32/Имя, которое нельзя произносить
Иногда город бьёт не кулаком.
Иногда он просто произносит твоё имя - не вслух, а шёпотом, так, что ты слышишь его даже во сне.
Я проснулась резко, будто меня выдернули из темноты. В комнате было ещё темно, за окном - серое московское утро, влажное, тяжёлое. Лия спала на соседней кровати, укрывшись с головой. Я лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как внутри медленно, противно сжимается что-то знакомое.
Это было не предчувствие опасности.
Это было хуже.
Я знала: они уже начали.
Мы вышли из дома рано. Без разговоров, без планов - просто проверить район, убедиться, что всё спокойно. Парни шли чуть позади, как и всегда. Москва выглядела обычной: дворники, трамваи, бабки у подъездов. Всё слишком нормально.
- Слишком тихо, - сказала Лия, не глядя на меня.
- Да, - ответила я. - Значит, готовят что-то другое.
Мы дошли до старого магазина, у которого часто собирались местные. Я остановилась - и в этот момент почувствовала взгляд. Не прямой, не наглый. Скользящий. Проверяющий.
Я повернула голову - и увидела его.
Парень лет двадцати пяти, может, чуть старше. Одет просто, ничего примечательного. Он стоял у стены, курил и смотрел прямо на меня. Не на всех. Только на меня.
Я узнала этот взгляд сразу.
Так смотрят те, кто знает больше, чем должен.
- Лия, - сказала я тихо. - Видишь его?
- Вижу, - ответила она. - Он не из наших.
Я сделала шаг вперёд. Парень не ушёл. Не отвернулся. Он улыбнулся - едва заметно.
- Кая, - сказал он спокойно, без акцента. - Давно не виделись.
Внутри меня что-то оборвалось.
Это имя.
Не «Кайла».
А Кая - так, как меня называли только одни люди.
- Ты ошибся, - сказала я холодно. - Я тебя не знаю.
Он усмехнулся.
- Знаешь, - сказал он. - Просто не хочешь вспоминать.
Лия напряглась рядом. Парни остановились в нескольких шагах, но молчали. Я подняла руку, не оборачиваясь - знак, чтобы не вмешивались.
- Кто ты? - спросила я.
- Привет тебе, - ответил он. - От старых знакомых. Скажи спасибо, что пришли не они сами.
Он сделал шаг ближе и понизил голос:
- Ореховские помнят всё. Особенно то, что ты оставила в Москве.
У меня в голове вспыхнули образы, которые я годами гнала прочь: подъезды, кровь на костяшках, ночь, когда пришлось бежать. Имя, которое нельзя было произносить людям из моего прошлого, только родным и друзьям. Человек, которого я оставила.
- Передай своим, - сказала я, сдерживая дрожь, - что прошлое меня не интересует.
Он наклонился ближе:
- А вот оно - очень даже.
Он бросил окурок, раздавил его ботинком и ушёл, растворившись в людях.
Я стояла, не двигаясь.
- Кая... - Лия взяла меня за руку. - Что это было?
- Они решили давить прошлым, про которое даже ты и Трофим не знают.- ответила я.
Мы вернулись домой молча. Внутри всё кипело, но я не позволяла себе сорваться. Только когда дверь захлопнулась, Турбо резко повернулся ко мне:
- Кто это был?!
- Человек из прошлого, - сказала я. - Которое я не собиралась вытаскивать.
- Он знал твоё имя, - жёстко сказал Зима. - Настоящее.
Я кивнула.
- Значит, Ореховские решили бить не через улицы, - сказал Сутулый. - А через тебя.
Я села на край стола.
- Они знают, где больно, - сказала я тихо. - И будут давить туда.
- Что именно они знают? - спросил Турбо.
Я подняла на него взгляд. Долго молчала.
- Они знают, кем я была. Они знают что я сделала, и кого оставила. Они знают все.
Тишина в комнате стала глухой.
- Кая, - Лия смотрела на меня внимательно, - ты должна рассказать.
Я закрыла глаза.
- Сейчас не время.
Я решила молчать. Про то как я связана с Ореховскими. Про человека, который взял на себя чужую вину. Никто кроме меня и Ореховских не знает всей правды. И я не собираюсь ее раскрывать, пока что.
Турбо сидел, сжав кулаки так, что побелели костяшки.
- Они хотят вытащить тебя обратно, - сказал он. - Заставить сломаться.
- Да, - ответила я. - Или сделать так, чтобы я сама пришла к ним.
- И что ты будешь делать? - спросил Зима.
Я встала.
-Я не побегу. И не спрячусь. Но и на их условия не пойду.
- Они не отстанут, - сказал Турбо.
Я посмотрела ему в глаза.
- Пусть попробуют.
Вечером пришла записка.
Без подписи.
Просто клочок бумаги, переданный через третьи руки.
«Он всё ещё ждёт. Ты знаешь где.»
Лия прочитала и побледнела.
- Это ловушка, - сказала она.
- Да, - ответила я. - Но личная.
- Ты не пойдёшь одна, - жёстко сказала Лия.
- Пойду, - ответила я. - Иначе они сделают больнее. Не мне.
Она шагнул ко мне вплотную.
- Ты думаешь, я позволю?
Я посмотрела на нее спокойно.
- Ты думаешь, у меня есть выбор? Парням не говори. Если что случится, тогда скажешь. Но я уверена все будет нормально.
Ночь снова легла на Москву.
Город ждал.
Прошлое поднимало голову.
И я знала:
следующая встреча изменит всё.
Я ушла ночью.
Не хлопала дверью, не прощалась. Просто накинула куртку, засунула записку во внутренний карман и вышла. Москва в это время была особенно честной - без людей, без шума, только трамвайный звон где-то далеко и редкие шаги. Такие часы не врут.
Я знала, куда идти.
Это знание жило во мне слишком давно, чтобы его игнорировать.
Старый район. Панельные дома, облупленные подъезды, запах сырости и железа. Здесь ничего не изменилось. Даже фонарь у третьего подъезда всё так же мигал, словно не мог решить - светить или нет.
Он ждал у арки.
Я узнала его сразу, даже со спины. Та же осанка. Та же привычка стоять, опираясь на стену, будто он всегда готов сорваться с места. Только плечи стали шире, а в движениях появилась тяжесть - не возраст, а опыт.
- Ты всё-таки пришла, - сказал он, не оборачиваясь.
- Я всегда прихожу, - ответила я. - Если дело действительно важное.
Он медленно повернулся.
Время по нему прошло. Но не сломало.
- Ты не изменилась, Кая.
Я сжала челюсть.
- Не называй меня так.
Он усмехнулся - криво, без радости.
- Для меня ты всегда будешь Каей.
Кайрат- человек из моего прошлого. И я даже подумать не могла, что с ним я встречусь когда либо.