3 глава.
Как же я люблю весну. С этой порой года ничто несравнимо. Олицетворение возрождения жизни в природе: когда вместо помертвелых и пожухлых растений сквозь растаявшую землю пробиваются молодые расточки, будь то цветы или обычная трава; когда оголенные ветви деревьев покрываются яркой шевелюрой; когда небо ясное, и солнышку ничего не мешает радовать теплу своих лучей все живое на Земле. И, согласитесь, только весной у нас может быть такое настроение: вера в счастливое будущее, вера в настоящее, даже вера в прошлое; невольное веселье и безудержное желание любить; в эту пору года с надеждой на лучшее просыпаются самые темные и потаенные уголки души. Становится легче дышать, легче двигаться, легче жить. А все потому, что весна.
***
Я проснулась от того, что кто-то меня будит. Недовольно проворчав проклятия, я подняла голову от подушки. На часах было семь утра. Отлично, пора вставать.
— Эй, Соня, вставай, — Холдер нежно убрал волосы с моего лица, как всегда делал в детстве.
— Чего это с тобой? — пробубнила я сонно. Он ведь только и знал, что ругать меня и отчитывать.
— Да ничего, — он убрал руку и пожал плечами. Холдер провел ладонью по лицу и, задержав ее на подбородке, посмотрел на меня. — Ты вчера что-то сказала о неизлечимой душевной ране…. — он замялся ненадолго. — У тебя все хорошо? Ты же знаешь, стоит только…
-…сказать тебе все и проблема будет решена. Я знаю. И, стало быть, рассказала бы тебе все, если бы у меня были проблемы, — заверила я брата. Но я отчасти солгала. Однако все было под контролем. Ну, почти все.
— Просто, понимаешь, — он пригладил одеяло и сел рядом. — Мы с мамой, папой и Самантой очень переживаем за тебя. Вчера я был счастлив от того, что узнал, что я стану отцом, поэтому решил переговорить с тобой сегодня. Соф, ты же понимаешь, как мы переживаем за тебя. Если тебя что-то гложет, ты всегда можешь сказать нам, — он щенячье посмотрел на меня.
— У меня все отлично, — попыталась я его заверить. Холдер выпрямился и сердито посмотрел мне в глаза.
— Джонатан сказал, что видел тебя с Нейтоном. Ты была в хлам пьяная и он ведь тебя к машине, — в его устах это звучало, будто я совершила преступление. — Скажи, какой он у тебя по счету за месяц?
— Что?! Ты на что намекаешь? — я резко села. Меня начало колотить от злости. Я гневно взглянула на своего брата, собираясь все ему высказать.
— Джонатан видел… — попытался возразить Холдер, но я его перебила.
— Да какая разница, что он видел?! Я слишком много выпила, Нейтон решил помочь и увез меня домой. ВСЕ! Потом он уехал! — проорала я, будучи не в состоянии успокоиться. — Ничего не было. Не-бы-ло! Скажи, — я понизила голос, легла на подушку и отвернулась. — Я хоть раз дома не ночевала? Хоть раз ты видел меня в одной кровати с голым парнем? Я просто не понимаю, почему ты решил, что я… — я не договорила. Если мой брат думал обо мне в такой ключе… У меня скрутило живот от отвращения.
— Сама посуди, — начал рассуждать Холдер. Его бессердечность меня поражала. — Что я должен думать, когда все вокруг только и говорят о твоих похождениях? Ты бы задумалась о том, как другие воспринимают твой образ жизни.
— Да что мне до других? — горячо произнесла я. — Правда, пусть думают, что хотят. Но я не девушка, которую покупают за коктейли. За всю мою жизнь у меня был один мужчина. Один! И это не Нейт. И никто-то еще с вечеринки Джонатана или из бара. Я ненавижу то, чем занимаются пьяные люди, а на следующее утро жалеют о содеянном. Я не такая, — я закусила губу, чтобы успокоиться и не сболтнуть лишнего. О выпускном.
Это такое унижение слышать подобные обвинения от собственного брата.
— Что значит, ненавидишь? — Холдер понизил голос. Он был удивлен моей тирадой. — Тебя кто-то обидел?
— Какая разница, что было тогда? Главное — сейчас ты меня обижаешь, — слова душили меня. Я сложила руки на груди, упрямо отказываясь смотреть в глаза брату. Я и не стала развивать тему выпускного, и не стала оправдываться, мол, ничего не было. Потому что было, на самом деле.
— Софи, посмотри на меня, — Холдер покровительственно обратился ко мне. Я упрямо отворачивалась. Но он упрямо тянул мои руки к себе, чтобы обнять. Я тут же начала брыкаться и покрывать его всеми возможными ругательствами, на которые только может быть способен студент третьего курса.
— Вот как в такой маленьком создании может быть столько яда?! — Холдер прижал мою голову к своей груди, и я перестала сопротивляться.
— Соф, ты нам не доверяешь?
— Доверяю, Холдер, — проговорила я. — Просто не о чем рассказывать. Не было ничего такого, из-за чего стоило бы переживать, — я лгала. Ужасно лгала. Но я не хотела, чтобы он знал.
— Ложь. Ты врешь, — Холдер сердито приподнял тремя пальцами мой подбородок и посмотрел мне прямо в глаза. — Ведь из-за этого ты не можешь жить спокойно, как раньше? Софи! Ну что ты молчишь?! — он очень напугался выражения моего лица: смесь горечи, злости и хладнокровности. Я ничего не собираюсь рассказывать.
— Нет, не из-за этого. Я просто так тогда ляпнула, ну, про душевную рану, — солгала я. Холдер переменился в лице. Он был растерян.
— Просто так, значит. Ну, — он отстранился. — Раз ничего страшного не произошло, то разговор окончен. Нда, от младенца я бы и то большего добился, — он встал у двери, открыл ее и на секунду развернулся ко мне лицом. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — И он ушел, оставив меня с невыносимой болью вспоротой раны.
Я немного опаздывала в институт, потому как дожидалась ухода Холдера. Он совмещал учебу и работу, так что до позднего вечера мы не увидимся. Я все еще была немного зла на него, и мне все еще было стыдно. Однако я решила запечатать эти чувства глубоко внутри и вернула хладнокровность и безразличие.
Больше всего я любила вторник. Ну, и пятницу. Но вторник все же больше. Это спокойный день, всего три пары. И, учитывая, что я опоздала на первую, день обещал быть коротким.
Я не прогуливала лекции и не пряталась на заднем дворе, так что с Нейтаном мы больше не виделись. Только сейчас мне показалось очень странный то, что Холдер и Джонатан знали Нейта, а он, в свою очередь, учился именно в том же институте, что и я.
Между тем все девчонки с моего курса сплетничали он новом преподавателе по журналистике. Я мысленно содрогалась и понятия не имела, о ком речь, ведь пропустила вчерашнюю лекцию. Из пылких разговоров, наполненных дружными охами и ахами, я извлекла вот что: он очень милый, хоть и строгий; у него отличное чувство юмора; великолепное мускулистое тело. Не человек, а Бог, честное слово.
Мне было любопытно, поэтому я решила посетить следующую лекцию, которая была поставлена на четверг. А пока, лишенная всякого шанса на веселое настроение и какое-нибудь развлечение, я мирно и спокойно ждала окончания дня, стараясь не думать о предстоящей встрече с братом. Мы часто с ним ссорились, но такое, чтобы я боялась его потом, еще не было.
Я решила выпить стаканчик кофе, когда закончилась вторая пара. В коридоре стоял кофейный аппарат, и я направилась к нему. Студенты и преподаватели сновали взад-вперед, сменяя друг друга на постах. Люди, один за другим, кто неспешно, а кто сломя голову шли по своим делам. Одни они, в компании ли, со стороны все выглядели одинаково спокойно и радостно. Беззаботная болтовня друзей, сплетни, быстрые встречи, обсуждения прошедшей или намечающейся вечеринки. Вот такой водоворот весенней студенческой жизни. Весна действовала на каждого по-своему, но каждый одинаково был рад ей.
Хм. Моя рассеянность и отдаленность в мыслях привела к одной неосторожности. Я уже купила кофе и шагала неспешно по коридору, думая о своем. И столкнулась с каким-то парнем. Горячий кофе выплеснулся из стаканчика прямо на грудь несчастного. Он отпрыгнул от меня и зашипел.
— Ой! Извини! Я не заметила, — я виновато скривилась. Парень снял серый пиджак. К счастью, у него была черная рубашка, так что пятна было не видно.
— Ух, — он выдохнул и отлепил от кожи мокрую ткань. — Неожиданно.
— Извини, ради Бога, — я посмотрела содержимое своего стаканчика. Он был наполовину пуст. Хм, что за пессимистический бред?
— Ну, ничего страшного. Бывает, — парень только сейчас взглянул на меня. — Хм, мы с тобой не виделись раньше?
— Ну, — я поразмыслила. Он показался мне знакомым. Господи, пожалуйста, пусть это будет не один из тех парней с вечеринки Джонатана. — Возможно. Ты знаком с Джонатаном?
— Нет. Но слышал, что он устраивает вечеринки каждые выходные, — глаза знакомого незнакомца блеснули интересом. Он вглядывался в мое лицо и престранно ухмылялся. Я его забавляла.
— Ага, — пробормотала я, смутившись от такого внимания. К счастью, он не парень с вечеринки Джонатана. Тогда почему его каштановые волосы мне кажутся до боли знакомыми? Точно! В понедельник именно он смотрел на меня из окна второго этажа. И его серые глаза, выделяющиеся на фоне черной рубашки, тоже кажутся знакомыми.
— Тебя зовут Софи. Софи Рочестер, так? — вдруг спросил он, не скрывая веселья во взгляде. Что его так рассмешило? Я невольно пригладила волосы, удивившись тому, что он знает меня.
— Да, — пробормотала я. — А ты…
— Ханс, — он склонил голову. — Ханс Грей. Возможно, ты меня знаешь? — он всмотрелся в мои глаза и, покачав головой, перестал улыбаться. — Нет, не знаешь. Что ж, увидимся на журналистике. И не прогуливай больше, — и перед тем как уйти, он протянул мне свой пиджак. — Ах да, постираешь. Все-таки ты на меня кофе пролила, — нагло подмигнул он, довольный собой.
ЧТО. ЭТО. БЫЛО?!
Нет. Поставим вопрос иначе. Что это значит??! Как он смеет приказывать мне стирать ЕГО вещи? Это же возмутительно! Ладно, если бы я специально пролила на него то проклятое кофе. Ладно, если бы рубашка была белая. Но это серый, мать его, пиджак!
И, стоп. Он, что же…новенький? Он выглядит старше нашей группы. Или…
Нет. Нет, нет и нет. Нет! Этого быть не может! Только я могла так влипнуть. Только я! Я даже вспомнила, где видела эти серые глаза. Одногруппница, похоже, втюрившаяся в нашего нового препода, показывала нам его фотографию, сделанную во время лекции. Лицо было плохо видно, зато глаза отчетливо вырисовывались. Она хвасталась перед другими, мол, смотрите, чья у нее фотография есть и, в первую очередь, обращалась ко мне, так как я на лекции не была. Отлично. Ханс Грейс — мой преподаватель, которого я облила горячий кофе и, к тому же, обращалась к нему на Ты. Отлично!
Я понятия не имела, куда деть его пиджак. Вот, правда. Зачем мне мужской пиджак, кто скажет? Соблазн оставить его где-нибудь, конечно, велик, но последнее, в чем я нуждалась, так это потерять вещь этого человека. Он же с меня потом три шкуры спустит. Ах, как же он меня бесит! Мы с ним виделись впервые, а он уже принести мне кучу неприятностей. Ах, держите меня семеро!
А если серьезно, я была просто в бешенстве. Мало того, что я опозорилась, и меня обсмеяли, так я еще вынуждена была таскаться с этой треклятой вещью. Ее ж даже на плечи не накинешь, уж очень большая. Не знаю как, но мне удалось отбиться от одногруппников и пережить третью и, к счастью, последнюю пару. Все было бы даже неплохо, не приди в голову одному из парней стащить пиджак и пустить его по рукам. И, знаете, наверное, в этот день ангелы-хранители были на меня чем-то обиженны. Кто-то кинул пиджак и два парня поймали его за рукава. Врожденное чувство соперничества не позволила этим…придуркам оставить вещь в покое. Он начали тянуть его в разные стороны и, в итоге, один рукав пошел по швам. И неровно так разошелся, никак не зашьешь. В общем, делать было нечего. Пиджак был безвозвратно испорчен, словами его было уже не вернуть. Поэтому я решила действовать. Сначала отлупасила этим же пиджаком одного парня, затем побила собственными руками другого и, с чувством удовлетворения за месть, решила к четвергу купить новый пиджак.
Дома я еще пыталась его сшить, но вышло так, что порванным он выглядел куда лучше. Вдоволь наоравшись на «чертов кусок материи», я бросила его на диван и скрылась в своей комнате. Я даже на время забыла о разговоре с братом. Страх перед встречей настиг меня лишь, когда он вернулся в сопровождении Саманты. И был очень зол. Я решила не прятаться и вышла им на встречу. Холдер даже не взглянул на меня, зато Саманта поинтересовалась, как прошел мой день.
— Ну, очень…увлекательно, — пробубнила я, заметив, как брат вертит в руках пиджак мистера Грея. «Мистер Грей», ха-ха. А еще днем он был для меня простым парнем на «Ты».
— Это еще чье? — спросил Холдер. Я нахмурилась и отвернулась от него. Не понравился мне его тон. Будто я тут занималась с кем-то чем-то неприличным, и он забыл одну из своих вещей у нас на диване.
— Хм, у моего младшего брата такой же пиджак. Точь-в-точь, — она прошла в гостиную. — Только целый, — выгнула она удивленно бровь, заметив неровный шов на рукаве.
— В том и проблема, что этот БЫЛ целым еще несколько часов назад, — вздохнула я. — А теперь придется покупать новый.
— А как он у тебя вообще оказался?
— Видишь пятно на груди? — указала я Саманте взглядом. — С него все началось.
— Как?! — она рассмеялась. Я пожала плечами и отмахнулась рукой.
— Долгая история. Лучше расскажи мне, какого это, быть беременной? — я села на кресло с ногами и, выпрямившись, широко улыбнулась, радуясь возможности сменить тему. Холдер странно хрюкнул, сначала усмехнувшись, а потом нахмурившись. Саманта ткнула его локтем в бок.
— Знаешь, это просто непередаваемо, — она повторила мою позу и громко рассмеялась, заглушив недовольное ворчание своего парня.
Перед уходом Саманты и Холдера, брат все-таки поговорил со мной. Пока Саманта убирала после ужина остатки салата в холодильник, он затащил меня к себе в комнату и обнял.
— Слушай, извини меня за сегодняшнее. Я тебе много дерьма наговорил, — он погладил мою спину. — Просто я ужасно злюсь. И на тебя, и на себя, и на отца, и на того, кто обидел тебя, хоть ты и не говоришь, кто он. Просто знай: ты моя единственная сестренка и я люблю тебя и не хочу, чтобы ты страдала. Я пойму, если ты не захочешь поговорить, но, пожалуйста, не молчи, если будет совсем плохо. Ты же знаешь, все, что мы скажешь, останется только между нами, — он поцеловал меня в макушку и выпустил из объятий. — И нашла бы ты себе уже парня, — Холдер усмехнулся и совсем по-старшебратски потрепал по голове. Я шлепнула его по руке, но улыбнулась.
— Иди уже, подлиза, — я вытолкнула его за дверь. Он тоже не растерялся и успел схватить меня за руку, так что мы вместе вышли в коридор. Вот так, дурашливо нанося друг другу побои, мы дошли до выходной двери. Саманта уже ждала Холдера и, завидев нас смеющихся и ругающихся, тоже улыбнулась. Ее голубые глаза насмешливо блестели, отражаясь любовью.
— Ну, неужели вы помирились, — рассмеялась она. — Холдер! Оставь девочку в покое! Пошли уже, — она оттолкнула его от меня, когда он шлепнул меня по спине. Вытолкнув его за дверь, Саманта подмигнула и пожелала хорошо провести вечер. Я закрыла за ними дверь с чувством легкости и радости. Все-таки повезло мне со старшим братом.