Спитфайер

– Ты уверена, что идти на «Колесницу» на полный желудок – хорошая идея?

Йен кричал Элисон в ухо, чтоб она хоть что-то услышала. Они спустились на нижнюю площадку, самую заполненную и интересную. И самую громкую.

– Ты недооцениваешь мою мощь!

Элисон звонко рассмеялась, предвкушая поездку на так долго желанной карусели. Даже из тех, у кого были карты, здесь стояла длинная очередь, а толпа обычных посетителей растянулась до самого входа в парк. Похоже, подумала Элисон, все решили приехать сюда утром, решив, что очереди еще не будет. Все до единого.

– Есть одна хитрость, – громко сказал Йен. – Ждать прогноз на дождливый день и ясный вечер. Так часто бывает после грозы. Ждешь в машине, пока выйдет солнце, и вуаля: «Колесница» чиста, свежа и свободна.

– Тогда почему мы здесь сегодня? – прокричала Элисон в ответ.

– Потому что тебе надо было развеяться.

Элисон посмотрела на Йена со счастливой улыбкой и крепко обняла его, даже несмотря на то, что под жарким летним солнцем его парфюм превратился в испытание для самых стойких.

– Я люблю тебя, знаешь это? – прошептала она, и не надеясь, что он услышит.

Но он услышал.

– И я тебя, огонёк.

Элисон была не против и дальше стоять в его объятиях, но их очередь наконец подошла. Следом за Йеном она направилась к лучшим местам.

– Спереди, конечно, вид, но сзади – ощущения, –объяснил Йен.

Элисон посмотрела на него с шутливым упрёком, но место рядом заняла.

Медленно, слишком медленно они поползли вверх. С каждым дюймом Элисон всё сильнее цеплялась за поручень.

– Лучше взгляни вниз.

– Уэйн, не начинай...

– Нет, серьезно, взгляни, вид сногсшибательный.

Элисон пока что было достаточно и неба прямо по курсу, но она всё же медленно наклонилась и повернула голову. Увидев людей размером с муравьёв, Элисон пискнула и вцепилась в бицепс Йена как в спасательный трос. Он засмеялся, за что получил по этому самому бицепсу хороший шлепок.

– Чего ты ржёшь?

– Ты такая милая...

Она хотела было что-то ему ответить, но колесница вдруг ускорилась, а спереди кто-то закричал. Элисон вцепилась в Йена настолько сильно, что он зашипел. От визга, непонятно, был ли это визг страха, восторга или предсмертных мук, у неё мурашки побежали по коже. Они разгонялись, ноги искали опору, но не находили. Йену было весело, он смеялся во весь голос даже когда они камнем рухнули вниз, но его заглушил отчаянный крик Элисон. Пальцы держались за парня и поручни, но этого было недостаточно: они, чёрт возьми, падали! Элисон чувствовала, как ветер бьет по лицу, видела, как стремительно приближается земля и муравьи принимают вид людей. Её крик, уже хриплый, прервался только когда колесницу перевернуло и увело вбок. Они ехали по земле. Ехали. По земле.

После этого все изворотистые горки казались обычными загородными холмиками. Может быть, дело было в том, что уже на первой Элисон попрощалась с жизнью, и теперь она кричала только на мёртвых петлях. Потом её мигом отпускало и поручни снова казались прочными.

Когда колесница остановилась, Элисон не могла подняться. Пальцы не разгибались, а ватные ноги совершенно не держали её вес. Йен, полминуты подождавший, пока её отпустит, в итоге нетерпеливо схватил её на руки и вынес. Спустя пару секунд она очнулась и хрипло взвизгнула:

– Поставь меня!

Ей хотелось одновременно и вернуться обратно в колесницу, и сбежать от неё подальше, куда-нибудь на северную границу Канады, чтоб никогда её больше не видеть. Сердце до сих пор стучало как бешеное.

– Погоди, – он медленно, осторожно спускался по лестнице. – Знаешь, почему ты хрипишь? У тебя положение голосовых связок во время крика неправильное.

– Какие к чёрту связки, Уэйн?!

Элисон забрыкалась, но Йен держал её крепко.

– Голосовые. Будь терпеливой, огонёк, а то выбьешь еще кому-нибудь глаз.

– Отпусти, пока не случилось ничего плохого!

Когда они оказались на асфальте, Йен поставил её на ноги, но она тут же завалилась на бок. Довольный, Йен подхватил её. Недовольная своей неправотой, Элисон откинула голову и уставилась в небо. Сердце замедляло дикий галоп, желание сбежать в Аляску утихало. Бежать и становиться обратно в очередь тоже уже не хотелось.

– Йен?

– Да?

Он сел на скамейку и невозмутимо усадил Элисон на колени. Ей пришлось поелозить, чтоб устроиться поудобнее на его жилистых ногах.

– Это. Было. Круто.

Он засмеялся.

– Верю. Меня так, как ты, даже Кошка не царапала.

– Царапала?

Элисон схватила руку Йена и повернула к себе. И правда, полукруглые кровоточащие следы от её ногтей.

– Боже, прости...

– Боже простит, – он улыбнулся как чеширский кот. – А вот я потребую сатисфакции.

– Что это ты удумал?

– Еще ничего. Подумаю об этом завтра.

– Звучит пугающе.

– Почему же?

– Начинаю думать, что ты испорченная мужская версия Скарлетт О'Хары.

– В таком случае мне попался лучший Ретт Батлер.

Элисон пропустила улыбку на хмурое лицо. Поймав на себе косые взгляды, она растянула улыбку ещё шире. Одному из слишком внимательных дедушек она подмигнула, а потом медленно погладила Йена по щеке, по шее. Он её Томми, а она его Пэм. Не больше и не меньше. Дедок смущенно скрылся в толпе. Какая-то мамаша заголосила о временах, нравах и детях. В этот раз уже Йен, ухватив Элисон за самые сочные места, одарил её слишком развратным для парка развлечений поцелуем.

– У меня есть подозрения, что ходить ты уже можешь. – Йен усмехнулся, отстранившись. – Прогуляемся?

– Если покажешь дорогу.

Элисон встала, Йен следом. Он отвесил ей низкий поклон в стиле джентльмена девятнадцатого века.

– С превеликим удовольствием.

В молчании, держась за руки, они прошли по Млечному пути и на перекрестке свернули на аллею Андромеды. Чуть дальше перекрёстка, не доходя до сцены, Йен свернул на старую, растрескавшуюся бетонную дорожку, едва заметную среди травы. Гам людей становился всё дальше и дальше с каждым шагом, слышно было только крики с «Марсианской колесницы».

– Значит, здесь ты провел детство?

Выложенная камнем под старину дорожка поросла травой, местами пробивались самые выносливые цветы. Элисон узнала только василёк, названий других она не знала. Цифры всегда интересовали её больше.

– Ага. Мама проработала здесь почти десять лет, потом, в старшей школе, я сам подрабатывал.

– Так тебя тут знают?

Йен широким шагом переступил через провал – кто-то так и не закопал трубу после ремонта – и подал руку Элисон. Она перепрыгнула, но едва не съехала в яму. Пришлось с писком ухватиться за Йена, а он, довольный, ухватил её за талию и вытащил. Так, обнимаясь, они пошли дальше.

– Да, некоторые вспомнят, если я представлюсь. С тех пор я вытянулся и сменил стиль.

– Только не говори, что выглядел как ботаник.

– О, нет. Я тогда выглядел как эмарь.

– А где работал?

– На «Фу-файтерах». Обычная каруселька с завышенным чувством собственной важности.

– Ты? Эмо? На карусели?

– Ага. У многих нынешних тинейджеров штата есть со мной фотка.

– Представь, Стратномад стрельнет, и все начнут хвастаться...

– Даже представлять не хочу, – Йен скривился, будто ему в рот положили лимон. – Но тогда я считал себя самым крутым в этом городе. – Вдруг он с интересом взглянул на Элисон. – А где тогда была ты?

– Когда?

– Когда я закончил школу.

– Подозреваю, что где-то в средних классах. Смотрела «Ханну Монтану», знаешь. Хотела стать ведьмой, как Алекс Руссо. Мечтала о...

– Тихо! Не говори ничего, а то у меня будет сердечный приступ.

– От ревности? – Элисон скептично глянула на Йена.

– От стыда.

– Да ну тебя!

Элисон попыталась толкнуть Йена, но он уже запомнил этот трюк и устоял на месте. Элисон фыркнула и сложила руки на груди. Йен крепко обнял её сзади.

– Да не дуйся ты. У тебя нет фоток с дурацкой челкой.

Элисон красноречиво подняла на него глаза.

– Да не может быть...

Она молча кивнула.

– Я хочу это увидеть.

– Не в этой жизни!

– А в какой? Дай мне координаты, я приду через сотню лет требовать фото.

– Дурак...

– Совсем немного.

Сосны редели, открывая вид на голубое небо, полное облаков, похожих на сладкую вату. Или сладкую вату делали похожей на облако? Сложный вопрос. Элисон закрыла глаза, подставляя лицо теплым лучам.

– Становится прохладнее, – заметила она.

Солнце с каждой секундой все быстрее бежало к горизонту, и оно уже не дарило столько же тепла, как в полдень.

– И слава богу. Я заманался.

– Я думала, тебе нравится проводить со мной время, – Элисон надула губки.

– Безусловно. Но жара... Она убивает.

– Мне было просто тепло.

– Ты просто хладнокровное.

– Называешь меня змеёй?

– Нет. Драконом.

Элисон одарила улыбающегося Йена долгим взглядом. Он его выдержал и на следующем перекрестке двух разваливающихся дорог повел её обратно в парк.

– Скоро закат. Пора навестить «Большого брата».

Очередь на колесо ничем не уступала очереди на «Марсианскую колесницу». Йен объяснил Элисон, всё дело в закате, и приди они чуть позже, не успели бы, даже стоя в отдельной очереди. Элисон оглянулась и убедилась в этом сама: хвост рос так, что его конца уже не было видно за лесом. И это – в очереди без очереди. Обычных посетителей больше не пускали. Элисон присвистнула. Кто-то на неё шикнул.

– Сама молчи, – ядовито бросила Элисон и закатила глаза.

– Дамы, не ругайтесь.

Йен встал между своей девушкой и той, которой явно хотелось скинуть свою усталость за сегодняшний день на Элисон. Сама Элисон чувствовала, как становится вялой. Солнце уходило. Детское время, но после длинного дня в парке ей ужасно хотелось спать. Она уложила голову на плечо Йена и прикрыла глаза.

– Еще чуть-чуть и домой, – по голосу было слышно, что он улыбается. – Солнышко моё.

В ответ Элисон только недовольно выдохнула. Йен глупо хихикнул.

Спустя несколько минут, когда дошла их очередь, Элисон наотрез отказалась залезать в открытую кабинку, и та девушка, с которой они чуть не поссорились, прошла вперёд с гордым видом. Элисон показала ей в спину язык. Они с Йеном заняли следующую, закрытую стеклом и безопасную.

– Знаешь, – сказал он, когда Элисон перестала молиться и открыла глаза. – Когда ветер ласкает кожу, кататься тут гораздо увлекательнее.

– Можешь стать моим ветром, – сказала Элисон.

Тревога из-за высоты все еще оставалась в её голосе, но она смогла пересилить себя и, отцепившись от поручня, протянуть Йену руку. Он, как настоящий джентльмен, поцеловал её, но совсем не по-джентльменски поднялся выше, к плечу, шее. Элисон пришлось безапелляционно его отстранить.

– Давай оставим это до момента, когда я перестану бояться смерти от падения, хорошо?

Йен рассмеялся в голос, обнял свою девушку и откинулся обратно на своё кресло.

– Мы поднялись только до половины, Огонёк, а ты уже в панике.

– Просто у меня есть инстинкт автосохранения, а у тебя нет, – прошипела Элисон.

– Какой-какой инстинкт?

От его широкой улыбки Элисон и сама улыбнулась, но быстро вернула лицу недовольное выражение.

– Еще и издевается! Затащил меня чёрт знает куда...

Поцелуй, короткий и лёгкий, заставил Элисон замолчать.

– А теперь посмотри вокруг.

Они еще не поднялись на самый верх, только поднялись над лесом, но вид открылся просто волшебный. Вирджиния не шла ни в какое сравнение с тем, что открывали парки. На востоке, под синим, уже потемневшим небом раскинулся океан. На горизонте чернели тучи, изредка звёздочками, совсем ещё бесшумно вспыхивали молнии.

– Гроза идёт? – Элисон взглянула на Йена. Она и не заметила, что сжимала его руку.

– В августе они всегда приходят сюда по вечерам. Но мы успеем уехать, зуб даю.

– Смотри, не останься без зуба, – Элисон усмехнулась.

– Хватит жечься, огонёк. Лучше посмотри туда.

Он кивнул в противоположную от океана сторону. За лесом открывался вид на город, и дома, сами по себе небольшие, выглядели игрушечными, крошечными, будто кто-то разложил на траве миниатюры Лего. За городом...

У Элисон отвисла челюсть. Освещённая последними закатными лучами, холмистая Вирджиния выглядела великолепно. Верхушки деревьев окрасились золотом, будто предупреждая: оторвись, детка, совсем скоро будет осень! На километры вокруг один небольшой город, сеть дорог, сплошная зелень и тонны океанской воды. Ничего лишнего.

Элисон на секунду захотелось остаться здесь навсегда.

Кабинка поползла вниз. Понемногу вернулся шум аттракционов, рокот толпы. Где-то вдалеке заревел ребёнок, и Элисон будто очнулась от транса. Она снова здесь, внизу, среди людских проблем и забот.

Йен вышел первым, подал руку Элисон, на которую качающаяся кабинка навевала тревогу. Медленно, слишком медленно для активной Элисон, они пошли к парковке.

– Ты не можешь обречь меня на эти страдания, – сказала она спустя пару минут молчания. Тихо, обречённо, зная, что иного выхода нет. Она должна вернуться домой, к возможному нагоняю от отца, к домашнему аресту и избалованному брату. Элисон взглянула Йену в глаза со всей жалостью на лице, на которую только была способна. Он замер на несколько секунд, но потом резко закатил глаза и театрально прижал руку к лицу.

– Какой я ужасный монстр! – В его глазах горела драма. – Обречь даму сердца на прозябание! Молившуюся на ночь Дездемону!

Краем глаза Йен глянул на сложившую руки на груди Элисон. Не дождавшись реакции, он разочарованно вздохнул и понуро пошёл в гору, к выходу.

– Мир не ценит артистов, – пробубнил он, пока они шли по пустующей тропинке. – Вот скажи мне, ты знаешь, сколько раз отказывали Фредди? Сколько не принимали Дэвида? И теперь не принимают меня!

– Ты про контракт? – поинтересовалась Элисон.

– Ну, типа.

Он взял её за руку.

– Пошли, обреку тебя на муки. Через полчаса тут будет дикая пробка.

В затор они всё равно попали. Поток двигался со скоростью улитки с инвалидностью.

– В общем-то, всё не так и плохо.

Йен нетерпеливо стучал пальцами по рулю. Элисон свернулась клубочком на соседнем кресле.

– Но мне надоело.

С пробуксовкой Йен выехал на обочину, с неё – на траву. И судя по колее, не он один догадался так сделать.

– А если полиция?

– Скажем, что ты рожаешь, – он усмехнулся.

– Йен!

– Нет здесь полиции. Поэтому мы и едем сейчас, а не позже.

– Почему нет?

– Здесь стоит чудо техники под названием «камера». Но об этом я позаботился.

Элисон взглянула на Йена с подозрением. Он смотрел на дорогу, но улыбнулся ей. Отрывать взгляд от дороги сейчас и вправду было опасно: спидометр то и дело стремился к семидесяти*. Спустя несколько минут, всё так же по траве, минуя светофор на красный, Йен выехал на свободный от затора асфальт.

– А ты боялась.

– Не ври, я в тебя верю.

– Ты глаза свои видела? – Йен уставился на Элисон в зеркало заднего вида.

Когда они въехали в Вест-Риверсайд, ночь полноценно вступила в свои права. Элисон высунула вертушку в окно. В лучах тусклых желтых фонарей блестящая игрушка выглядела как маленькое солнышко.

– Ты точно хочешь вернуться?

– Ты же прекрасно знаешь ответ, – Элисон вздохнула. – Но придётся.

– Вообще-то... Я хотел задержать тебя еще ненадолго.

Машина проехала по просеке в пролесок и остановилась.

– А, это ролевая игра, и ты – маньяк, который увёз жертву в лес?

– Читаешь мысли.

Йен притянул Элисон к себе и требовательно поцеловал. Она мигом оказалась на его коленях, охватила его бёдра. Пальцы Йена нетерпеливо скользили по полоске атласного белья. Элисон не могла не поддаться его напору. Совсем скоро атлас стал влажным, а дыхание Йена – тяжелым.

Рубашка слетела с неё. Элисон видела, как Йен пожирает её взглядом, и от этого огонь внутри разгорался только сильнее. Мозолистые руки ласкали тело, поцелуи с привкусом боли заводили всё сильней. Его тело кричало о его желании снова сделать её своей.

Знакомая резкая наполненность заставила вскрикнуть, ногти врезались в его напряженную спину, рисуя царапинами причудливые крылья. Им было недостаточно. Он оставлял отметины на её шеи и груди, она крепко вцепилась в его волосы и мстила тем же.

Они взорвались удовольствием, одним на двоих, слишком быстро. Элисон было мало, и по взгляду Йена она прочла, что и ему хочется большего.

Элисон не могла не поддаться.

Они выехали на Оук Стрит в разгар ночи. Еще на перекрёстке, за квартал от дома, Элисон заметила около него тёмный силуэт.

– Тормози.

Сердце Элисон ушло в пятки. Глупо было надеяться, что отец не зайдёт к ней, что не заметит пропажу.

– Может, мне пойти с тобой?

– Если он узнает, что мы встречаемся, он посадит меня в подвал и больше никогда не выпустит в люди.

– Что будешь делать? – Спросил Йен после недолгой паузы.

Элисон взглянула на него. Он смотрел на неё с беспокойством.

– Попробую пролезть через окно.

Она вздохнула. В любом случае ей попадёт. Но если отец увидит её с Йеном, попадёт ей гораздо сильнее.

– Давай сделаем круг почёта, высадишь меня на Филд Стрит.

– Понял.

Йен не стал подъезжать слишком близко, остановился за пару-тройку домов. Отец не прибежал на шум. Не обратил внимания? Не услышал?

Тихо, едва ли не на носочках, Элисон пробралась к дому. Каждый шорох заставлял её вздрагивать. Но к кухонному окну она пробралась без приключений.

Мамы не было. Может, пошла спать, а может, открыла дочери путь, зная, что муж дежурит у входа. Обычно стоявшие у окна кастрюли переместились на плиту. Проход был свободен.

Кроссовки пришлось скинуть. Они провалились за клумбу на траву. Осталось не забыть достать их оттуда.

Сначала голову. Осмотреться. Плечи. Пролезли. Бёдра поначалу застряли, но, извернувшись, Элисон смогла протиснуться. Вытащить ноги. Спрыгнуть. Элисон прислушалась. Дома было тихо. Едва дыша, она поднялась по лестнице. Из-за двери напротив комнаты Элисон на неё глядели два хитрых глаза.

Полный провал.

*Имеется в виду миль в час, что равняется 112 км/ч