Пролог
— Камила!!! Какого черта?!
— Я же сказала — в полночь должна быть в кровати!
— Ты наказана! До конца каникул!
Голос режет воздух.
Она кричит, пока не становится красной, пока стены не дрожат от злости.
Для меня — это просто вечер.
Обычный.
Как сотни до этого.
А ведь я просто хотела выйти.
Провести ночь с подружками.
Подышать.
Мне девятнадцать.
Но свободы — меньше, чем у десятилетнего ребёнка.
Смешно, правда?
Дверь хлопает.
Я надеваю наушники, включаю музыку погромче — и начинаю убирать то, что она разбросала в ярости.
Молча.
Как всегда.
Но покоя мне не дадут.
Никогда.
Мать возвращается.
А за ней — отец.
В его руке ремень. Тот самый. С тяжёлой бляхой.
Мне конец.
Крики.
Хлопки.
Слёзы.
Воздух рвётся из груди, как будто я тону.
Я не знаю, сколько минут прошло — десять? двадцать? час?
Всё сливается в одно длинное слово: больно.
Когда всё кончается — я просто стою.
Растрёпанные волосы.
Смазанная тушь.
Голые плечи, горящие от ударов.
Полночь.
Душ.
Холодная вода и горячая кожа.
Я смотрю в зеркало.
Белая кожа. Алые следы.
Каждая линия — как напоминание: ты не имеешь права быть собой.
На шее — тонкие полоски от наушников.
Мать сорвала их и хлестнула меня, просто потому что я не услышала её вопрос.
Потому что осмелилась не ответить с первого раза.
Это моя жизнь.
Моя обыденность.
Мой дом.
Сабрина единственная, кто знает.
Она видит мои "узоры".
Плачет.
Говорит: иди в полицию.
Но я не могу.
Если родителей лишат прав — я останусь одна.
А одиночество страшнее боли.
У меня нет любви.
Нет опоры.
Нет даже надежды на то, что кто-то скажет:
ты заслуживаешь лучшего.
Иногда ночью я просто смотрю в потолок.
И думаю:
А вдруг однажды я проснусь... и смогу дышать иначе?
Без страха.
Без боли.
Просто — дышать.