«Добро пожаловать в новую жизнь, Камила»
Утро.
То самое, которого я ждала и боялась одновременно.
Будильник разорвал тишину комнаты, как выстрел.
07:00. Первый день в Гарвардской школе права.
Я долго лежала, уткнувшись лицом в подушку, слушая, как в груди медленно бьётся сердце. Всё должно было быть по-новому — но внутри то же глухое ощущение клетки.
Комната уже пропитана запахом кофе и Miss Dior Chérie. Солнечный свет мягко скользит по кровати, где разложен мой сегодняшний образ: нежно-розовое платье с корсетным лифом, пушистый белый кардиган, меховая сумка Prada, лаковые туфли с жемчужной застёжкой и тонкий блеск для губ.
Всё идеально. До невыносимости идеально.
Я высокая, с чётко очерченной фигурой, светлыми волнистыми волосами и мягкими зелёными глазами. Сегодня я выгляжу как та, кем мама всегда хотела меня видеть — и как та, кем я никогда не была на самом деле.
Намёк на улыбку появляется сам собой, когда я застёгиваю кардиган.
— Ты выглядишь как на обложке журнала, Кэм, — доносится за дверью голос Майка.
— Входи, если не собираешься читать лекцию о том, что «слишком нарядно».
Дверь открывается, и на пороге появляется высокий парень с чашкой кофе и знакомой тёплой улыбкой. Его светло-серые глаза мгновенно становятся мягче, когда он смотрит на меня.
— Ну, может, чуть-чуть нарядно, — тянет он, — но если Гарвард не выдержит твоего шарма, это их проблема.
— Ты неисправим.
— Ты же знаешь, — он усмехается, — если бы я был профессором, поставил бы тебе «отлично» уже за вид.
— Поверь, Майк, я и так получу свои отличные оценки. Просто не те, о которых ты думаешь.
Он смеётся, кивает в сторону выхода и протягивает мне кофе.
— Пошли, мисс Гарвардская отличница. Твоё будущее ждёт.
В машине пахнет кожей и ванилью. Радио тихо играет старый трек The Weeknd, и мы с Майком смеёмся, споря о том, что лучше — кофе или сон.
— Ты уверена, что хочешь туда? — спрашивает он, бросив на меня короткий взгляд.
— Хочу? Нет. Нужно? Да.
— Кэм, ты могла выбрать всё, что угодно. Художественная школа, литература, музыка...
— Ага, могла. Между "иди в Гарвард" и "иди в Гарвард с ремнём по спине". Классный выбор, да?
Он замолкает. Я знаю, он не любит, когда я так говорю, но это правда.
Остаток пути мы проводим в тишине. За окном мелькают здания, кофейни, улыбающиеся студенты с рюкзаками. Люди, у которых жизнь — их собственная. Не сценарий, написанный чужими руками.
Когда машина останавливается перед главным корпусом Гарварда, я не могу не вдохнуть глубже.
Мир передо мной кажется нереальным — красный кирпич, мраморные лестницы, флаги, студенты, спешащие с чашками кофе. Всё пропитано уверенностью.
— Ну, вот и он. Гарвард. — Майк выходит, открывает мне дверь и театрально кланяется.
— Добро пожаловать, мисс Блондинка с умом и осанкой принцессы.
— Если ты сейчас добавишь "из клеточного золота", я брошу в тебя каблуком.
— Тогда не буду. — Он смеётся. — Но знай, я горжусь тобой.
Его слова застревают в воздухе. Я не отвечаю, просто киваю и направляюсь к корпусу.
Аудитория пахнет новой бумагой и дорогим парфюмом. Студенты шумят, переговариваются, делятся впечатлениями. Все такие уверенные, громкие, будто знают, что им принадлежит весь мир.
Я сажусь на крайний ряд, достаю ноутбук.
Но чувствую на себе взгляды.
Косые, оценивающие.
— Кто это?
— Наверное, одна из богатеньких, смотри на одежду.
— Думаю, папочка купил ей место.
Их шёпот будто царапает изнутри. Я опускаю глаза на экран, делая вид, что не слышу. Но слышу каждое слово.
Лектор входит, аудитория замирает. Он говорит чётко, с акцентом, и я стараюсь сосредоточиться на словах. Но всё время чувствую, как кто-то наблюдает. Словно я здесь — ошибка в системе.
Первый день тянется медленно.
Перерыв, ещё пара, скучные взгляды, сухие фразы.
Никто не говорит со мной.
Никто даже не улыбается.
Когда занятия заканчиваются, я выхожу из здания, чувствуя, как внутри накапливается усталость.
Гарвард оказался не мечтой.
Он просто ещё одна клетка — только с видом на кампус.
Майк уже ждёт у машины.
— Ну как?
— Замечательно. Меня официально не существует.
— Добро пожаловать в элиту, — фыркает он, — там это норма.
Я смеюсь, но как-то безжизненно. Мы едем домой молча, пока за окнами не начинают зажигаться огни вечернего Бостона.
Когда я возвращаюсь в дом, всё выглядит идеально, как всегда.
Молчание, блеск пола, запах дорогих свечей.
Ни следа того, что здесь живут люди.
Я поднимаюсь к себе, снимаю туфли и падаю на кровать.
Телефон тут же вибрирует.
Сабрина.
— Ну что, как Гарвард? Уже влюбилась в кого-то умного и красивого? — её голос бодрый, как всегда.
— Если считать умным и красивым лектора по гражданскому праву, то да. Только он лет на сорок старше меня.
— А студенты?
— Пластиковые улыбки, холодные взгляды. Я чувствую себя, как в витрине.
— Ты же знаешь, они просто завидуют. Ты — красивая, умная, стильная. И выглядишь как сама реклама Dior.
— Смешно. Я просто выгляжу как человек, который очень старается казаться живым.
На том конце — тишина. Потом Сабрина тихо говорит:
— Ты всё ещё боишься?
Я закрываю глаза.
— Не знаю, Саб. Наверное, я просто устала бояться.
— Ты справишься, Кэм. У тебя получится. Ты уже не та, что раньше.
— Посмотрим.
Мы болтаем ещё немного — о фильмах, о том, как скучали. Потом связь обрывается, и в комнате снова становится тихо.
Я лежу, глядя в потолок.
Мисс Dior Chérie всё ещё витает в воздухе — запах сладкий, но немного горький. Как сегодняшний день.
И где-то глубоко внутри, под усталостью и страхом, рождается крошечная мысль:
Может быть, всё-таки когда-нибудь я научусь дышать по-настоящему.
...
Телефон гаснет, и комната снова наполняется тишиной.
Сабрина права — я действительно изменилась. Но иногда мне кажется, что не в ту сторону.
Я тянусь за ноутбуком, включаю его и открываю страницу Гарвардского сообщества. Лента заполнена новыми лицами — улыбающимися студентами, общими фото с кампуса, подписи вроде «Новая глава жизни начинается!»
Новая глава.
Для них — да. Для меня — просто очередная роль.
Я листаю профили одногруппников.
Вот девушка с идеальной укладкой и подписью: «Папа говорил, что я рождена для успеха — и, видимо, был прав».
Вот парень с семьёй на яхте, под комментарием «Люблю трудиться ради своих целей».
Смешно. Все мы — дети чужих империй. Только кто-то этим гордится, а кто-то задыхается.
Мой профиль пуст. Ни фото, ни подписи. Только имя — Камила Мейер.
Словно я сама себе призрак.
Я закрываю ноутбук и иду в ванную.
Горячая вода касается кожи, и на мгновение кажется, что боль исчезает. Тело расслабляется, но в голове — снова и снова обрывки фраз:
«Ты никто, пока не станешь человеком».
«Гарвард — твой шанс. Не подведи».
Иногда мне кажется, что я живу, чтобы не подводить.
А не чтобы жить.
Часы показывают почти полночь, когда я слышу звук дверного замка.
Родители вернулись.
Отражение в зеркале успевает уловить, как мои плечи мгновенно напрягаются.
Я накидываю шёлковый халат, выхожу из ванной и иду к лестнице.
Шум чемоданов, тяжёлые шаги, резкие голоса. Всё до боли знакомо.
— Камила! — голос матери звучит звонко и натянуто. — Не спишь?
Я медленно спускаюсь вниз.
Мама — как всегда, безупречна: платье от Chanel, идеально уложенные волосы. Рядом — отец, с каменным лицом, уже держащий телефон и явно раздражённый чем-то не связанным со мной.
Хотя, возможно, и со мной тоже.
— Первый день прошёл? — спрашивает она, оценивающе скользнув взглядом по мне. — Ты выглядишь уставшей. Надеюсь, не позорила семью?
— Нет, мама. Я просто училась.
— Училась... — она повторяет слово, будто пробует его на вкус. — Учиться — это не просто сидеть в аудитории. Это строить репутацию. Общаться, заводить связи. Ты выглядела достойно?
— Да.
— Не хмурилась? Не спорила? Не вела себя вызывающе?
Я делаю глубокий вдох.
— Нет. Всё было идеально.
— Хорошо. — она кивает, даже не глядя на меня. — Тогда не подведи завтра. У отца будут гости, вечером зайди поздороваться.
— А можно я...
— Нет, нельзя, — обрывает она. — Ты должна учиться быть частью семьи, а не её позором.
Отец, всё это время молчавший, наконец поднимает глаза от телефона. Его голос звучит низко, спокойно — и именно поэтому страшно.
— Не заставляй нас краснеть за тебя, Камила. Это твой шанс показать, что ты не просто красивая оболочка. Гарвард — не место для слабых.
— Поняла, — отвечаю тихо.
Мама поворачивается к нему, кладёт руку ему на плечо, и они уходят, продолжая обсуждать какой-то деловой вопрос, словно я просто часть интерьера.
Я стою внизу лестницы, босая, с мокрыми волосами, и чувствую, как сердце медленно опускается вниз.
Всё вернулось. Те же слова, тот же холод.
Даже роскошный дом кажется клеткой, только теперь стены блестят сильнее.
Поднимаюсь в комнату, закрываю дверь и падаю на кровать.
На прикроватной тумбе — флакон Miss Dior. Я беру его, открываю крышку и вдыхаю аромат.
Лёгкий, розовый, будто обещание чего-то тёплого.
Но и он уже не помогает.
Я выключаю свет.
В темноте всё звучит громче — даже собственные мысли.
Гарвард. Семья. Взгляды. Шёпоты.
Мир за окном спит.
А я всё ещё учусь дышать.