Спитфайер

Элисон разлепила глаза. Сколько она тут провалялась? Час? Полтора? Она огляделась. Знакомый двор, но она явно была не у себя. Дом Йена. Вчерашний вечер понемногу всплывал в памяти. Элисон с ужасом вытянула руки перед собой. Огня не было.

Солнце грело открытые плечи, проникало под кожу, разливалось по телу спокойствием. Элисон позволила тёплым летним лучам обволакивать тело. Нужно было идти в школу, позвонить маме, узнать, как дела у отца. Ведь это из-за неё он пострадал...

Внутри вновь начала бурлить паника, но Элисон с усилием отвлеклась на плывущие по небу тонкие облака, похожие на перья.

Не здесь. Не сейчас. Нельзя подвергать Йена опасности.

Прошёл час, второй, третий, прежде чем раздалось знакомое мычание. Йен потягивался. Оказывается, всё это время он был здесь, в пяти футах. На щеке краснел след от импровизированной подушки, которой для него стала свёрнутая куртка. Левый глаз у него был закрыт, едва открытым правым он первым же делом взглянул на Элисон.

– Проснулась? – проскрипел он, потягиваясь. Элисон кивнула. – Ну, с добрым утром.

– Угу, – прошептала она в ответ. Похоже, вчера она умудрилась сорвать голос.

Выражение лица Йена переменилось. Ленную сонливость как рукой сняло, он облокотился на колени и внимательно оглядел Элисон. Она на всякий случай тоже осмотрела себя. Вроде бы ничего необычного.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он слишком серьезно для знакомого ей Уэйна.

– Ну... – Элисон прокашлялась, пытаясь вернуть себе возможность говорить громко. Получилось, хоть и звучала она так, будто ей в глотку засыпали песка. – Живая.

– Уже хорошо.

Йен встал, протянул Элисон руку.

– Ты можешь говорить о том, что вчера произошло, или лучше подождать?

О вчерашнем. Образ пламени попытался вырваться из недр памяти, но Элисон пихнула его обратно.

– Не здесь.

Странно, только что появившийся, пусть и глухой, голос опять пропал. Йен понимающе кивнул. На несколько минут он оставил её в гордом одиночестве под палящим солнцем, и вернулся с рюкзаком.

– Я готов, пошли.

– Куда?

Элисон не понимала, что он задумал. За те несколько минут, пока его не было, она позволила теплу выбить из головы лишние мысли.

– Ты же сказала, не здесь. Пойдём искать место, где твоё «Не здесь» превратится в «Вот тут».

– Издеваешься? – прошипела Элисон недовольно.

– Возможно, – он с хитрой ухмылкой пожал плечами и взял её за руку.

В Вест-Риверсайде Элисон прожила все свои восемнадцать лет, но мест, через которые вёл её Йен, не знала. Они сделали крюк через главное – и единственное в городе – шоссе и оказались у забора, покрытого, наверное, десятком слоев граффити. Такие заборы обычно ставили временно вокруг строек, но этот так сильно оброс травой и рисунками, что имел право считаться постоянным. С противоположного от города конца своеобразной галереи расположился трейлерный парк. Его Элисон тоже видела впервые.

– А давно у нас стоят трейлеры? – просила она, перелезая через бордюр и не сводя глаз с потрепанных домиков.

– Отец говорил, что жил тут в семидесятые.

– У тебя есть отец? – вырвалось у неё.

– Не-а, я получился почкованием.

Элисон почти могла видеть фразы, которые Йен усилием воли удерживал в голове, в его глазах.

Сквозь неровные улицы они вышли в сосновую рощу. Было непривычно ощущать од ногами пружинящий покров из иголок вместо твёрдой земли и вдыхать запах лекарств от простуды. Мелькнула мысль, не болото ли этой, но и её Элисон заперла с остальными тревожащими её мыслями. Не хватало еще и лес сжечь.

Спустя четверть часа они вышли на какой-то пустырь, не то просеку, не то зачищенное перед стройкой пространство. Здесь не было слышно ни шума шоссе, ни криков играющих в дворах неподалеку отсюда детишек. Тихо было настолько, что Элисон могла слышать, как, скрытые за сосновыми кронами, мимо пролетают птицы. Одна из них, похожая на большого воробья, слетела с затерявшейся среди зеленых иголок рябины прямо к её ногам, скептично оглядела гостью, подобрала ягодку у её ног и снова исчезла среди краснеющих листьев. Йен, почему-то довольный, проводил её взглядом.

– Ты ей понравилась.

– Ей?

– Ага. Я назвал её Нэнси. Вон там, – он ткнул пальцем в сторону рябины, – её ждёт Сид. Сейчас она улетит к нему, и ты покажешь мне своё волшебство.

– Уэйн! – Взвизгнула Элисон.

По горлу будто полоснуло осколками стекла. Она сделала шаг назад, держась за шею. Йен схватил её за руку так крепко, что она зашипела от боли.

– Элисон Аврора Уэйн! Если ты не хочешь превращать людей в стейки, ты успокоишься и будешь слушать меня!

Она застыла. Уже начавший было зарождаться в вопль застрял в горле. Йен кричал на неё!

Вздохнув, он продолжил уже спокойно.

– Я не знаю, как ты оказалась сестрицей Криса Эванса из «Фантастической четвёрки». Знаешь, что?

Элисон недоверчиво сощурилась, но слушала. Её ноги напряглись, готовые к бегу.

– Когда ты испытываешь сильные эмоции, как мне кажется, страх, то ты горишь. Когда успокаиваешься, – он провёл пальцем по хмурому лицу своей девушки, – огонь пропадает.

Взгляд Йена упал на руку Элисон, которую он всё еще держал. Пламя поднималось на фут, когда она его заметила, и вспыхнуло сильнее. Йен невозмутимо продолжал держать её за предплечье.

– Возьми себя в руки, леди Уэйн.

– Легко сказать! – хрипло крикнула Элисон.

Сердце билось как бешеное. Её руки в огне! Йен, как последний идиот, даже не пытается бежать!

– Сосредоточься.

Элисон посмотрела в его глаза. Серьёзные. Брови нахмурены. Он был здесь. Он был рядом. Невредимый. Огонь не трогал его.

Безопасный. Единственный во всём мире, принявший её даже опасным монстром.

Дыхание понемногу замедлялось. Рой мыслей успокаивался. Взгляд Йена смягчился. Незнающий назвал бы его глаза чёрными. Такими они бывали, только в моменты, когда их вдвоём не должны были видеть. Сейчас, пусть и серьезные, они были по-обычному карими, цвета тёмного шоколада.

Лицо Йена озарила улыбка, вернув взгляду привычное веселье. В уголках глаз залегли едва заметные морщинки.

– Умница.

Элисон выдохнула так, что внутри почти не осталось воздуха. Вдохнула – и снова. И наконец решилась взглянуть на ладони. Обычные. Без огня.

Сразу же она бросилась в объятия Йена. Сил не оставалось даже чтобы просто стоять, и она повисла на нём. Вместе они очутились на тёплом, не успевшем ещё остыть после дневного зноя бетоне.

Надо же. Уже стемнело.

Несколько дней прошли в тумане. Элисон оставалась у Йена, и всё это время он никуда не отлучался. Несколько раз Элисон слышала ругань Кайла, на которую обычно спокойный Йен отвечал только посылом прямиком в известное место, и даже кроткий голос Марсин. Почему-то Йен не дал им увидеться. Про голос мамы он и вовсе сказал, что ей послышалось. Не было причин ему не верить, но сердце всё равно ёкало.

Ромашковый чай спустя время взял своё. А может, дело было в том, что Йен всё время был рядом. Огонь не возвращался, и Элисон не спешила вызывать его сама. Где-то в глубине души она хотела узнать, как у отца дела, встретиться с ним, попросить прощения. Все эти дни напряженного молчания, когда они с отцом друг друга не трогали, казались такими далёкими, будто и вовсе не существовали. Каждый раз, когда коридор мыслей уводил Элисон к дому, она запихивала их всё дальше и дальше.

Она не могла вернуться. Стоит кому-то из родных её разозлить – и случится беда.

Снова.

В один из последних дней августа Йен как обычно подошел обнять её. В этот раз он решился задать вопрос:

– Как ты?

Элисон не смогла не улыбнуться. С самого первого дня ей казалось, что он умеет читать мысли, а она без проблем угадывала его. Утром она приняла решение вернуться домой ради единственной цели: попрощаться.

– Лучше, чем когда-либо.

Наконец она смогла поцеловать его, не отвлекаясь на дурные мысли, сладко, тягуче. Почувствовать вкус, горьковатый от сигарет, ощутить тепло его тела в полной мере. Йен усмехнулся.

– По глазам вижу, что-то задумала.

Элисон вздохнула.

– Я не могу просто взять и остаться дома после того, что сделала с отцом.

– То есть...

Йен пытался сдержать эмоции, но глаза его восторженно горели.

– Если позволишь, я останусь у тебя.

Йен обнял Элисон так крепко, что она едва могла дышать, а его губы, казалось, напрочь лишили её оставшегося воздуха, так, что потемнело в глазах.

– Если позволю?..

Он не смог продолжить, просто глупо улыбался, изо всех сил пытаясь скрыть, что в уголках его глаз застыли слёзы.

– Ты сам говорил, что придётся ждать ещё год, – усмехнулась Элисон.

– Обстоятельства меняются, – ответил он уклончиво, рассматривая фото на стене.

Элисон не видела эти фотографии. Отец Йена – тот самый, который жил в своё время в трейлере –сердцеед-рокер с уложенными усами и повязкой на длинных волнистых волосах и роскошная женщина-вамп. Такие пары создавались обычно, чтоб привносить в мир любовные драмы, но эти двое переломили свою судьбу.

Черноволосый и бледный, сверкающий тёмными глазами Йен был истинным сыном своей матери. Гипнотизирующий голосом, он пошёл в отца.

– Обстоятельства меняются, – повторила за ним Элисон.

– Но школу ты всё равно закончишь.

– Ну уж нет, – Элисон сложила руки на груди. – Я теперь официально подружка рок-звезды, и это – статус.

– Подружкам рок-звёзд запрещено получать аттестат?

Йен тоже скрестил руки. Получилось так похоже, что она не сдержалась и насупилась.

– Я с тобой, вообще-то, серьёзно говорю.

– Я тоже.

Она злобно выдохнула. Показалось, или из носа вышло облачко пара? Раздражение мигом сменилось страхом. Нельзя.

– Не выводи меня.

Не угроза, а тихая просьба. Йен кивнул и прижал её к груди.

– Надо сказать твоей маме.

– Зачем?

– Чтоб не беспокоилась.

– Если я переберусь к рокеру в гараж, она не оценит.

– А это я возьму на себя.

Элисон слышала, как он улыбается.

Впервые возвращаясь домой, Элисон приходилось жать на кнопку дверного замка. Одолженные у Марсин брюки давили в бёдрах, а рубашка так и не сошлась на груди, пришлось надеть одну из футболок Йена. Точнее, ту единственную белую, которая у него нашлась. Элисон подозревала, что она лежала у него нетронутой еще со школьных времён.

Дверь открыл Питер. Его презрительный взгляд тут же испарился, стоило ему заметить позади сестры Йена.

– Тебя сюда не звали, – прошипел младший Маккой.

– Не звали, – ответил Йен, прежде чем Элисон успела придумать колкость. – Я сам пришёл. Где миссис Маккой?

– Понятия не имею. Вали отсюда.

Казалось, презрение внутри него преобразовалось в ярость. Он взглянул на Элисон совсем как отец.

– Проваливай, я сказал.

– Кто там?

Мама Элисон выглянула из кухни. Весь её фартук был в муке. Стоило ей заметить дочь, и она выронила плошку с тестом. Вокруг, как дым, поднялись белые клубы.

– Элисон! Доченька!

Она светилась радостью ровно до того момента, как добежала до двери и увидела Йена.

– Боже... Элисон, кто это?

– Мам, это...

Йен нежно подвинул Элисон и с привычной лучезарной улыбкой представился сам.

– Миссис Маккой, меня зовут Йен Уэйн, – его голос стал таким же, как в песнях, глубоким, низким. – Я пришёл сообщить, что собираюсь забрать Элисон себе.

Элисон взглянула на него круглыми – точь-в-точь такими, какими они были сейчас и у её мамы – глазами. Спустя несколько секунд молчания он заговорил снова.

– Я наслышан о том, что мистер Маккой сейчас, хм, не в том состоянии, чтобы, помимо прочего, заботиться о совершеннолетней дочери. В виду этого я решил взять на себя эту обязанность раньше, чем планировал.

Рука Йена легла на талию Элисон. Она взглянула на него: он приветливо ждал, не пытаясь сдвинуть беседу дальше.

– Ну... Вы войдите... Питер, отойди от двери.

– Мам... – Начал он жалобно.

– Питер!

Сколько же лет прошло с момента, когда мама в последний раз кричала на Питера, и вот, снова. Интересно, что такое он мог сделать, пока Элисон не было дома? Или дело в отце? У Элисон засосало под ложечкой. Не думать о нём.

Питер скрылся на втором этаже, смерив всех уничтожающим взглядом.

– Погодите, я сейчас, быстренько соображу...

– Мам, не стоит.

– А я не против, – встрял Йен. – Нам же надо познакомиться.

Мама смерила Йена оценивающим взглядом и кивнула, исчезая на кухне.

– Ты что творишь? – Зашипела Элисон.

– Знакомлюсь с родителем.

– Что?

– А что не так?

– Мог бы хоть предупредить!

Элисон совершенно не горела желанием оставаться в отцовском доме надолго, да и мама явно была не в том настроении, чтоб получать такие важные новости. Оставив Йена в Зале, Элисон пошла вслед за матерью.

Обычно чистая, сейчас кухня выглядела так, будто её не убирали годами. Тут и там валялся мусор, в раковине стояли немытые тарелки. Плита почернела от нагара, а блестящий чёрный пол стал грязно-серым и липким.

– Мам? – Тихо позвала Элисон.

Миссис Маккой вздрогнула. Тарелка упала на резиновый коврик и с хлюпаньем скрылась за мусорным ведром. Мамины и без того понурые плечи опустились еще больше.

– Не напрягайся, мы уже сделали всё, ради чего пришли.

– Ну покормить-то надо.

– Я сама его накормлю.

– Ты?

Мама улыбнулась. Элисон ответила тем же. Но улыбки обеих мигом погасли, стоило вылететь одному неправильному вопросу:

– Как отец?

Мама совсем сникла.

– Пока в больнице. Изредка приходит в себя, кричит про тебя всякий бред – и обратно.

Элисон напряглась. Мама заметила и заботливо обняла дочку.

– Не волнуйся так, солнце моё. Ему все говорили, что выпивка доведёт до чёртиков. – Она судорожно вздохнула. – Вот, довела. Облился пивом, захотел покурить, загорелся – а виноваты как обычно все вокруг...

Элисон с грустью посмотрела на маму.

«Ох, мама... Если бы ты только знала, что он говорит правду...»– подумала она.

Элисон ожидала косые взгляды в свой адрес, но все равно почти физически ощущала каждый из них на себе. Хотелось провалиться сквозь землю. Каждый считал своим долгом узнать, как она, как отец, пока одна особо доставучая девчонка не получила по лицу. Разумеется, об инциденте мгновенно узнала вся школа.

– Забей на них.

Вместо пропавшей неизвестно куда Марсин её за руку вела Сара Томпсон. И она же, что странно, была больше всех раза её видеть и меньше всех расспрашивала о произошедшем. На математике, пока их, сидящих рядом, прикрывал шёпот обсуждения задачи, Элисон спросила её:

– Почему ты таскаешься со мной?

Вопрос вышел грубей, чем она хотела, но Сара, похоже, этого и не заметила. Дописывая ответ к задаче, которую кроме неё еще никто даже не начинал решать, она улыбнулась Элисон без капли насмешки.

– Я знаю, каково калечить отцов.

Сердце Элисон похолодело. Не дыша, она взглянула на такое радушное на вид лицо Сары.

– Просто шутка, – Сара взяла Элисон за руку. – Неудачная. Прости.

– Кто знает? – сдавленно спросила Элисон.

Все в школе, каждый, кто интересовался её делами, состоянием отца, не могли знать, что его ожоги – её рук дело. Или подозревали? Почему тогда они все так милы с ней? Боялись, что она убила бы и их?

Улыбка пропала с лица Сары на долю секунды. Наверняка кроме самой Элисон этого никто не заметил. Если Сара и вправду шутила, то сейчас Элисон сдала себя.

Она знала, что бегает быстро. Не застынь она, увидев отца, он не догнал бы её. Если смотреть под ноги, не догонит и Сара. Элисон сорвалась с места, будто под ней разверзнулся Ад. Мистер Тови что-то крикнул вслед, но какая разница, если он её больше не увидит?

Через коридор к парковке, мимо разных, но одинаково дешёвых машин... Прямиком в грудь Сары. От неожиданности Элисон замерла и потеряла драгоценные секунды. Сара крепко держала её за запястья.

– Ты привлекаешь внимание. Глупость, если хочешь оставить свои силы в тайне.

– Силы?

Элисон поёжилась. Откуда она знает? В городе она первый год, приехала, и вдруг раздаёт советы о том, чего и знать не должна. Элисон попробовала вырваться, но Сара держала крепко. Вдруг они будто провалились в воду – и вот уже стоят в школьной уборной. Сара отпустила Элисон, только когда по предплечьям пронеслись языки пламени.

Загнанная в угол, Элисон выставила перед собой горящие кулаки. Сара отступила, примирительно подняв руки.

– Я тебе не враг, Элисон. Я знаю, каково отличаться.

На свой страх и риск Сара сделала шаг навстречу Элисон.

– Я хочу помочь.

Кем бы ни была Сара, из всего окружения она одна знала, почему руки Элисон горят. Или делала вид, что знала. В чём её выгода? От слишком сложных вопросов у Элисон разболелась голова.

– Уходи.

– Элисон...

– Сара, уходи!

Гнев, подпитываемый паническим страхом, рос, вместе с ним росло и пламя. Завизжала пожарная сигнализация. Дождём на Элисон и Сару полилась холодная вода. За дверью загрохотали сотни ног.

Сара завороженно смотрела на неугасающий огонь. Шаг, второй – и спустя несколько секунд она скрылась в нарастающей толпе в коридоре.

Элисон сползла вниз по мокрой, скользкой, противно холодной стене. Перегородки кабинок полыхали и плавились, отравляли воздух. Воды было мало, чтоб их потушить. В голове Элисон не осталось ни единой мысли. Она застыла прямо там, в убийственно удушающем дыме, под ледяной водой, наедине со стихией, уложившей её отца в больницу.

Языки пламени облизывали кожу, ластились, как крохотные котята, выжигали узоры пожара на одежде. Элисон погладила ближайший огонёк, смотревший на неё с долей удивления, и бесшумно засмеялась.