как будто боялся, что тот растворится в воздухе, если перестанет прикасаться, если потеряет его тепло.
В голове Джаспера мелькнули слова Брэндона, сказанные им ранее, и он усмехнулся, понимая, что друг буквально предугадал будущее, став пророком их сокровенных желаний.
— «Конечно. Взаимная дрочка — это очень срочное дело!»
Видимо, у Брэндона был особый дар предсказывать такие вещи.
Джаспер оторвался от своих мыслей, почувствовав нежные прикосновения Хантера.
Тот начал целовать его, но теперь совсем иначе. Не горячо и требовательно, как прежде, а медленно, с нежностью и трепетом, как будто перед ним была карта, и он хотел запомнить каждую точку, каждый изгиб. Его губы скользнули по виску Джаспера, затем по переносице, нашли россыпь веснушек у уголка глаза и задержались там, вдыхая тонкий, едва уловимый запах его кожи.
Джаспер вздохнул. Его веки стали тяжелыми, тело — теплым и податливым, как будто кто-то вытащил из него все кости, оставив лишь мягкость. Каждое прикосновение губ Хантера было как обещание — нежное, без слов, говорящее о заботе и понимании.
Джаспер начал чувствовать, как тело медленно погружается в тяжелую, теплую дрему. Мышцы расслабились, пальцы сами собой разжались, его тело, утратившее опору, упало на Хантера. Он не боролся с этим, просто позволил себе раствориться в этом чувстве, в этой безопасности. Его сознание уплыло, но последним, что он успел почувствовать, было как ладонь Хантера прикрыла его глаза, будто помогая уснуть глубже, уберегая от лишних впечатлений.
Спустя какое-то время, Хантер, осторожно приподняв Джаспера, уложил его на спину.
Одеяло шуршало под телом, но не потревожило его безмятежный сон. Пальцы скользнули по спящему телу — через грудную клетку, вниз, в мягкую впадину живота, остановившись на внутренней стороне бедра, где кожа была особенно тонкой и нежной.
Каким бы был Джаспер, если бы он был божеством, если он и сейчас, спящий, похож на божество, которое сошло с небес?
Приблизившись вплотную, Хантер нежно лизнул поверхность нежной кожи Джаспера, отчего тот издал неглубокий вдох, не просыпаясь. Далее последовали осторожные движения зубов — неспешные, точные, нацеленные прямо в центр чувствительности.
Однако никакой ответной реакции не последовало...
Тогда глаза Хантера вспыхнули темно-синим, как бездонные глубины океана под полярным льдом.
Там, где зубы впились в кожу, зажегся голубой свет — сначала слабый, как мерцание светлячка, потом ярче, больнее, словно от прикосновения к живому огню.
Хантер скривился, его лицо исказилось от напряжения, будто он старался удержать что-то огромное и опасное, что рвалось наружу.
Джаспер не проснулся, но его тело, подчиняясь неведомым инстинктам, воспротивилось.
Голубой свет, вспыхнув, тут же погас, словно испугавшись сопротивления.
Хантер ахнул, отпрянув назад. На его лице смешались шок и досада, отражая крах его тайных намерений.
Он попробовал снова — сильнее вжал зубы, сосредоточился, но ничего не произошло. Только красный след от укуса, обычный, человеческий, остался на нежной коже.
Хантер отстранился, его пальцы непроизвольно впились в одеяло, пытаясь унять бушующие в нем эмоции. Губы, только что обжигающие кожу Джаспера, теперь подрагивали от сдержанного раздражения.
— Этого недостаточно...
Прошептал он, его голос прозвучал как признание поражения.
Его взгляд непроизвольно скользнул вниз, к тому месту Джаспера, где скрывалось его самое сокровенное.
В горле пересохло. Прямо сейчас ему хотелось взять Джаспера, взять его полностью, завладеть им без остатка. Но Хантер резко отвел глаза, сжав веки.
Он наклонился к спящему, его губы едва коснулись уха Джаспера.
— Не переживайте, Джаспер. Я не сделаю ничего без Вашего согласия. Скоро Вы сами захотите...
***
Завеса темноты. Лишь тусклый, призрачный свет от экрана ноутбука разгонял ее, отбрасывая причудливые, пляшущие тени на стены. Это была небольшая комната, пропитанная странным, но завораживающим ароматом чего-то химического, смешанного с запахом акварельных красок.
Стены, выкрашенные в глубокий, матовый черный цвет, местами скрывались за высокими стеллажами из темного дерева, создавая атмосферу таинственности и уединения. По середине комнаты, словно остров посреди темного моря, стояла узкая кровать, а рядом с ней прикроватная тумбочка, на которой покоилась фотография в рамке. На снимке запечатлелся молодой мужчина в безупречно белом лабораторном халате, держащий на руках мальчика, чьи зеленые глаза светились искренним детским счастьем.
Небольшой шкаф, расположенный напротив кровати, стоял с приоткрытой дверцей, и в узкой щели виднелся проблеск чего-то белого. В углу комнаты возвышался массивный стол, на котором царил творческий беспорядок: зеленая лампа отбрасывала теплый свет на микроскоп, учебники с яркими закладками, исписанные тетради и, конечно же, ноутбук, который был единственным источником света.
За этим столом сидел юноша, его бледное, почти прозрачное лицо освещалось мерцающим экраном. Его взгляд был прикован к камерам — немного поврежденным, с отчетливыми следами от огня.
С легкой дрожью в пальцах он подключил одну из камер к своему ноутбуку, и на экране появился медленно ползущий прогресс-бар. Восстановление шло мучительно медленно, и это немного напрягало юношу, но в то же время внутри него разгоралась тихая, но искренняя радость от того, что камера не была повреждена полностью.
Спустя какое-то время, когда последние байты данных были восстановлены, юноша включил самую последнюю запись, несмотря на то что она была сильно повреждена. Ключевые моменты, однако, были видны.
На экране ноутбука развернулась сцена: группа ученых, объединенных общей целью, готовилась к своему эксперименту. Они поместили белого кота в изолированную, огромную камеру, похожую на стеклянный куб. После завершения всех подготовительных процедур, один из ученых, с сосредоточенным лицом, нажал рубильник, и мощный электрический заряд прошел по антенне.
Внезапно все помещение залил ослепительный голубой свет, настолько яркий, что казалось, он способен прожечь саму реальность. Когда этот свет исчез, перед глазами предстала картина хаоса: все ученые лежали на полу, вокруг царило осколочное стекло, приборы и мониторы были перевернуты и разбиты. Судя по всему, какая-то невероятно мощная сила отбросила все вокруг, будто играя своей разрушительной мощью.
Глаза юноши расширились, когда он увидел, как в центре этого хаоса появился высокий парень с длинными, развевающимися белыми волосами, где находилась камера с животным. Затем этот призрак из другого мира переместился, и уже стоял близко напротив мужчины. Этот мужчина был его отец, и сейчас, в этой искаженной записи, он ясно увидел, кто был убийцей его отца.
Высокий юноша с белыми волосами что-то сказал его отцу, но слова были недоступны, заглушенные отсутствием звука. Внезапно лаборатория вспыхнула ярким голубым огнем.
Руки юноши, сидящего за ноутбуком, сжались до белых костяшек, ногти впились в ладони, но боли он не чувствовал, поглощенный гневом. Сердце забилось так сильно, что в ушах зазвенело, заглушая все остальные звуки. Ученые, включая его отца, охваченные паникой, в один момент замерли. Огонь поглотил их полностью, оставив лишь пепел и воспоминания. Запись оборвалась.
Юноша резко захлопнул ноутбук. Кипя от злости, он схватил камеры, которые были единственным свидетельством того ужасного вечера, и швырнул их в стену, отчего те с треском разбились, превратившись в груду бесполезного стекла.
— Белый кот...
Его голос сорвался на нервный смешок, в котором смешались гнев и отчаяние.
— Какое совпадение!
Юноша истерически засмеялся, смех этот был похож на крик раненого зверя, эхом отражаясь в тишине комнаты, пропитанной запахом химикатов и акварельных красок.
***
Джаспер приоткрыл веки. Мягкие, золотистые лучи утреннего солнца ласково падали на его лицо, пробуждая его от глубокого сна. Он медленно перевел взгляд на настенные часы, их тиканье едва слышалось в тишине комнаты. Был уже полдень, солнце достигло своего зенита. Его глаза сами собой закрылись, когда он зевнул, чувствуя, как остатки сна постепенно отступают.
Джаспер машинально хотел встать, но тут же осознал, что что-то или кто-то удерживает его. Он опустил голову и увидел, что лицо Хантера было уютно уткнуто в его грудь, словно ища защиты или тепла. Одна рука Хантера была прижата к Джасперу, а вторая обнимала его за талию. Голова Хантера покоилась на руке Джаспера, которая, как оказалось, лежала на затылке спящего.
Джаспер невольно прижал Хантера к себе ближе, чувствуя прохладность его тела, и заметил, что он и Хантер были одеты. Его щеки слегка покраснели от осознания произошедшего ночью, от того, что Хантер, по всей видимости, позаботился о нем, прибрал кровать и даже одел его.
Вспоминая мимолетные моменты той ночи, его тело продолжало ощущать те нежные прикосновения, те страстные поцелуи. Джаспер прикусил губу, пытаясь не застонать от того, насколько это было приятно, насколько ново и волнующе.
Для него это было нечто совершенное, ведь в прошлых отношениях с парнями, до такого никогда не доходило, потому что Джаспер не чувствовал того самого, всепоглощающего желания, когда ты действительно хочешь кого-то.
Но с Хантером было именно так. Это его немного пугало, но, вспоминая свое недавнее решение, страх постепенно отступал, уступая место всепоглощающему желанию, жажде. Жалеть он точно не будет.
— «Ты испортил меня, Хантер...»
Усмехнулся про себя Джаспер, целуя мягкий затылок Хантера, вдыхая его сладкий, неповторимый аромат.
— «Он такой беззащитный и невинный, когда спит. Даже не подумаешь, что он может быть холодным, безэмоциональным... Неужели, я тоже тебя испортил?»
Размышлял про себя Джаспер, чувствуя, как Хантер, ласковый кот, потирается о его грудь, ища еще большего контакта.
Джаспер вздохнул, в его душе боролись противоречивые чувства. Ему все еще было трудно принять все это, всю эту стремительную близость. Было столько противоречивых моментов, что невольно задумываешься, не обманывают ли тебя, не играют ли с тобой. Вот только где и зачем.
Какая-то его часть, рациональная, хотела отстраниться, разобраться во всем, понять истинные мотивы. А вторая часть, более темная, более страстная, жаждала воспользоваться этим моментом. Именно Хантер давал ему эту возможность — возможность доминировать, возможность чувствовать себя сильным и всемогущим. Давал ему того, чего он так желал. Держать все под своим контролем, чтобы все было так, как сказал он.
Как ни старайся, но в обычном обществе так не получится, там приходится идти на компромиссы, подстраиваться. Да и с друзьями он не мог себя так вести, прекрасно осознавая, что это неправильно, что это нарушает общепринятые нормы. Поэтому ему пришлось подавить эту черту в себе, запереть ее глубоко внутри. Но Хантер позволял Джасперу быть таким с ним, и он был полностью не против, наоборот, казалось, ему это нравилось. Именно это и пугало Джаспера, но одновременно и манило, притягивало к себе, как мотылька на огонь.
Пока Джаспер предавался своим размышлениям, Хантер начал просыпаться. Открыв глаза и увидев перед собой грудь Джаспера, он, облизнув губу, нежно поцеловал ее, затем еще раз, еще раз, медленно поднимаясь выше. Джаспер втянул воздух, остро ощущая каждое прикосновение через тонкую ткань футболки, чувствуя, как по телу разливается тепло.
Добравшись до шеи Джаспера, Хантер приподнялся, нависнув над ним. Губы Хантера прикоснулись к шее Джаспера сначала едва заметно — просто теплое дуновение, заставившее Джаспера вздрогнуть всем телом. Потом медленнее, увереннее: он вдыхал его запах, пытаясь насытиться им, пока зубы легонько скользнули по чувствительной коже.
Джаспер запрокинул голову, словно цветок, тянущийся к солнцу, обнажая еще больше места для нежных прикосновений. Его пальцы вцепились в запястья Хантера, но не отталкивая — наоборот, притягивая ближе.
— Ах!
Голос Джаспера сорвался, когда Хантер, словно пробуя его на вкус, нежно, но ощутимо укусил его, оставляя на нежной коже яркий, алый след. Пальцы Джаспера инстинктивно впились в мягкие волосы Хантера.
Губы Хантера растянулись в едва заметной, довольной ухмылке. Он нежно провел языком по свежему укусу, целуя свою работу, а затем медленно отстранился от шеи Джаспера, оставив на ней легкое, но ощутимое прикосновение.
— Доброе утро, Джаспер.
Проговорил Хантер, его голос звучал игриво, а в глазах мерцала лукавая улыбка, внутренне довольный оставленным им знаком, печатью своей любви.
Джаспер перевел взгляд на Хантера, и в глубине его глаз промелькнула решимость — решимость, которая, возможно, противоречила всем правилам, всем установленным границам, но не противоречила его собственным, пробудившимся желаниям.
— Доброе...
Прошептал Джаспер, и, прежде чем Хантер успел что-либо добавить, он резко подался вперед, поймав губы Хантера в поцелуй — не робкий, не осторожный, а жадный, полный спонтанной, необузданной решимости.
— «Плевать... Пусть будет, что будет.»
Пронеслось в голове Джаспера, словно вызов судьбе.
Хантер расширил глаза от неожиданности, но лишь на мгновение. Почти сразу же в их глубине вспыхнул знакомый, дикий огонь, отражая пробудившуюся в нем страсть. Левая рука Хантера впилась в талию Джаспера, пальцы вдавились в мягкую кожу так глубоко, что точно должны были остаться синяки, как напоминание о минуте слабости.
Хантер резко оторвался, поймав запястья Джаспера одной рукой. Он пригвоздил их над головой Джаспера, прижав к подушке, и только тогда снова накрыл его губы своими, отдаваясь волне страсти.
Ответный поцелуй Хантера был разрушительным — не просто пылким, а пожирающим, словно два хищника, сошедшихся в смертельной схватке. Он кусал губы Джаспера, заставляя того открыть рот шире, его язык вторгался без спроса, исследуя каждый уголок, а его бедра прижались к паху Джаспера с такой силой, что тот невольно выгнулся от невыносимого наслаждения.
Их тела слились в едином порыве, границы между ними таяли с каждой секундой. Рука Хантера, до этого сжимавшая талию Джаспера, начала медленное, преднамеренное путешествие вниз — скользя по изгибу спины, ощущая, как по коже пробегают мурашки, пока не обхватили ягодицу. Большой палец надавил на запретную зону через тонкую ткань шорт, вызывая дрожь.
— Стой!
Не стон, не шепот, а резкий, почти испуганный окрик вырвался из Джаспера.
Хантер резко отпрянул назад. Его глаза, еще секунду назад темные от желания, теперь широко раскрылись, сканируя лицо Джаспера, пытаясь понять причину этой внезапной остановки.
Джаспер дышал часто, а пальцы его сжались так сильно, что костяшки побелели. Это было не возбуждение. Это была паника.
— Я...
Голос Джаспера звучал хрипло и неестественно. Он никогда не был в такой позиции — всегда брал, всегда доминировал, но не отдавался, не позволял себе быть уязвимым настолько.
Хантер замер на мгновение, его грудь тяжело вздымалась, но затем он медленно и нежно поцеловал Джаспера в кончик носа, успокаивая, принимая его состояние.
— Хорошо.
Прошептал Хантер, и в этом одном слове было столько всего: понимание, принятие, обещание. Его руки, еще недавно такие властные, отпустили Джаспера.
Он не стал спрашивать, не стал настаивать. Просто остановился, уважив его границы.
Хантер, еще раз поцеловав Джаспера, слез с него и вышел из комнаты, оставляя Джаспера наедине с его противоречивыми чувствами.
Джаспер уставился на дверь, за которой скрылся Хантер. Сердце бешено колотилось в груди, руки покрылись испариной, тело горело, казалось, что он вот-вот растает, как масло на раскаленном солнце. Он впервые испытывал такое испуганное, но одновременно и возбужденное состояние, но, к счастью, ему удалось сохранить разум и контроль над собой.
Он попытался восстановить дыхание, глубоко вдыхая и выдыхая. Закрыв глаза, он откинул голову назад, позволяя воспоминаниям пронестись вихрем. Все вроде начиналось так хорошо, так естественно, но Джаспер никак не ожидал такого поворота. Его также удивило поведение Хантера — его искреннее, без тени злости или обиды, понимание.
Он был искренне благодарен, что Хантер ничего не сделал, остановившись вовремя. Но то, что Хантер резко ушел, оставив его одного, заставило его испытать некоторую вину, но он тут же ее откинул. Ведь он не виноват, что его тело так отреагировало. Его безопасность волновала его больше всего, и если Хантер обиделся, что Джаспер его оставил, то это уже его проблемы.
Хотя по виду Хантера нельзя было сказать, что он испытывал обиду или злость, скорее — невинное и искреннее понимание. У Хантера была возможность продолжить, идти против воли Джаспера, но он сразу же остановился, и было видно, что он тоже испугался, испугался своих собственных желаний, возможно. Так что Джаспер вздохнул и сделал выводы, что никто ни на кого не держит обиду, ведь для этого просто нет никаких причин.
Джаспер протер глаза, стирая с них остатки сна или смятения, и, встав с кровати, направился искать Хантера. Он размышлял о том, стоит ли объяснять ему, почему Джаспер попросил остановиться, или Хантер и так все понял. Но все же решил не говорить, так как для него это было почему-то стыдно, или он просто не мог подобрать нужных слов, чтобы выразить свои чувства правильно.
Все же, это не так важно, и Джаспер решил дать себе время, чтобы все обдумать. Ведь где-то в глубине души ему было интересно, как бы все прошло, если бы они продолжили, если бы они занялись сексом, где сверху был бы Хантер. Но все же пока Джаспер не был к этому готов, поэтому он отбросил все навязчивые мысли, стараясь сосредоточиться на настоящем.
Джаспер зашел на кухню и увидел Хантера, стоящего спиной. Было видно, что он чем-то занят, возможно, режет ножом. Джаспер подошел ближе и тихо кашлянул, чтобы привлечь его внимание. Хантер сразу же обернулся. В руках он держал нож и сочный, спелый персик.
— Джаспер рассказывал, что с детства любит персики. Решил порадовать Вас.
Улыбнувшись, Хантер взял тарелку с аккуратно нарезанными персиками.
Глаза Джаспера расширились от удивления, во рту начала скапливаться слюна, предвкушая удовольствие. Он был готов отобрать тарелку и съесть все содержимое одним махом, как хищник, но вовремя себя сдержал, вспомнив о приличиях.
— Но разве они не закончились? Я вроде бы не покупал их.
Проговорил Джаспер, взяв тарелку и уставившись на Хантера, пытаясь разгадать его тайну.
— Пусть это будет секретом.
Хантер наклонился ближе к Джасперу и нежно поцеловал его в щеку.
Джаспер приподнял бровь в недоумении, как Хантеру удалось достать персики за несколько минут, но все же ему было приятно, и протестовать он не стал. Он просто обожал персики, готов был продать душу за них, не в буквальном смысле, конечно, хотя кто знает, на что он мог бы пойти ради этого лакомства.
Джаспер бережно поднял дольку персика, и в этот самый момент, когда его зубы прокусили нежную, кремово-розовую мякоть, мир будто остановился. Сладкий взрыв сока заполнил рот, растекаясь по губам, которые стали блестящими от липкого нектара, притягивая взгляд, переливаясь на свету, словно намазанные медом.
Хантер наблюдал за этой картиной с темным, завораживающим интересом, его глаза сузились, когда губы Джаспера приоткрылись.
Этого было достаточно. С молниеносной грацией, достойной дикого зверя, он притянул Джаспера за подбородок, слизывая капли сока с его губ сначала осторожными, пробующими движениями, затем все более интенсивно.
Его губы обвивали, обсасывали каждую каплю сладости, вытягивая ее долгими, тягучими поцелуями, пока Джаспер не застонал в ответ, поддаваясь этой ласке. А потом — глубже. Язык Хантера проник в его рот, словно любопытный исследователь, изучая, облизывая, вытягивая уже не персиковый сок, а сам его вкус, его сущность.
Джаспер ответил тем же, но слабее, его тело мякло под этим напором, теряя твердость, но не желание, становясь податливым, как воск.
Когда Хантер наконец отстранился, всего на пару драгоценных сантиметров, между их губами протянулась тонкая, блестящая ниточка слюны. Джаспер почувствовал, как жар разливается по щекам — он бы никогда не покраснел из-за таких, казалось бы, глупостей, но сейчас кожа горела, будто он снова стал неопытным подростком, впервые познающим глубины страсти.
Хантер засмеялся — низко, хрипло, его дыхание все еще было неровным, вырвавшимся из глубины груди.
Они переместились в гостиную, где персики все еще ждали своего часа. Джаспер устроился поудобнее, намеренно громко надкусывая сочную мякоть, пока Хантер наблюдал с не менее темным интересом, с которым хищник следит за своей добычей, не упуская ни малейшей детали.
Резко Хантер попросил Джаспера покормить его ртом, на что Джаспер, закатив глаза, отказался. Но Хантер настойчиво упрашивал, прося хотя бы раз, и Джаспер, скрывая смущение, все же выбрал спелую дольку. Он зажал ее между зубов, намеренно медленно, давая Хантеру время передумать, но тот лишь приподнял бровь, облизнул нижнюю губу, и приблизился. Их горячее дыхание смешалось с медовым ароматом персика, и в следующий миг их рты слились в горячем, всепоглощающем поцелуе.
Сочная мякоть раздавилась между их губами, теплый нектар хлынул потоком, стекая по подбородкам золотистыми каплями, словно жидкое золото. Хантер поймал убегающую струйку языком, возвращая ее обратно в поцелуй, глубже, жаднее, стремясь поглотить не только фруктовую сладость, но и самого Джаспера.
Джаспер почувствовал, как липкий сок приклеивает их губы друг к другу, язык Хантера вытягивает из его рта не только персик, но и воздух, оставляя лишь ощущение пустоты и желания.
Они разъединились только когда мякоть полностью исчезла, оставив после себя тянущиеся нити между их губами и тяжелое дыхание — слаще любого персика, насыщеннее любого вина.
Хантер откинулся на спинку дивана, его грудь тяжело вздымалась, а по подбородку медленно стекала маленькая золотистая капля сока. Он уже поднял руку, чтобы вытереться, но Джаспер резко пересел к нему на бедра, всей тяжестью придавив его к дивану, поймав его запястье.
Прежде чем Хантер успел отреагировать, Джаспер провел языком снизу вверх, собирая каплю сока. Каждое движение было медленным, гипнотическим — кончик языка скользил со скоростью падающего лепестка. Перейдя на шею, Джаспер обрисовал языком контуры адамова яблока, чувствуя, как оно дрожит под его прикосновением.
Он уже собирался продолжить свою сладкую пытку, как вдруг жесткие пальцы впились в его подбородок, резко притягивая лицо к Хантеру. Их губы столкнулись в поцелуе, который больше походил на битву, на столкновение двух стихий. Хантер кусал его нижнюю губу, а Джаспер ухмылялся прямо в этот поцелуй, торжествуя, что он заставил его сорваться.
Джаспер с трудом смог доесть несчастные дольки персиков, так как Хантер продолжал его отвлекать, постоянно вторгаясь в его личное пространство, но все же Джаспер принял строгий и невозмутимый вид, отчего Хантер, надув щеки, успокоился и спокойно смотрел на то, как Джаспер наслаждается фруктом, словно ничего не произошло.
— Кстати, хотел с тобой поговорить.
Проговорил Джаспер, отложив пустую тарелку, завершая сцену наслаждения.
— Слушаю Вас.
В глазах Хантера пылало неугасимое любопытство, в то время как лицо оставалось спокойным.
— Сегодня вечером ко мне должен прийти друг. Он останется на ночь.
— Зачем?
В голосе Хантера промелькнула нотка непонимания, пытаясь понять этот новый поворот событий.
— Провести со мной время.
Впервые, наверно, Джаспер увидел, как лицо Хантера помрачнело.
Хантер опустил глаза, которые сузились до маленьких, угрожающих щелей.
— Я не спрашиваю у тебя можно ли. Когда он придет, ты должен принять форму кота. Он не должен узнать о тебе как о человеке.
Твердо сказал Джаспер, и в его голосе прозвучала решимость.
Возможно, со стороны это могло показаться грубо, но он не хотел, чтобы его зарождающиеся отношения с Хантером как-то повлияли на его давнюю дружбу с Зейном. Он ценил эту связь и не хотел создавать никаких недоразумений.
Хантер поднял глаза на Джаспера, когда тот отвернулся. Он не знал, что сказать в ответ, ведь если Джаспер сказал так категорично, то что он мог сделать?
Но, несмотря на это, Хантер хотел кое-что выяснить, что-то, что могло бы пролить свет на их странные отношения. И, как ни парадоксально, слова Джаспера, хоть и звучали как отказ, на самом деле сыграли ему на руку.
— Хорошо.
Спокойно ответил Хантер, его голос прозвучал как шепот ветра.
Повернувшись, уголки губ Джаспера приподнялись в нежной, едва заметной улыбке. Он схватил подбородок Хантера и, притянув к себе, поцеловал его в кончик носа, оставляя на нем легкий, невесомый след.
— Это на одну ночь.
Проговорил Джаспер, его голос звучал как обещание, но в то же время как предупреждение.
Он быстро вскочил с дивана, выходя из комнаты, но не до конца скрыв легкий румянец, который выступил на его щеках. Он закрыл лицо рукой, понимая, что снова позволил себе размякнуть, когда хотел быть тверже, непоколебимее. Видимо, ему стоило привыкать к этому новому, неизведанному чувству.
Оставшееся время до тренировки Джаспер потратил на выполнение домашних дел, параллельно разговаривая с Хантером, который, казалось, решил занять себя, поинтересовавшись верит ли Джаспер в то, во что люди верят с незапамятных времен — в божества.
В реальном мире, как объяснил Джаспер, люди делятся на пять категорий духовного восприятия: Просветленные, Внимающие, Искатели, Невидящие и Помраченные.
Просветленные — это верующие высшего уровня, чья жизнь целиком была посвящена служению высшим силам. Эти люди испытывали глубокое, неразрывное единство с божеством или божествами, жили в постоянной медитации и молитвенном созерцании. Просветленные — это обычно служители храмов. Для них собственная жизнь была вторична перед великой целью обретения просветления и служения божественному миру, они видели свой путь как священный долг.
Внимающие были обычными верующими, регулярно участвовавшими в религиозных практиках, но не ставившими веру превыше всех остальных аспектов жизни. Хотя посещение храмов, молитвы и чтение священных книг являлись важными элементами их бытия, основное внимание уделялось повседневным делам и заботам. Их отношение к вере было умеренным, сбалансированным между уважением к традициям и собственными желаниями, они стремились к гармонии.
Искатели были сомневающимися людьми. Они колебались между верой и неверием, пытаясь постичь истину через личный опыт и научные объяснения, искали ответы на вечные вопросы. Время от времени Искатели сталкивались с необъяснимыми явлениями, которые вызывали недоумение и заставляли задуматься о возможностях сверхъестественных явлений. Некоторые из них периодически могли посещать места поклонения.
Невидящие были неверующими людьми. Вера не занимала никакого места в их жизни, и они ориентировались исключительно на научные факты и личные наблюдения, строя свой мир на основе логики и доказательств. Скептическое восприятие мира делало Невидящих осторожными в принятии новых идей и чувствительными к любым попыткам навязывания религиозных взглядов. Несмотря на отсутствие интереса к вопросам духа, некоторые из них признавали ценность морали и этики, приобретенной через культурное наследие общества.
И Помраченные были активными противниками веры, выступали против любого проявления религиозных практик и убеждений, считали их иллюзией. Такие люди рассматривали веру как угрозу развитию науки и прогресса, полагая ее пережитком прошлого, тормозившим человеческое развитие. Категоричный взгляд иногда приводил к конфликтам внутри общества, особенно среди тех, кто ценил традиционные ценности и мировоззрение, видя в них основу порядка.
Исходя из этого, Джаспер понял, что он с детства относился к категории Искатели. Его родители, будучи Внимающими, никогда не старались силой накрутить Джасперу желание к вере, уважая его право на собственный выбор.
Джаспер считал, что эти категории были лишь условными обозначениями, метафорами и не должны были иметь официального статуса в обществе, разделяя людей на классы. Каждый человек был уникален, и его взгляды на веру могли меняться в течение жизни, подобно течению реки.
Кто-то мог начинать как Невидящий, но позже, столкнувшись с неведомым, заинтересоваться вопросами духовного поиска и превратиться в Искателя. Другие, начинавшие как активные верующие, Просветленные или Внимающие, могли прийти к внутреннему кризису, столкнуться с сомнениями и занять позицию Помраченного.
Главное — понимать, что никто не был обязан придерживаться какой-то одной категории навсегда. Личное мировоззрение было динамичным и подверженным изменениям в зависимости от жизненных обстоятельств, переживаний и накопленного опыта, подобно живому организму.
Поэтому крайне важно было избегать предвзятых оценок и стереотипов, видя в каждом человеке личность, а не ярлык.
Слушая рассуждения Джаспера, губы Хантера невольно изогнулись в улыбке, а глаза заблестели, отражая внутренний свет. Для него было крайне важно услышать размышления и позицию Джаспера, понять его внутренний мир.
Джаспер, заметив хорошее настроение у Хантера, лишь закатил глаза, не желая показывать, насколько его тронула эта перемена.
Разобравшись с домашними делами и попрощавшись с Хантером, который, казалось, был слегка обижен, ведь он хотел пойти с Джаспером, но тот отказался, ссылаясь на необходимость сосредоточиться на тренировках, Джаспер отправился на тренировку с легким сердцем и хорошим настроением.
Сегодня по плану было не только это, но и встреча с Зейном, который предложил прогуляться, а потом уже заглянуть к Джасперу. Учитывая семейные обстоятельства Зейна, у них не было достаточно времени, чтобы поговорить и провести друг с другом время, насладиться обществом.
Джаспер ощущал небольшую тяжесть от того, что в последние дни колко относился к Зейну. Его не оставляли в покое мысли о Хантере, поэтому ему хотелось тишины и уединения, чтобы во всем разобраться, и когда с Хантером, казалось бы, все было решено, Джаспер наконец смог вернуться к своему обычному состоянию и спокойно проводить время с Зейном.
Джаспер заметил, что Зейн ему не писал в последние дни, что было для него необычно. Обычно, даже несмотря на их незначительные ссоры, Зейн всегда присылал какую-то смешную фотку или просто что-то рассказывал, поддерживая связь. А тут от него ничего не было. Джаспер сделал вывод, что скорее всего у Зейна до сих пор не наладились дела, и ему просто нужно дать больше времени, или, возможно, что-то случилось.
Сегодня он должен был это выяснить.
Джаспер поднимался по ступенькам, почти достигнув входа в университет, но краем глаза заметил идущего навстречу Эндрю, который смотрел вниз, погруженный в свои мысли, и в ушах у него были наушники.
— Эндрю!
Крикнул Джаспер, привлекая внимание Эндрю. Тот снял наушники и через несколько секунд уже стоял рядом с Джаспером.
— Привет.
Эндрю улыбнулся, легонько помахав рукой, приветствуя Джаспера.
— А ты чего с другой стороны пришел, если твой дом в другой стороне?
Проговорил Джаспер, указывая позади себя.
— Ах, мне нужно было кое-что сделать. Не важно! Пошли на тренировку.
Нервно ответил Эндрю, заходя в университет.
На лице Джаспера изобразилось недопонимание. Бровь приподнялась, но он решил не заострять на этом внимание, хотя прекрасно заметил смущенное и нервное лицо Эндрю.
Он последовал за ним.
Пока они переодевались, никто из них ничего не говорил.
Они вообще редко разговаривали, только если нужно было что-то узнать, а так не разговаривали как обычные знакомые. В какой-то степени Джаспер считал Эндрю немного странным. Эндрю же старался вести себя максимально тихо, почти незаметно, и только, как заметил Джаспер, более-менее шевелился, когда дело касалось Брэндона.
Недавно он и остальные узнали, что Эндрю и Брэндон учились в одной школе, и было странно, что Брэндон его не помнит, и вообще Брэндон вел себя с Эндрю как обычно, частенько его подбадривая, но Эндрю ни разу не упомянул, что они учились в одной школе.
Хоть по словам Эндрю они не были близки в школьное время, но, как считал Джаспер, можно было бы хотя бы раскрыть этот факт, ведь это было бы интересно.
Было заметно, что Брэндон этого не знает, ведь Джаспер был уверен, что он бы давал намеки по отношению к Эндрю, но они были словно чужими людьми, разделенными невидимой стеной. Возможно, между ними что-то и случилось, но Джаспер не хотел вдаваться в подробности.
Он не хотел лезть в чужие дела, пока не произошло ничего стоящего его внимания, ничего, что выходило бы за рамки обыденности.
Джаспер и Эндрю вошли в спортзал. Парни и тренеры уже провели разминку и начали дорабатывать навыки, оттачивая свое мастерство.
Николас сидел на скамейке для зрителей с скучным выражением лица, наблюдая за подготовкой остальных. Но заметив Джаспера и Эндрю, грусть будто испарилась, и с легкой улыбкой он помахал им, подозвав к себе.
Джаспер и Эндрю подошли к Николасу и сели рядом с ним, столкнувшись кулаками.
— Ты чего сидишь, словно выжатый лимон?
Спросил Джаспер, обратив внимание на то, как тренер Холт буквально изматывал Брэндона, заставляя его без конца прыгать.
— Отдыхаю от тренера. Задолбался подбирать мячи.
Тихим, едва слышным голосом проговорил Николас, надеясь, что его жалоба не достигнет ушей тренера.
— Я все слышал!
Раздался строгий голос Холта.
Николас тут же смущенно усмехнулся, почесав затылок.
— О, Эндрю! Иди сюда. Джаспер, сделай разминку и тоже подойди.
— Хорошо!
Крикнули оба парня хором.
Эндрю, будто испуганный кролик, подбежал к тренеру Холту и Брэндону, а Джаспер лишь вздохнул, взглянув на Тайлера и Майкла, которые самоотверженно выполняли передачи под бдительным наблюдением тренеров Картера и Рейеса.
— Откуда укусы?
Шепотом, с игривой ноткой в голосе, спросил Николас, лукаво играя бровями.
— Кот покусал.
Закатив глаза, проговорил Джаспер, мысленно проклиная себя за то, что позволил Хантеру оставить следы на столь видном месте.
Николас лишь усмехнулся, решив не докапываться до истины, ведь, как оказалось, он все понял без лишних слов.
— Жаль, что вы пришли поздновато. Услышали бы, что случилось с Брэндоном.
Проговорил Николас, подзывая Джаспера, чтобы тот провел разминку с ним за компанию.
— От него кто-то забеременел?
— Ха-ха-ха, пока нет!
Ответил Николас, его смех прозвучал как раскатистый гром.
— Тогда удиви.
— Брэндону под дверью оставили розу.
Глаза Джаспера расширились от удивления, а руки замерли в воздухе.
— Розу? Серьезно?
— Ага. Он сказал, что такое уже случалось и не раз. Никаких записок нет, просто цветок.
Николас пожал плечами.
— Есть предположения, кто это может быть?
— Пф, это мог быть кто угодно из его бывших партнеров, но мы сократили подозрения до людей из университета, так как первый раз розу оставили, когда он только поступил. Но это не облегчило задачу, учитывая, что Брэндон почти со всем университетом переспал.
— Когда у него уже отсохнет...
Джаспер фыркнул, закатив глаза.
— Какой ты добрый.
Николас ухмыльнулся, пожимая плечами.
— Поменьше болтовни!
После разминки и нескольких упражнений, каждый из парней занялся индивидуальной тренировкой под чутким наблюдением тренеров, оттачивая свои навыки до совершенства.
Далее последовали общие тренировки, несколько напряженных раундов против тренеров, где парни, к своему удивлению и удовольствию, вышли победителями в каждом.
Под конец они собрались за столом, погрузившись в оживленное обсуждение некоторых особенностей и информации об командах противников, которую они знали, и которая была доступна.
Тренеры не хотели разрабатывать готовые стратегии, ведь на площадке все может резко поменяться, превратив любые расчеты в пыль. Они хотели, чтобы ребята сами составили себе тактические планы, проявив смекалку и находчивость.
Все, что тренеры могли им дать, они уже дали, и теперь оставалось только верить в их победу.
Они еще немного поболтали, делясь впечатлениями и предвкушая предстоящие события, и разошлись. Так как завтра был последний день перед соревнованием, тренеры решили не планировать тренировку, а дать парням долгожданный свободный день, чтобы они могли отдохнуть и восстановить силы.
Джасперу пришло сообщение от Зейна, что он ждет его в кафе.
По дороге, Джаспер внезапно почувствовал резкую боль в районе внутренней стороны бедра. Боль была обжигающая, словно к его коже прислонили раскаленное железо. Джаспер инстинктивно сжал место, где горело, пытаясь облегчить страдания. Но спустя несколько секунд боль быстро исчезла, как и появилась, оставив лишь легкое ощущение покалывания.
Мимо Джаспера проходила девушка, которая, заметив, что человеку больно, быстро подошла и участливо спросила, все ли хорошо.
Джаспер, натянув улыбку, успокоил девушку, сказав, что, наверно, просто свело мышцу.
Девушка беспокойно кивнула, выражая свое сочувствие, пожелала хорошего вечера и пошла дальше по своим делам.
Убедившись, что боль окончательно пропала, Джаспер продолжил свой путь. Такую странную, обжигающую боль он чувствовал впервые, но решил, что, возможно, просто перенапрягся во время тренировки.
Джаспер зашел в маленькое, уютное кафе.
Внутри царила приятная атмосфера домашнего уюта: мягкие кресла, деревянные столы, приглушенный свет ламп, создающий ощущение комфорта и спокойствия. Стены украшали картины известных художников, а полки были заставлены книгами и небольшими сувенирами, придавая месту особый шарм.
В дальнем углу Джаспер заметил Зейна, разговаривающего по телефону. Судя по его выражению лица, разговор был ему неприятен.
Увидев приближающегося друга, Зейн быстро завершил звонок и, встав со своего места, буквально набросился на Джаспера с объятиями, выражая свою радость.
— Джаспер! Я так соскучился!
Его голос звучал искренне и радостно.
— Я тоже рад тебя видеть. Отпусти меня!
Джаспер попытался высвободиться из объятий.
Только когда Джаспер ущипнул Зейна, тот отстал, и они оба сели за стол друг напротив друга.
На столике перед ними было изысканное блюдо на большой тарелке, которая занимала большую часть стола: горячее мясо, приготовленное в традиционном стиле с добавлением свежих трав и специй, источающее восхитительный аромат. Рядом расположилась порция свежей пасты с обжаренными лесными грибами и нежнейшей сырной заправкой, покрытая россыпью ароматной зелени.
Трапезу дополняли теплые, свежеиспеченные булочки с мягкой сердцевиной и легкой хрустящей корочкой, а также классический гарнир из сладковатой тушеной брюссельской капусты с небольшим количеством масла, придающим ей особый вкус.
А также стояла большая бутылка колы.
— Надеюсь, ты голоден. Я угощаю.
Сказал Зейн, протягивая руку к бутылке.
Джаспер кивнул и приступил к еде, ощущая, как его вкусовые рецепторы пробуждаются от предвкушения.
Мясо медленно таяло во рту, оставляя нежный, насыщенный вкус, булочка с ее тонким, хрустящим слоем и воздушной серединой казалась идеальной парой к любому блюду, оставляя едва уловимый след свежего хлеба на губах.
Кисло-сладкий привкус тушеной брюссельской капусты завершал гармоничность вкусов, добавив легкую нотку пикантности, которая идеально дополняла общее впечатление.
— Вкусно.
Прокомментировал Джаспер.
— Согласен. В этом кафе готовят лучшее мясо!
Воскликнул Зейн, налив себе и Джасперу колы в стаканы, и сделав глоток, ощутил приятную прохладу.
— Откуда у тебя синяки под глазами?
Внезапно спросил Джаспер, заметив следы усталости на лице друга.
— Плохо спать начал в последнее время. Бессонница какая-то. Я поэтому и предложил прийти к тебе на ночевку. Так хоть ночь интереснее пройдет.
Беззаботно проговорил Зейн, продолжая есть.
Джаспер начал подозревать, что Зейн что-то скрывает, но решил не продолжать расспрашивать, ведь у людей бывают такие секреты, которые не можешь рассказать даже самым близким. Джаспер недавно только это ощутил на своей шкуре, и понимал, как тяжело бывает держать все в себе.
— В понедельник у меня будет соревнование. Ты придешь?
Спросил Джаспер. Он знал, что Зейн, скорее всего, придет, но решил убедиться, пытаясь развеять неспокойное чувство, затаившееся внутри.
— Ммм... Прости, Джаспер. У меня будут срочные дела, поэтому не смогу. В последующие дни мы не сможем видеться, но я обещаю, что приду на финал. Поэтому ты обязан всех выиграть.
Проговорил Зейн, его слова были словно окутаны печалью, но на лице играла ободряющая улыбка. Ему не хотелось говорить этого, но это было необходимо, чтобы разобраться с тем, что терзало его изнутри.
Джаспер тупо уставился на Зейна, пытаясь осмыслить его слова.
Сказать, что он был в шоке — значит, ничего не сказать. Это был первый раз, когда Джаспер получал отказ от Зейна, ведь Зейн был таким человеком, который готов был на все ради близких людей, или, по крайней мере, он был таким с Джаспером постоянно. Зейн мог в любое время отложить свои дела и помчаться к Джасперу, как верный рыцарь.
— А-у, ты чего?
Зейн щелкнул пальцами перед глазами Джаспера, возвращая его из мира грез в реальность.
— Ничего. Я понимаю.
Это все, что смог проговорить Джаспер, его голос звучал приглушенно, но он постарался натянуть улыбку, чтобы не показать своего разочарования.
— Не переживай. Просто нужно выполнить некоторые приготовления. Потом ты все поймешь и, надеюсь, поддержишь меня.
Проговорил Зейн, делая умиляющее лицо, похожее на лицо ребенка, когда он что-то просит, надеясь смягчить друга.
Джаспер кивнул, и они продолжили есть, будто ничего не произошло.
После кафе они решили походить по городу, поговорить, насладиться компанией друг друга.
В этот раз Зейн был более разговорчивым, чем все прошлые их прогулки, его слова лились рекой, словно он накопил их за долгое время.
Джаспер из прошлого, закатив глаза, уже бы попытался заклеить ему рот, но теперешний Джаспер слушал его, стараясь поддерживать беседу, проявляя искренний интерес.
Ему было приятно, их привычные прогулки не потеряли прежнего «нормальные прогулки Джаспера и Зейна», того небрежного, но такого любимого ритма.
Проходя мимо парка с аттракционами, Зейн всеми силами пытался уговорить Джаспера, хотя бы разок прокатиться на американских горках.
Джаспер успел лишь, закатив глаза, фыркнуть, как уже стоял в очереди, поддавшись уговорам друга.
Зейн, закинув руки за голову, оценивающе осматривал трек.
— Говорят, после этого у людей срываются голосовые связки. Проверим, какие звуки ты издашь в петле!
— Если мне захочется услышать мужские стоны, я включу голосовые сообщения Брэндона.
Парировал Джаспер, усмехнувшись.
Зейн показал ему язык, как ребенок, которого дразнят.
— Ох уж этот твой страх перед искренними эмоциями. Расслабься, сегодня ты хотя бы вспомнишь, как это — кричать не только «Зейн, заткнись!».
— Я кричу. Внутренне. От осознания, что опять согласился на твой бред.
Невозмутимо проговорил Джаспер, в глазах мелькнул блеск веселья.
Они сели в вагонетку. Зейн нарочито медленно пристегивал ремень. Он помнил тот случай в школьные годы, когда Джаспер впервые прокатился на американских горках, и его реакция была незабываемой.
— Сто баксов, что ты хотя бы моргнешь на первом спуске.
Предложил Зейн, его глаза горели азартом.
— Лучше приготовь деньги.
Ответил Джаспер. Голос звучал уверенно, он знал, что победа будет за ним.
Вагонетка медленно начала подниматься вверх, готовясь к своему триумфальному восхождению.
Зейн заметно сглотнул. Он давненько не катался на таких захватывающих дух горках, и легкий страх начал закрадываться в его сердце.
Джаспер же сидел, как будто ехал в обычном лифте, сохраняя полное спокойствие.
— Интересно, на какой перегрузке у человека отрывается желудок?
Спросил Джаспер, ухмыльнувшись.
— Заткнись!
Раздраженно крикнул Зейн, его спокойствие начало испаряться.
Вагонетка резко понеслась вниз, переворачиваясь в первой петле, словно дикая птица, рассекающая небеса.
После резкого торможения вагонетки Зейн подавил рвотный рефлекс и откинулся на спинку сиденья, его руки были потные от того, что он крепко вцепился в поручни, а горло пересохло. Его дыхание еще не выровнялось, но глаза уже сияли торжеством, что он выжил, преодолев все испытания.
— Ну что, Ледяной Король? Хоть одна дрожь пробежала по твоему царственному телу?
Спросил Зейн, его голос звучал насмешливо.
Джаспер методично осмотрел свои сухие ладони, на что Зейн обиженно надул щеки, затем поднял бесстрастный взгляд.
— Есть один положительный момент — теперь я точно знаю, как звучит твой «крик храбрости».
— Это был боевой клич!
— Боевой клич хомяка, случайно попавшего в пылесос.
Невозмутимо парировал Джаспер, усмехнувшись.
Зейн фыркнул, доставая бутылку воды, которую он купил заранее. Сделав большой глоток, он протянул ее другу с вызывающей ухмылкой.
— Не переживай, у меня все под контролем. В отличие от твоих нервных клеток — похоже, их запас на исходе.
Джаспер принял бутылку, сделал размеренный глоток и, возвращая ее, лишь слегка усмехнулся, сохраняя свою невозмутимость.
— У меня есть способность выносить тебя дольше пяти минут подряд. Вот это означает — все под контролем.
Зейн громко рассмеялся, его смех эхом разносился по парку.
— Значит, теперь тебе не отвертеться — следующий аттракцион ждет!
Джаспер лишь вздохнул, но все же последовал за неутомимым другом, незаметно улыбнувшись.
Следующая остановка — зеркальный лабиринт, царство иллюзий и самообмана.
Зейн уверенно шагнул вперед, но тут же врезался носом в собственное отражение.
— Эй, кто тут расставил столько меня?!
Зейн возмущенно потер лоб, но на лице тут же расцвела ухмылка.
— Опять мое идеальное лицо!
Его самолюбование не знало границ.
Джаспер же, как искусный навигатор, прошел весь лабиринт за две минуты, несколько раз, мысленно отмечая настоящие проходы, не поддаваясь обманчивым отражениям.
— Если будешь идти на звук моего голоса, может, выберешься к ужину.
Посоветовал Джаспер, его голос звучал как насмешка.
— О, так ты предлагаешь свидание?
Зейн мгновенно оживился, подмигнув своему отражению.
— Если бы ты смотрел под ноги, а не любовался собой, уже бы выбрался.
— Но как тут не любоваться?
Зейн продолжал наслаждаться своим отражением, будто любуясь произведением искусства.
Джаспер вздохнул и, дойдя до Зейна, потянул его за капюшон на выход.
Дальше они направились к гигантским качелям-каруселям «Летающая тарелка». Зейн забрался на сиденье после Джаспера.
— Ну что, профессор физики, готов проверить теорию центробежной силы на практике?
Спросил Зейн, ухмыляясь. Он называл так Джаспера из-за того, что в школьное время Джаспер был настоящим гением физики.
— Если тебя сейчас вырвет — это будет чистая биология, а не физика.
Когда тарелка раскрутилась до безумия, Зейн специально отпустил одну руку, но не от страха, а чтобы поймать взгляд Джаспера.
Тот лишь покачал головой и тоже отпустил руку, сохраняя идеальное равновесие.
Оба знали, что могут удержаться, но Зейн хотел проверить, сорвется ли у Джаспера хотя бы мускул на лице, сможет ли он проявить хоть какую-то эмоцию.
Но нет! Лицо Джаспера оставалось невозмутимым, словно каменная статуя.
Кибер-арена, виртуальные гонки — новое испытание.
Зейн выбрал самый мощный автомобиль.
— Ну, поехали!
Воскликнул он, предвкушая победу.
Джаспер же взял старую модель.
— Главное — не тачка, а руки.
Проговорил он, его слова звучали как пророчество.
И конечно, он выиграл, оставив Зейна далеко позади.
— Ты жульничал!
— Нет. Я просто лучше.
Лазерный лабиринт — следующее испытание.
Зейн пробирался через лучи, но который раз он задевал луч, наблюдая, как Джаспер прошел весь путь за тридцать секунд, словно призрак.
— Эй, тут же надо быть гибким!
— Или просто не торопиться.
Посоветовал Джаспер.
— Ты вообще человек?
Зейн смотрел на Джаспера с недоверием.
— Последняя проверка — да.
Боулинг.
Зейн делал страйк за страйком, его удача казалась бесконечной.
— Видишь, как надо?
— Удивительно. Видимо, твой мозг наконец-то пригодился.
Когда парк уже закрывался, а огни аттракционов один за другим гасли, как угасающие звезды, Зейн, растянувшись на лавочке, лениво спросил.
— Ну как тебе вечер, Айсберг?
Джаспер сделал паузу, сделав задумчивое выражение лица, а потом ответил с легкой ухмылкой.
— Если честно? Ужасно. Ты кричал мне в ухо весь день, проиграл мне в семи из десяти аттракционов и съел мою порцию сладкой ваты.
Зейн рассмеялся, его смех звучал как раскаты грома, но в нем не было злобы, только радость.
— Значит, понравилось! Ну все, идем к тебе. Надо же этот «ужасный» вечер как-то спасать.
Джаспер молча кивнул, но в голове уже прокрутилась мысль.
— «Хантер...»

Дверь квартиры Джаспера закрылась за ними с мягким щелчком.
— Давненько я тут не был! Что-то даже ностальгия накрывает.
Проговорил Зейн, снимая уличную одежду.
Джаспер лишь усмехнулся, наблюдая за его действиями.
— Ничего не изменилось.
В этот момент из спальни вышел белоснежный кот, остановившись посреди комнаты.
Его голубые глаза нежно смотрели на Джаспера, а потом он перевел взгляд на Зейна. Взгляд стал холодным, как зимний ветер, а зрачки сузились, словно угольки, предвещающие пожар.
— О, так это тот самый кот?
Спросил Зейн, рассматривая кота, с нервной ухмылкой. Его руки сжались, но тут же разжались. В глазах мелькнуло что-то странное.
— Да.
Сказал Джаспер, смотря, как кот внимательно изучает Зейна. По спине пробежал холодок. Он сглотнул, чувствуя, как напряжение нарастает.
Зейн медленно протянул руку, чтобы погладить кота, но тот резко отпрянул, избегая прикосновения. Вместо этого кот грациозно подошел к Джасперу, и громко мурлыча, потерся о его ноги, встречая Хозяина.
Джаспер вздохнув, протянул руку и погладил кота, на что тот явно был доволен, его мурлыканье стало еще громче, выражая благодарность.
Зейн замер на секунду, пораженный этой сценой. Его лицо на мгновение потемнело, брови слегка сдвинулись, но почти сразу же он ухмыльнулся.
— Видимо, я ему не понравился
Небрежно бросил он.
— Не любит гостей.
Пожал плечами Джаспер.
Он посмотрел на кота, который настойчиво просился на руки, но Джаспер лишь легонько щелкнул по его носу, давая ему понять, что пора угомониться, и направился в спальню, чтобы переодеться.
Кот недовольно смотрел Джасперу вслед, выражая свое возмущение, а затем перевел холодный и высокомерный взгляд на Зейна.
Зейн посмотрел коту в глаза и ухмыльнулся, бросая ему вызов. Он показал руками сердце, а затем «разбил его» и направился в спальню к Джасперу.
По глазам кота пробежался черный блеск, в них отразилась сама тьма, и картина, висевшая на стене, рядом с вешалкой, бесшумно порвалась.
Джаспер и Зейн устроились на диване в гостиной, их голоса сплетались в тихом разговоре. Кот лежал возле бедер Джаспера, постоянно бросая взгляды на Зейна, который увлеченно беседовал с Джаспером.
Зейн, заметив эти цепкие взгляды, повернулся к коту, его лицо осветила добрая улыбка.
— Слушай, а какая у него кличка?
Джаспер на мгновение замер, пытаясь выбрать правильные слова.
Посмотрев на кота, чьи голубые глаза казались бездонными омутами, он хотел назвать его именем, которое действительно ему дал, но что-то подсказывало ему не произносить его вслух.
Немного помедлив, Джаспер наконец проговорил.
— Персик.
Зейн приподнял бровь, и его лицо озарила веселая улыбка.
— Серьезно?
— Он просто любит персики.
Джаспер закатил глаза, пока Зейн заливался смехом.
Хантер, услышав эту кличку, медленно начал подергивать хвостом и резко укусил Джаспера за руку. За это он получил легкий шлепок по голове.
Зейн, успокоившись, резко замер и посмотрел на Джаспера.
— У тебя осталась «УНО»?
— Да.
— Доставай!
Джаспер, помедлив, встал с дивана и, подойдя к тумбочке, достал оттуда колоду карт «УНО». Вернувшись на диван, он разложил карты.
— Готов встретить поражение?
Пропел Зейн, его голос звучал уверенно.
— Мечтай.
Джаспер сухо ответил, но уголок его губ дернулся в легкой усмешке.
Первые несколько раундов Зейн уверенно выигрывал, его удача казалась нескончаемой.
Внутреннее раздражение начало разгораться в груди Джаспера, как тлеющий уголек. Каждый смешок друга, каждый довольный вздох лишь подпитывал это чувство, разжигая огонь соперничества.
— Ты просто везунчик.
Пробормотал Джаспер, не отрывая взгляда от карт.
Зейн лишь рассмеялся в ответ, откидываясь на спинку дивана, наслаждаясь моментом.
— Везунчик? Просто я мастер этой игры.
Хантер все это время следил за их игрой, его взгляд был прикован к картам. Он недовольно мяукнул, и когда начался следующий раунд, он запрыгнул на колени Джаспера. Его мягкий, бархатистый хвост скользнул по руке Джаспера, и тот почувствовал легкий, почти неощутимый толчок, подсказку.
Джаспер взглянул на Зейна, который смотрел куда-то в потолок, а затем перевел недопонимающий взгляд на кота, который, подняв мордочку, встретился с глазами Джаспера и, казалось, легонько улыбнулся.
Джаспер, следуя знаку от Хантера, выложил карту, которая идеально подошла к предыдущей.
Зейн, вернув взгляд на карты, удивленно поднял брови.
— А?!
Джаспер пожал плечами и ухмыльнулся. Зейн сделал свой ход, и когда Джаспер задумался, хвост Хантера снова незаметно указал на нужную карту. Джаспер машинально взял ее и разыграл.
С каждым ходом удивление Зейна росло, его уверенность таяла. На губах Джаспера играла легкая улыбка, а в глазах, обычно спокойных, теперь горел огонек азарта.
Хантер был доволен и нежно потерся о подбородок Джаспера, облизнув его.
Зейн, поначалу смеявшийся, теперь растерянно смотрел на свои карты, понимая, что его удача ускользает. И, к полному изумлению Зейна, Джаспер начал выигрывать, его победы становились все более уверенными.
— Ты точно играешь честно?
Зейн уставился на карты. Джаспер снова его выиграл.
— Абсолютно. Те игры были просто разминкой.
Ответил Джаспер, хитро закатив глаза.
Зейн недовольно посмотрел на Джаспера.
Кот, почувствовав напряжение, поднял голову и прищурился, направляя свой взгляд на Зейна. В этот момент люстра на потолке тускло померкла на секунду, а затем снова загорелась.
— Что это было?
— Наверно, скачок напряжения.
Ответил Зейн, небрежно махнув рукой.
Кот, потянувшись, устроился на коленях Джаспера, его хвост радостно покачивался, выражая полное удовлетворение.
Они сыграли еще несколько раундов, их голоса сплетались в шуме карт.
По итогу Джаспер и Зейн выиграли равное количество раундов, решив закончить игру вничью, хоть у Зейна и были противоречия по поводу внезапных выигрышей Джаспера.
Тот, хоть и знал игру, редко выигрывал, а тут последние раунды были одни победы.
Но Зейн решил уступить другу, сказав, что в следующий раз будет снова ждать его побед. На что Джаспер закатил глаза, а кот, продолжавший лежать на коленях Джаспера, недопонимающе посмотрел на Зейна.
— Да вы просто копия друг друга.
Ухмыльнулся Зейн, незаметно сжав кулаки, пытаясь обуздать свои эмоции.
По традиции, Джаспер и Зейн каждый раз на ночевке устраивали просмотр ужастиков, погружаясь в атмосферу страха и напряжения. Но перед этим они решили что-нибудь приготовить, чтобы подкрепиться. Выбор остановился на обычных бутербродах и горячем кофе.
Они направились на кухню, где Джаспер хотел приступить к приготовлению, но Зейн остановил его и усадил на стул, беря на себя главную роль.
— Позволь мне.
Предложил Зейн, его голос звучал мягко и заботливо.
Джаспер слегка приподнял бровь, взглянув на Зейна.
— Я могу помочь.
— Ни в коем случае!
Категорично заявил Зейн, подходя к холодильнику и вынимая нужные продукты.
Сидевший в дверном проеме, Хантер бесшумно подошел к Джасперу и потерся о его ногу, выражая свою привязанность. Посмотрев на него, Джаспер погладил пушистую спину, чувствуя мягкость шерсти под пальцами. Хантер замурчал, наслаждаясь лаской, его мурлыканье было похоже на тихое пение.
Но тут он быстро переменился, его взгляд стал пронзительным, полным внутренней силы, направленным на Зейна, который нарезал помидоры.
Он сделал несколько шагов к Зейну, не отрывая от него глаз, и остановился возле его ног, готовясь к нападению. Зейн лишь бросил на него холодный взгляд и продолжил свое дело, игнорируя присутствие кота.
Внезапно, с молниеносной грацией, Хантер запрыгнул на стол и, прежде чем Зейн успел отреагировать, ловко схватил аппетитный кусок колбасы, уже нарезанный, и тут же, сбежав, скрылся за ногами Джаспера.
— Эй!
Зейн повернулся, недовольно глядя на кота, который спокойно поедал свой честно добытый кусок.
Джаспер пожал плечами, пытаясь сдержать смешок, его губы изогнулись в легкой улыбке. Зейн фыркнул и продолжил готовку, его движения стали более резкими.
Джаспер посмотрел на кота, который уже сидел перед ним, склонив голову, ожидая похвалы.
Поставив тарелку с бутербродами и кружки с кофе на стол, Джаспер принес ноутбук, и втроем они устроились на диване. Хантер сел между ними.
Кот улавливал каждый мельчайший жест Зейна, направленный в сторону Джаспера, и тут же демонстративно выгибал спину, прижимаясь к Джасперу еще плотнее и царапая Зейна, на что Джаспер издал смешок, а Зейн недовольно ударил кота по хвосту.
На экране ноутбука разворачивалась очередная сцена из фильма ужасов: напряженная музыка, зловещий силуэт, медленно приближающийся к ничего не подозревающим героям.
Джаспер, с спокойствием, полностью поглощенный в сюжет, лишь изредка переводил взгляд с экрана на кота, который прижимался к нему. Он мягко поглаживал его мягкую шерсть, чувствуя под пальцами ровное мурлыканье, его прикосновения были нежными и успокаивающими.
Зейн сжал кулаки, глядя в экран, но старался успокоиться и продолжить смотреть фильм, погружаясь в его пугающую атмосферу.
Хантер, заметив перемены в поведении Зейна, был внутренне доволен собой, его маленький триумф приносил ему удовольствие.
Досмотрев фильм, они немного его обсудили, обмениваясь впечатлениями и эмоциями, затем просто стали разговаривать, их голоса сплетались в тихую мелодию.
Беседа текла неспешно, словно река, несущая свои воды к океану. За то время, что они не виделись, у них многое накопилось, и теперь наступило идеальное время, чтобы все рассказать и обсудить.
Хантер просто лежал на коленях Джаспера, слушая их разговоры.
Каждый раз, когда Зейн пытался случайно коснуться Джаспера, например, задев его руку, Хантер начинал шипеть, его тело напрягалось, готовясь к защите.
Зейн был удивлен, как кот всеми силами старался защитить Джаспера, на что Джаспер склонялся к тому, что кот просто привык к нему, а Зейн был для него чужим, незнакомцем.
Внутренне, Джаспер тоже не понимал, почему Хантер так себя ведет. Понятно, что он считал, что Джаспер его, но все равно чувствовал какую-то странную враждебность, исходящую от кота, и решил, что поговорит об этом с ним, когда они останутся наедине.
Джаспер надеялся, что поведение кота не вызывает никаких подозрений у Зейна, не настораживает его.
Все это время Джаспер наблюдал как за Хантером, так и за Зейном, пытаясь разгадать их тайны. Но Зейн вел себя обычно, поэтому Джаспер был спокоен, его опасения рассеялись.
Ночь прошла незаметно, растворяясь в утреннем тумане.
Уже было где-то пять утра, когда Джаспера и Зейна начало клонить в сон, их веки стали тяжелыми. Джаспер достал одеяло и устроил Зейну место на диване, аккуратно поправив подушку, создавая для него уютное гнездышко.
— Спокойной ночи.
Бросил Джаспер через плечо, его голос звучал сонно, направляясь к своей комнате, чтобы наконец отдохнуть.
Зейн что-то пробормотал в ответ, уже наполовину погрузившись в сон.
Джаспер закрыл за собой дверь, но не успел сделать и шага, как сильные руки резко развернули его и прижали к деревянной поверхности, словно невидимая сила поймала его в свои объятия. Теплое дыхание обожгло губы прежде, чем он успел среагировать, его тело охватил легкий трепет.
Хантер, уже в человеческом облике, прижимался всем телом, его пальцы впивались в бедра Джаспера сквозь тонкую ткань шорт. Поцелуй был жадным, требовательным, будто кот пытался за одну ночь стереть все следы присутствия Зейна, вытеснить его из воспоминаний.
Джаспер резко схватил его за запястья и развернул, поменяв их местами — теперь уже он прижимал Хантера к двери, чувствуя, как тот даже не сопротивляется, принимая свою судьбу.
— Объяснись.
Прошептал Джаспер, не ослабляя хватку, его взгляд был прикован к лицу Хантера.
Хантер облизнул губы, его голубые глаза сверкали в полумраке.
— Джаспер, он мне не нравится. От него исходит фальшивая и темная аура.
Джаспер слегка нахмурил брови, на лбу обозначились едва заметные складочки.
Он и сам заметил, что в последнее время Зейн вел себя странно, его поведение было загадочным, но решил, что это последствия от того случая, и Зейну нужно время, чтобы прийти в норму, восстановиться.
— Ты что-то знаешь?
— Знаю, что он смотрит на Вас не так, как должен смотреть друг.
— Заткнись!
Прошипел Джаспер и повисла тягучая тишина, наполненная невысказанными словами. Он отшатнулся, закрыв глаза ладонью, пытаясь отстраниться от реальности.
Губы еще горели от грубого поцелуя, в голове пульсировало — слишком многое рушилось за один вечер, привычный мир рассыпался на части. Контроль над ситуацией ускользал, его привычная жизнь, построенная на доверии и порядке, оказалась под угрозой. Собственные непрошенные желания, пробужденные присутствием Хантера, добавляли хаоса. Доверие к Зейну...
Нет, пока он сам не увидит все своими глазами, пока не услышит своими ушами, он ничему не поверит, его разум отказывался принимать слова Хантера на веру.
Их дружба будто остановилась, замерла в неопределенности. Зейн что-то скрывает, но и Джаспер не лучше, он тоже скрывает, скрывает Хантера, который может дать ему то, что не может дать ему общество, мир, который, по сути, может все и всех заменить.
— «Сейчас не время решать... Пусть все идет своим чередом и раскроется само...»
Джаспер решил отложить принятие решений.
Глухой стук заставил Джаспера оторваться от своих мыслей и открыть глаза.
Хантер стоял на коленях, голова низко опущена, спина оставалась прямой, пальцы сжаты в кулаки.
— Простите.
Выдохнул Хантер, и это прозвучало как рычание, в его голосе смешались раскаяние и решимость.
— Но я не изменю своего мнения о нем.
Его голубые глаза вспыхнули, когда он поднял голову, в них читалась несгибаемая воля.
— Я не прошу Вас отворачиваться от него... Просто следите и наблюдайте за его действиями.
Джаспер молчал, его взгляд был прикован к Хантеру.
Воздух между ними сгущался, наполняясь невысказанным напряжением. Его взгляд скользнул вниз — Хантер на коленях, наклонив голову, но не сломленный, выглядел одновременно покорным и вызывающим.
Никто.
Никто никогда не становился перед ним на колени.
Не как перед человеком.
Как перед хозяином, божеством, которому готовы служить, преклоняясь перед его величием.
Никто не смотрел на него так — будто Джаспер был всем, что имело значение в этом мире, его единственной Вселенной.
Жар разлился по низу живота, пульсируя в такт учащенному сердцебиению, словно пробуждающийся вулкан.
— Встань.
Приказал Джаспер, его голос звучал хрипло.
Хантер медленно поднялся, его движения были нарочито плавными, каждое действие было исполнено грацией, он наслаждался каждой секундой внимания, каждым вздохом Джаспера. Он знал, какой эффект производит, как завораживает своей внешностью и манерами.
Джаспер сжал зубы, его сердце билось учащенно. Он уже собирался приказать Хантеру опуститься перед ним снова, но тут же вспомнил про спящего в соседней комнате Зейна.
Хантер ухмыльнулся, заметив его колебания.
— Джаспер, боитесь, что не сможете оставаться тихим?
Прошептал он, наклоняясь так близко, что его губы едва касались уха Джаспера.
Ответом стал резкий щелчок по лбу, который заставил Хантера прийти в себя.
— Ай!
Хантер зашипел, хватаясь за лоб, от боли, но в его глазах плясали озорные искорки.
— Заткнись и ложись спать.
Джаспер развернулся и направился к кровати, его голос звучал решительно, но в нем проскальзывала усталость.
Хантер, потирая ушибленное место, последовал за ним.
Как только Джаспер лег, Хантер тут же прижался к нему, обвивая руками его торс и зарываясь носом в шею.
— Вы оставите все как есть?
Пробормотал Хантер, явно довольный собой, его голос звучал как тихое мурлыканье.
Джаспер вздохнул и снова ткнул его в лоб.
— Спи.
Хантер фыркнул, но подчинился, лишь крепче прижимаясь к нему, его тело стало единым целым с телом Джаспера.
Через несколько минут их дыхание синхронизировалось, их сердца бились в унисон, и комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь их спокойным сном.
***
Луна, любопытная соблазнительница, заглядывала в спальню через полузадернутые шторы, окрашивая кожу Скарлетт в молочно-серебристый свет. Ее тело, гибкое и гладкое, казалось выточенным из мрамора под этим призрачным сиянием.
Николас лежал на животе, его мускулистая спина напряглась, когда ее длинные ногти — медленно, словно выписывая буквы — скользнули по его коже от шеи до поясницы, оставляя за собой мурашки и дрожь, пробуждая спящие чувства.
— Майкл опять провалил тест.
Прошептала Скарлетт.
Ее голос был низким, густым, как струя дыма от дорогого виски, обжигающий и обволакивающий. Палец остановился у самого копчика, нарисовал мелкий, дразнящий кружок, от которого по телу Николаса пробежал горячий импульс, пробуждая в нем животное желание.
— Думаешь, мне стоит строже его проверить?
Николас резко повернул голову, и в полумраке комнаты уловил ее ухмылку — опасную, хищную, как у голодной пантеры. В глазах играл тот самый опасный блеск, который появлялся перед особенно каверзными вопросами на экзаменах. Тот самый, что сводил студентов с ума, заставляя их забыть обо всем на свете.
Он не выдержал.
Резким движением Николас перевернул ее, прижав к смятым подушкам, еще пахнущим их предыдущим «обсуждением» учебной программы. Простынь была теплой, пропитанной ароматом кожи, пота и чего-то сладковато-горячего.
— Только если я буду наблюдать.
Прошептал Николас хрипло, прежде чем впиться зубами в ее ключицу, чувствуя, как под кожей бешено стучит пульс.
Скарлетт засмеялась — низко, гортанно — и, притянув его к себе, закусила его нижнюю губу, заставив кровь прилить к ней, сделав ее пухлее, чувственнее, словно спелый плод.
— Ревнуешь? Мило.
Ноги Скарлетт обвили его бедра, пятки уперлись в ягодицы, заставляя его въехать в нее глубже одним резким, грубым толчком.
Она сжалась вокруг него, ее бедра приподнялись навстречу, а пальцы рук впились в его плечи — ровно как в тот раз, когда он «случайно» застал ее в душевой после пары, когда их взгляды встретились.
— Нет...
Николас замедлил движения, чувствуя, как ее тело напряглось в тщетной попытке ускорить.
— Просто знаю, как ты любишь... ставить оценки.
Скарлетт выгнула спину, когда его пальцы нашли ее клитор, работая в такт его невыносимо медленным толчкам, пробуждая в ней волну наслаждения.
— Пя-те-рка.. Ах!
Застонала она, сжимая его еще сильнее, так, что у него перехватило дыхание.
Николас приподнялся, наблюдая, как лицо Скарлетт искажается от блаженства, словно прекрасный цветок, раскрывающийся под лучами солнца. Именно так она выглядела, когда ставила зачеты: властно, строго, соблазнительно, не оставляя выбора, подчиняя себе волю студентов.
— С минусом!
Прошипела она, когда он резко ускорился, заставляя ее вскрикнуть.
— За небрежность...
Ее оргазм накатил волнами, горячими, пульсирующими, но Николас не останавливался, добиваясь своего — пока она не закусила его плечо, оставляя отметку.
— Кстати...
Скарлетт лениво провела пальцем по его груди, размазывая капли пота, будто художник, рисующего на холсте.
— Ты тоже получил пятерку... Но с плюсом.
Николас фыркнул, чувствуя, как ее бедра еще слабо дрожат под ним.
— Это за что?
— За активную работу на практике.
Ухмыльнулась она, укусив его за мочку уха, прежде чем добавить с мокрым от поцелуев шепотом.
— Но теорию тебе все равно нужно подтянуть.
Николас резко перевернул Скарлетт лицом вниз, шлепнув по мягкому месту, отчего ее кожа вспыхнула розовым.
— Тогда повторяем пройденное.
И комната снова наполнилась звуками: шепотом, смехом, стонами и глухими ударами тела о тело, пока луна, строгий профессор, наблюдала за их уроком.