Спитфайер

– К счастью, на её теле мы не обнаружили ожогов. Пусть она восстановится после отравления, тогда мы её выпишем. Бог на её стороне.

Элисон попыталась открыть глаза, но их будто залили суперклеем. Лёгкие с трудом, опасливо вдыхали стерильный больничный воздух, будто боялись новой порции жара и гари. С хрипом Элисон вздохнула, руками разлепила веки.

– Солнышко проснулось.

Йен улыбнулся так лучезарно, что Элисон сама не удержалась от улыбки. За его плечом возникло знакомое лицо. Аппараты запищали, регистрируя мигом ускорившийся пульс.

– Здравствуйте, мисс Маккой.

– Я думала, ты еще школьница, Сара.

– Вы меня с кем-то путаете, – девушка выглядела слишком дружелюбно. – Меня зовут Мередит Синклер, и я ваш лечащий врач, мисс Маккой.

Когда Йен уступил ей место, и доктор смогла приблизиться, Элисон убедилась в своей ошибке. Её волосы были рыжими, а не выкрашенными в пепельно-русый, а веснушки усыпали всё лицо полупрозрачными поцелуйчиками солнца. Доктор, надо отдать ей должное, не пыталась скрыть их слоем косметики. Элисон выдохнула. Прибор перестал вопить. А Йен, оказывается, держал Элисон за руку. Под его перепуганным взглядом она почувствовала себя виноватой.

– Мы можем идти? Я в полном порядке.

Вместо ответа Йен засмеялся так заливисто, что Элисон ни секунды не сомневалась в фальши.

– Вам повезло, но мы должно проконтролировать ваше состояние еще как минимум сутки, – объяснила доктор Синклер.

Элисон выдохнула слишком резко и закашлялась. Йен мигом оказался в считанных сантиметрах от неё.

– Говорю же, всё в порядке, – она для пущей убедительности попыталась приподняться, но Йен не дал.

– При всём желании, Огонёк, не верю.

– А надо бы.

Йен с укором взглянул на неё. Так же, наверное, выглядела и она, когда взглядом пыталась сказать, что шутка дурацкая. Когда доктор вышла, Йен заговорил с ней слишком тихо, даже в молчании больничной палаты.

– Ты помнишь, как оказалась здесь?

Вопрос Йена застал Элисон врасплох. Последнее, что она помнила – как Сара выбежала и оставила её одну в горящей уборной. Йен уловил ответ, скрытый за её молчанием.

– Могу рассказать

Элисон кивнула и сжала его руку. Йен осмотрелся. Странно.

– Школу эвакуировали, мистер как-его-там недосчитался одного студента, но подумал, что его просто отстранили от уроков. Пожарные, которые осматривали школу полчаса спустя, нашли тебя без сознания прямо рядом с лужами расплавленного пластика. Ты ползла в сторону двери, но надышалась и вырубилась. – Йен вздохнул. – Это официальная история. Есть настоящая. Хочешь услышать?

Элисон на несколько секунд перестала дышать. Её взгляд упёрся в глаза Йена.

– Когда пожарный зашёл, огонь горел вокруг тебя и кидался, как дикая кошка. Пока огонь полностью не потушили, тебя достать не могли.

Мозг не желал думать, впускать слова Йена в сознание. Не хотел воскрешать воспоминание о ласкающемся, как котёнок, огне, но оно всё равно вырвалось из-за едва приоткрытый дверцы подсознания.

– Он слушался меня. Йен, огонь слушался меня, – прошептала Элисон, глядя в пустоту.

Если это можно было назвать послушанием. Единственным желанием Элисон было защититься от Сары. Нутро подсказывало, что она опасна, и решило взять защиту на себя.

Прямо как тогда, с отцом.

Только нутро не могло понять, что главной опасностью теперь стала сама Элисон.

Прибор у кровати во всеуслышанье заявил об участившемся пульсе. Элисон зажмурилась, до боли сжала челюсть. Нельзя позволить страху вырваться. Не рядом с Йеном.

Он сжал её руку крепче, его пальцы ласкали холодную кожу её ладоней.

– Глубоко вздохни и медленно выдохни, – сказал Йен тихо. Ничего в его тоне не выдавало беспокойства.

– Дурак! – прошипела Элисон, но послушалась его.

Первый вдох вышел судорожным. От выдоха захотелось раскашляться и выплюнуть внутренности, но Элисон удержалась. Прямо как тогда, в лесу, когда Йен сказал «Успокойся, леди Уэйн!»

Леди Уэйн. Йен не видел в ней опасности. Не видел, какой монстр скрывался за симпатичным личиком долгие годы и вдруг вырвался на свободу. Он знал, что Элисон может убить, и всё равно звал ей леди Уэйн.

Свободная рука потянулась к нему.

– Ты безумец!

Йен только легко улыбнулся в ответ. Ладонь Элисон легла на его колючую щеку, спустилась на плечо, обвила шею. Элисон прижала Уэйна к себе с такой силой, какой не могло быть у едва очнувшегося человека. Йен невольно повалился на кушетку и не удержался от смеха.

– Задушишь!

– Однажды да.

Элисон злобно прижала его к груди и позволила слезам течь, пока сон не одолел её.

Когда на очередном перекрёстке Йен свернул к себе, Элисон почти возмутилась. Всё ещё странно было думать, что её дом там, с Йеном. Не в той комнате, где она провела всю свою жизнь. Больше не придётся отмывать до блеска кухню в тревожном ожидании отца, зная, что он вернётся злым. Пререкаться с Питером по мелочам, просто потому что младшему братцу стало скучно. Успокаивать маму после ссор.

Мама. Сердце защемило. Элисон сжала футболку на груди. Хотя бы ради неё стоило зайти проведать отца. Надо было остаться, позаботиться о ней. Но если смотреть цинично, Элисон уже о ней позаботилась. Скандалы устраивать больше некому, а Питер слишком труслив для них.

Губы расползлись в улыбку. Ради мамы отца можно было и убить.

От одной только мысли Элисон мигом побледнела. Как вообще можно было подумать о таком?

– Всё в порядке? Ты бледная.

Оказывается, они уже заехали на парковку перед его домом.

– Я подумала...

Элисон помедлила. Может, если рассказать ему, он одумается и сбежит? Выберет спокойную, обычную жизнь и бросит её?

Для Элисон это стало бы концом света. Для Йена – спасением.

Дилемма разрешилась сама собой. Элисон взглянула на своего возлюбленного. Зелёный цвет, она слышала, успокаивает. Может поэтому Йен для Элисон как тихая гавань? Из-за зелёных глаз?

– Я подумала, что ради мамы отца можно было и убить.

Йен присвистнул и коротко поинтересовался.

– А ради себя?

– Нет.

Ответ вылетел сам собой, и тон не подразумевал возражений. Все вокруг твердили, что эгоизм – это плохо. А что такое убийство ради собственного благополучия? Чистый эгоизм.

– Почему?

Элисон молчала. Тогда Йен заглушил двигатель, вынул ключ и продолжил.

– Ты навредила человеку, который нёс в мир объективное зло. Помимо тебя, конечно, – уточнил он с теплотой в голосе. – Что ещё он натворил бы, не прекрати ты его действия? Сколько раз побил бы миссис Маккой? Кого сделал бы из твоего брата? Мне кажется, меньшим злом ты остановила большее. Я уже говорил, он это заслужил. Выходи.

Элисон опомнилась не сразу, но отстегнулась и в прострации застыла на остывающем вечернем воздухе. Йену пришлось вести её за руку.

И лучше бы он оставил её на улице.

От Сэведжа смердело как никогда раньше.

– Ты её опять сюда притащил?

– И тебе привет, Кайл, – слишком уж по-доброму ответил ему Йен.

После такого дружелюбия можно было услышать, как ломаются кости. Ломают их, конечно, с улыбкой на лице. И дергающимися веками.

С минуту Кайл и Йен смотрели друг на друга, будто ведя мысленный спор.

– Допустим, я готов тебя выслушать, – первым прервал молчание Йен. – Ну?

– Ты не можешь просто так взять и свалить к бабе, как только мы подписали контракт, Уэйн!

– Я вроде никуда и не собирался, – Йен сложил руки на груди, не сводя взгляда с друга.

– Ты хочешь сказать, что эта стерва будет...

– За языком следи, – рявкнул Йен.

Кайл присел в издевательском реверансе. До Элисон вновь долетели ароматы перегара.

– Ах, простите. Джентльмен в этой комнате смеет возражать против присутствия сей высокоуважаемой дамы в момент, – он сорвался на крик, – когда решается судьба группы!

– Чем она тебе мешает? – Тихо, медленно поинтересовался Уэйн.

– Она отвлекает тебя, – прорычал Сэведж. – Сейчас, в самый важный для Стратномад момент.

– Пока что от репетиции отвлекся только ты, – заметил Йен.

– Тебе напомнить о пропущенных двух неделях, а?

Две недели. Элисон почувствовала, как земля вдруг начала уходить из-под ног.

– Вот видишь? Она от любого случайного слова то падает в обморок, то пытается кого-то сжечь!

Марсин, которую Элисон сразу и не заметила, попыталась утихомирить Кайла, но сдалась под грозным, почти безумным пьяным взглядом.

– Может, мне и от тебя избавиться?

Йен подошел к Кайлу в упор. Казалось, еще секунда, и завяжется драка.

– Что? – с Кайла будто сразу сошла вся спесь.

– А что? Ты тоже на любую проблему реагируешь либо ором, либо пьянкой. Тебя выгнать?

– Это другое!

– Да ну? – Йен невесело усмехнулся. – Неприятно, да? Когда тебя пытаются выкинуть.

Кайл замахнулся, но реакция трезвого Уэйна сработала быстрее. Он заломил Сэведжу руку и уложил друга лицом в диван.

– Она такая же часть моей команды, как ты и Марсин. Хочешь поспорить – вали к чертям из Стратномада. Осознал?

Кайл что-то неразборчиво промычал что-то в ответ. Едва Йен отпустил его, он схватил бутылку с остатками чего-то прозрачного и по запаху очень спиртного и скрылся за дверью. Будь у него её силы, подумала Элисон, она сию секунду загорелась бы под его взглядом.

Йен сел туда, где только что лежал Кайл и на несколько секунд закрыл лицо руками. Потом, растрепав и без того непослушные волосы, обратился к Марсин.

– Ты изучила контракт? Что нам с Кайлом надо знать?

Элисон отключилась от разговора. Она должна была поступать в следующем году в университет, как раз на право, это она, а не Марсин должна была разбираться в условиях контракта. Пусть и поступать должна была по желанию отца.

Теперь сухие термины вызывали воспоминания о лежащем в больнице отце. Об университете, тем более о хорошем, можно было забыть – отец не стал бы вкладываться в дочь, пытавшуюся его убить. А из-за пропусков – боже, две недели! – она наверняка уже осталась на второй год.

Даже о выпускном можно было не мечтать. И всё за какие-то несколько дней.

– Эй, слышала?

– Что? – непонятливо отозвалась Элисон вникуда.

Похоже, она настолько погрязла в мыслях, что не заметила, как на неё в один момент уставилось три пары глаз. Сэведж уже вернулся и смотрел на неё сверху вниз опершись плечом на стену.

– Хочешь остаться – придется припахаться, – сказал он недовольно. – Готовить умеешь?

– Кайл! – взвизгнула Марсин.

– Что опять «Кайл»? – он скривился. – Ты в первую очередь басистка, а уже потом – женщина. А Маккой кроме как половой принадлежностью больше ничем взять не может.

Он плевался словами с такой злобой, что ответная ярость в груди Элисон поднялась сама собой. Она выставила руку вперёд. Руку в огне.

– Да ну? – произнесла она с интонацией точь-в-точь как у Йена. Кайл прижался к стене с выпученными глазами, Уэйн схватил Элисон за предплечья и вывел на улицу. В темноте пламя на коже Элисон выглядело по-настоящему адским.

Только спустя столько времени на неё сошло озарение: огонь действительно защищает. Элисон попыталась собрать растущую ненависть к Кайлу в горле и издала дикий крик. В небо устремился столб огня. Руки погасли. Темнота охватила возлюбленных.

– Я рад, что ты делаешь успехи в становлении огнемётом, но, солнце моё, не при группе, хорошо?

– Я это не контролирую, Йен.

Было странно говорить о силах спокойно. Элисон прижалась к Йену, вдохнула его запах, смешанный с парфюмом.

– Постараешься, – прошептал он ей на ухо.

– Постараюсь.

Из его объятий не хотелось возвращаться обратно в серый, опасный мир. К Сэведжу, который только и делал, что доводил Элисон до истерик и вспышек ярости.

– Йен?

– Да?

– Что мне делать?

Вопрос крутился в голове с того самого момента, как жизнь покатилась по наклонной.

– А чего ты хочешь?

Очень сложный вопрос. У Элисон всегда были цели, не желания. Цель – заполучить Йена. Цель – поступить на право. Теперь, когда Йен был ближе, чем когда либо, у неё больше не оставалось ни единого видимого пути. Сплошная пустошь судьбы с редким перекати-полем в виде странных личностей.

Сара. Элисон вздрогнула. Кто она такая? Откуда зала, что именно Элисон сделала с отцом? Почему была так добра?

– Хочу понять, кто я.

– Для начала будь собой. Тогда и поймешь.

– Я способна убивать людей.

По телу пробежала дрожь. Теперь, когда Элисон произнесла эти слова вслух, они звучали еще хуже, чем в голове.

– Ладно. Будь собой, но в пределах закона.

Смех Йена затормозил нарезающую круги по извилинам тревогу.

– Мне кажется, для начала идеально.

Элисон тоже сдавленно засмеялась. Тревога кувыркнулась где-то в районе желудка и пропала. Но Элисон знала, они еще встретятся.

Бросить школу было сложно: Элисон привыкла знать, что нужна делать, а теперь, когда она стала частью команды Стратномада, свободного времени стало хоть отбавляй. Свободных мыслей – тоже. Каждый день, думая о чём угодно, она всё равно возвращалась к образу кричащего на набережной отца. Быть может, она и защитила мать. Может, она сделала хорошее дело, но один и тот же вопрос постоянно крутился в голове: чем она сама лучше отца?

Йен как мантру повторял ей: будь собой. Старая Элисон Маккой была дочерью, ученицей школы, будущей студенткой. У неё не было забот кроме учёбы и выживания с отцом в одном доме.

Кто такая Элисон Уэйн, новая Элисон, в которую её превратил огонь?

С одной и той же мыслью она вышла к кофейне. Окно заменили. Ничего не напоминало о вечере, когда она его разбила. Еще один пунктик к тому, что никакой она ни хорошей человек. Из-за неё парень оказался в полицейском участке. С другой стороны, он выжил. Элисон прибавила звук в наушниках, теперь Йен и его гитара, идеально встроенная в ритм Кайла и Марсин, заглушала голос разума.

Эта запись нравилась Элисон больше всех остальных. Йен выбивал у Кайла согласие на этот текст всеми правдами и неправдами, дошло, как рассказывала Марсин, даже до драки. Элисон жалела, что не застала этот момент лично. При ней мальчишки еще не дрались. Она прекрасно дралась с Кайлом сама.

Трек в очередной раз заиграл снова:

Дорогой дневник, дорогой дневник,

В мою душу гнев давным-давно проник,

Пламя, выжигая всё внутри, горит.

Я не понимаю, что оно творит

Скоро будет взрыв, скоро будет взрыв.

Он разрушит всё, что ты построил.

Говорил тебе, стартуй, вали, погубит!

Но каким же ты, б***ь, оказался глупым!

Когда Элисон впервые услышала текст, она жутко испугалась, но Йен успокоил её одной только фразой, что текст не его. Ей казалось, что она – героиня, живущая в этих строках. Что однажды она не рассчитает сил и сотрет всё, что её окружает. В каком-то смысле так и вышло.

В кофейне снова за главную осталась незнакомая бариста. Бейдж гласил, что её зовут Изамайя. Жаль, что на смене была она. Другие знали, что она всегда берёт одно и тоже, можно было просто посветить лицом, подождать и забрать всё кофе. Не здороваясь, Элисон заказала американо без сахара.

– Интересный выбор, – сказала Изамайя, отвернувшись к кофемашине. – Здесь всего два человека берут американо без сахара, включая тебя.

– И кто же второй?

– Он зовёт себя Клауд. Такой, знаешь, небритый, синяки под глазами у него, похоже, врождённые.

Машина зажужжала, наливая эспрессо.

– Пахнет, знаешь, лесом и...

– Бензином, – закончила за Изамайю Элисон.

– О, так ты его знаешь?

– Лично – нет, но наслышана.

– Даже про запах?

Изамайя отключила машину, в натёртой до блеска панели отражалась её ухмылка.

– А ты, смотрю, горячая девчонка.

Элисон на секунду потеряла дар речи, но бариста молча указала на окна. Те, что были ближе к Элисон, запотели.

– Ты точно хочешь американо? Есть вариант получше.

– То есть?

– С перчинкой.

В глазах самой Изамайи зажегся огонёк. Такой же Элисон видела у парней и Марсин, когда вечные разборки сменялись музыкой. Похоже, бариста была на своём месте. Не то что Элисон.

– А давай.

– Тебе понравится, обещаю.

Эспрессо, который Изамайя варила для американо, теперь стал частью капучино. Туда же резким, поставленным движением, она добавила что-то ещё – Элисон оставалось только надеяться, что это был не крысиный яд – перемешала и поставила на стойку.

– Ваш чили-капучино.

– Чего? – Элисон удивлённо округлила глаза, её возглас прозвучал куда громче, чем хотелось бы. – Это как?

– Попробуй. Тебе понравится, – Изамайя заговорчески подмигнула.

Элисон кивнула и вышла, забыв попрощаться, но чаевые она оставила. На первый взгляд в молоко добавили лаву из недавно проснувшегося вулкана. Элисон показалось, не то её сейчас вырвет, не то она чихнёт от расползавшегося по груди жара, и отбежала на всякий случай к ограде.

Снова знакомое ощущение – и столб огня на пару секунд осветил пожелтевший рогоз на берегу Нью Ривер. Элисон обомлела. Ещё больше она обомлела, когда услышала позади тонкий детский голосок.

– Мисс, вы дракон?

На негнущихся деревянных ногах Элисон развернулась, уставившись с открытым ртом на мальчишку лет пяти. Его глаза горели восторгом. Правда, рядом не было ни единого взрослого, похожего на родителя пятилетки. Вокруг вообще никого, кроме собирающейся домой Изамайи, никого не было.

– Ну... Вроде того...

Ей не жалко, а мальчишка поверит в чудо. Где, чёрт возьми, его родители?

– Можешь показать ещё раз? – он аж запрыгал от нетерпения.

– Ты только отойди. Вон туда, к домику, – Элисон тыкнула пальцем в сторону кофейни.

Со вторым глотком капучино будто стал только термоядернее, огонь вырвался дальше, подпалив ограждение между набережной и рекой. Мальчишка завизжал от радости, затопал на месте, а потом и вовсе бросила на Элисон с объятиями.

– Малыш, я не твоя мама, – пробубнила Элисон, не зная, что делать.

– Я знаю. – ответил мальчишка, не отлипая. – У меня её нет.

– А папа где?

–Джонни!

Возглас прозвучал так резко, что Элисон чуть не выронила стаканчик.

– Пап! – ответил малыш в том же тоне. – Эта мисс – дракон! Настоящий!

Папа мальчика только снисходительно улыбнулся сыну и протянул ему руку.

– Пора спать, пойдём.

– Пап, а мама говорила, кофе пьют, чтоб проснуться, зачем мы берём его ночью?

Ответ заглушил порыв ветра. Элисон тоже пора было домой. Весь путь до дома Йена – теперь и её дома тоже, однажды эта мысль должна была стать обычной, но не сейчас – она гадала, зачем отцу Джонни пить кофе на ночь и куда делась его мама.

Оставшийся кофе Элисон выпила залпом уже на парковке перед домом. Похоже, весь перец чили – или что это, чёрт подери, было – она поймала за первые глотки, потому что сам напиток, теперь остывший, казался странной смесью молочной пенки и чипсов с паприкой.

– Йен, у меня есть идея! – крикнула она, едва раскрыв дверь и стянув наушники.