4 глава.
Вот с кем мне не повезло, так это с отцом.
Ну, он очень богатый и вообще человек хороший, но он ждет от своих детей большего, чем они могут дать, что очень меня не устраивает. Если Холдер еще более уступчивый, какой я было до выпускного, то я же, в силу своей упрямости, которую унаследовала от мамы, только и делала, что перечила отцовским капризам. И пусть я хорошо учусь, мозги у меня далеко не куриные, и я очень выносливая, стойкая и терпеливая, этого недостаточно. Отец всегда хотел, чтобы мы с Холдером посвятили жизнь карьере, но я не понимаю, как можно лишить себя удовольствия, такого как, например, вечеринки, отношения с противоположным полом и вообще личной жизни? Я всегда старалась во всем потакать родителям, но в последние несколько лет все пошло наперекосяк. Ссоры с отцом стали даже чаще случатся ссор с Холдером; мама постоянно сердилась, когда я позволяла себе дерзкий тон в наших разговорах; Холдер перестал мне доверять. И все же мне не кажется, что во всем моя вина. Я до последнего буду противоречить им, пока моя не возьмет. Вы ведь тоже не соглашаетесь на вещи, которые Вас не устраивают? Да что там мои дорогие читатели? Моя семья сама такая. Они требуют от меня следования их жизненных принципам, в то время как сами они отнюдь ни под кого не подстраиваются.
К чему это я, собственно, завела речь. Мой отец приехал погостить у Холдера и заодно проверить меня. Как ни странно, он не знал о моем образе жизни, но догадывался, что что-то не так. Когда я утром проснулась и увидела на кухне Холдера и папу, то тут же бросилась обниматься. Все-таки он мой отец как никак, никакие различия в наших взглядах на жизнь не в силах уменьшить ту любовь, что я испытываю к нему. Хотя он, конечно, не такой улыбчивый и нежный, как другие отцы. Но родителей не выбирают, как известно.
Он чопорно расцеловал меня в обе щеки и усадил на соседний стул. Тяжелый взгляд осмотрел меня. К счастью, я надела синее домашнее платье в желтый цветочек и уложила волосы. До выхода оставался час, так что я собиралась позавтракать. Хлопья и молоко — удел студента, который и это только через силу может съесть утром перед учебой. Вам, наверное, знакомо такое состояние, когда ты и голодный, но не можешь и кусочка проглотить?
Покончив с завтраком, я немного замешкалась. Как быть? Остаться с отцом или уйти к себе? Кажется, ему и в компании Холдера было неплохо. В конечном итоге я увильнула, так как поняла, что мне здесь необязательно присутствовать. Такое происходило часто, на самом деле.
Как правило, я не из тех девушек, что готовятся к выходу часа за три, налаживая слоями макияж на лицо. Мне нравилась моя оливковая бледность, на фоне которой отлично выделялся изумрудный цвет глаз и белые волосы. Я не считала себя красавицей, но симпатичной была. В качестве наряда я выбрала темные синие джинсы, бледно-голубую, почти белую блузку в синюю полосочку, расположенную вертикально. Волосы слегка завила утюжком. На ноги я надела белые кеды. Отлично.
Ну, хорошо. Я тщательно готовлюсь перед выходом. Но макияжем же не пользуюсь!
У самой входной двери отец попросил меня задержаться ненадолго.
— Как поживает моя Птичка? — спросил он. Мне тут же вспомнилась его любимая фраза, которую он стали применять после того, как из кроткой девочки я превратилась в стихийное бедствие: «Софи не воробей, вылетит — не поймаешь». Я едва не закатила глаза.
— Все отлично, — заверила я его. Он сдержано улыбнулся.
— Правда? — направил он на меня испытывающий взгляд, который я с достоинством выдержала. Тогда он наклонился и, быстро поцеловав в макушку, пожелал отличного и трудоспособного дня. Я так же сдержано поблагодарила его, пожелала того же и попрощалась.
За спиной отца стоял Холдер, который тихо смеялся надо мной. Встретив мой взгляд, он выдвинул два больших пальца вперед. Я состроила гримасу, а когда отец повернулся к нему лицом, то быстро показала средний палец, затем послала братцу воздушный поцелуй. Вот так вот, пусть не думает, что я изменюсь из-за приезда отца.
Как ни странно, обо мне вспомнила мама. Она позвонила уже, когда я почти дошла до института, осведомиться о моих делах. Я заверила ее, что все у меня отлично, со всем справляюсь и проблем у меня нет. Ну, не считая своего брата, но это уже другой разговор.
Моя мать относится к тому числу женщин, которые любят поговорить обо всем на свете. Она очень эффектная, яркая, дружелюбная и восторженная. Скажу честно, это порой утомляет. Хотя, конечно, можно бесконечно наблюдать за тем, как она мечется из стороны в сторону с телефоном в руке, обсуждая с подругой все прелести курортных романов (даже не стесняясь присутствия своего мужа), или как она собирается на какую-нибудь светскую вечеринку.
Вопросы, появился ли у меня молодой человек и не нравится ли мне кто, уже стали постоянными. К счастью, ответ на них одинаково отрицательный. Никто меня не любит, а, значит, и я никого не люблю. Все честно. 1:1.
А если серьезно, то я никогда об этом всерьез не задумывалась. Вот, знаете, бывает же такое: ты общаешься с человеком и даже не подозреваешь о своих чувствах к нему. Или, наоборот, о его чувствах к тебе. Ты просто…общаешься с ним, разговариваешь, не более. Признаться, я побоялась капаться в своем сердце, чтобы точно знать, не влюблена ли я. Хотя, наверное, такие вещи нельзя не заметить. Ну, когда твои щеки краснеют рядом с ним, поджилки трясутся, сердце падает в пятки, все такое. Фи. Нет. Я точно не влюблена. И, слава Богу. Фи.
Переходя от противного и нежелательного к приятному, могу сказать, что летние каникулы были уже на носу. Волнующее возбуждение распространилось даже на преподавателей, вечно ворчливых стариков. Нас отпускали пораньше с пар, чтобы мы готовились к зачетам. Никогда я так еще не радовалась тому, что придется учить кучу всего. Возможно, так на меня повлиял приезд отца, или же стресс повседневной жизни. Хм. К субботе должно пройти.
Как я уже сказала, нас отпустили пораньше в среду, чтобы дать нам немного времени на подготовку. Я так и хотела, отправиться домой и взяться за билеты, а перед этим заскочить в одно местечко, чтобы купить новый пиджак мистеру Грею.
Переходя от одних вещей к другим, я уже ухватила старенький пиджак противного коричневого цвета, как заметила одну симпатичную вещичку… Рубашка. С очень откровенной и провоцирующей надписью на спине. Я осмотрела две вещи в своих руках. Долго выбирать не пришлось.
Когда я вернулась, отца уже не было. Холдер и Саманта собирались прогуляться, так что никто не мог мне помешать. Я спрятала рубашку в шкаф и закрылась в своей комнате, когда проводила будущих родителей и немного перекусила.
Итак, ничто мне не мешало… Кроме рубашки, что лежала в шкафу. Я все думала о том, как я передам ее ему. В памяти то и дело всплывали отрывки нашего короткого разговора. Серые глаза постоянно маячили перед самый носом, а низкий и властный голос звенел в ушах. Я понятия не имела, что происходит. Меня очень пугали игры моего воображения, вырисовавшего в голове различные образы Ханса (ну не могу я называть его мистером Греем!), надевающего на голый торс и на широкие накаченные плечи эту рубашку.
Я ударила себя по голове. Да что со мной?? Раньше я терпеть не могла голых парней, а сейчас сама мечтаю о своем преподавателе. Молодом и чертовски горячем преподавателе по журналистике. Господи, что за ужас?!
Постаравшись выучить хотя бы часть из того, что было необходимо, я сосредоточила все свое внимание на тексте. Все голову даже нормально, пока я не поняла, что текст в моей голове читается голосом Ханса. Ну вот зачем я решила выпить тогда кофе? Ну почему это произошло не минутой ранее или позднее? Ну почему вы вообще врезались друг в друга?! Ведь если бы мы встретились на журналистике, ничего бы особенного не было. А так мне было и стыдно, и страшно, и еще я злилась. Меня до дрожи бесило то, с какой он небрежностью заставил меня стирать его рубашку. Я ему кто, его ученица или прачка?!
Дьявольская улыбка скользнула по моим губам.
— О, да. Я подарю ему рубашку, которую он заслуживает… — проговорила я, отложив в сторону учебники и тетради.
Отец вернулся вечером. Я как раз успела приготовить ужин и собиралась звонить ему, чтобы узнать, когда он придет. Почти сразу же следом явились и Саманта с Холдером. Брат снова был чем-то недоволен, зато его девушка неизменно широко улыбалась. Они с отцом обменялись любезностями и поинтересовались, как у них дела. Как всегда сухо. В нашей семье невестка приживалась до сих пор. За ужином мы ели молча, пока отец не спросил меня об учебе.
— Ну, все хорошо. Скоро мы сдаем зачет по французскому, журналистике и истории Южной Америки, — ответила я с расстановками.
— И как видеть твоя подготовка? — поинтересовался отец.
— Я уже начала учить материал, — ответила я, отложив столовые приборы и приготовившись к новый вопросам. Однако отец просто кивнул и продолжил есть. И, так как я уже наелась, то решила выйти из-за стола и вымыть за собой тарелку. Холдер и Саманта вскоре присоединились ко мне, когда я расположилась на диване перед телевизором. Отец остался на кухне и читал газету. Странно это все, конечно. Но в нашей семье каждый постоянно в своем излюбленном уголке. Мы давно уже не собирались все вместе, разве что по праздникам. И это очень печально.
Сюжет фильма детектива затянул меня, и весь остальной час я была занята только сюжетом, в котором были убиты молодые парень и девушка. Местные власти подозревали бывшую девушку парня, которая могла убить возлюбленных из-за ревности. И вот о чем я думала: быть одинокой не так уж и плохо.