Спитфайер

– Да, огонёк?

Голос Йена звучал тихо и сонно, и оттого хрипло.

– Я под домашним арестом.

– Я не удивлён.

Судя по дедовскому кряхтению, он сладко потягивался в своей постели.

– В смысле? – Элисон была возмущена его ответом.

– Ты же вчера ходила по набережной?

– Ну, да.

– А сегодня в кофейне вместо окна обнаружили огромную дыру.

– Откуда ты...

– У меня есть связи, солнце, – он усмехнулся. – Не думал, что Кайл бесит тебя настолько сильно.

– Что?! Не в нём дело!

– Да ну? – голос в трубке мигом стал бодрее и заинтересованнее.

– Дай слово, что ты мне поверишь.

Элисон вздохнула и опасливо оглянулась на дверь, надеясь, что отец не пришел раньше, чем следовало.

– Я очень сильно постараюсь, – он явно посмеивался.

– Я серьёзно, Уэйн. Хватит уже хихикать.

– Как скажете, мэм, – ответил он настолько серьёзно, насколько только мог.

– Я спасла самоубийцу.

– Чего?! – Йен закашлялся и ненадолго замолчал. – Погоди. Он хотел напиться эспрессо до смерти?

– Нет-нет, – Элисон недовольно выдохнула. –Он пытался пролезть через ограждение недалеко от Рэдбриджа...

– А причём тут кофе?

– Я расскажу, если ты перестанешь меня перебивать, Уэйн!

– Как скажешь... То есть... Ой... – Йен замолчал.

Удостоверившись, что это не уловка, Элисон продолжила.

– Там поблизости ни постов охраны, ни камер – ничего, а живет он где-то за городом, и я...

Шум этажом ниже возвестил, что отец вернулся домой. Элисон судорожно положила трубку домашнего телефона и стерла историю звонков. Того, что было с утра, достаточно. Элисон не хотелось больше выслушивать то, что отец о ней думал. Сам Артур Маккой, однако, решил иначе.

Едва услышав, как её с порога поливают всеми известными и не очень ругательствами, Элисон юркнула в свою комнату и тихо, чтоб её не было слышно, прикрыла за собой дверь. Запирать её Элисон не решилась. Если отцу придёт в голову зайти, то был велик шанс оказаться без двери совсем.

Она только успела улечься, как дверь открылась. В этот раз отец только заглянул и прошел мимо, обошлось без нотаций. Элисон расслабила тело и облегченно выдохнула. Может, он решил, что она всё ещё спит. Может, слишком устал на работе.

Весь день прошел на нервах, в ожидании нагоняя, и оттого слишком быстро. Уснуть Элисон смогла только глубокой ночью и закрыв дверь на ключ.

Стекло зазвенело. И ещё раз. Элисон испуганно раскрыла глаза, пытаясь понять, это пугающий сон или куда больше пугающая реальность. На горизонте едва занималось зарево. Что-то снова ударило в окно, и стекло опять зазвенело. С беспокойно бьющимся сердцем Элисон выглянула в окно – во дворе, замахнувшись в очередной раз, стоял Йен. Увидев её, растрепанную, сонную, он улыбнулся.

– Доброе утро, солнышко. Пора подниматься!

Элисон крепко зажмурилась на пару секунд, потом открыла глаза. Йен остался на месте.

– Йен, милый, ты видел время? Если отец...

– Я не милый, – парень поморщился. – Не называй меня так.

– Так и я не солнышко.

Йен сложил руки на груди.

– Ты солнышко.

– Значит и ты милый.

Йен закатил глаза.

– Прыгай, у меня для тебя кое-что есть.

Элисон взглянула на него скептически.

– Я вообще-то под домашним арестом.

– Сложи одеяло в форме сосиски, все решат, что там ты.

– Если отец поймает...

– Запри дверь. Не выломает же он её!

Элисон задумалась. Отец мог бы. Но мелкий, Питер, сегодня тоже был дома. Может, отец отвлечется на любимого сыночка и хоть ненадолго отстанет от дочери?

– Обещаешь защитить, если отец меня поймает?

– Зуб даю. Прыгай уже!

– Зуба мало! И вообще, я не одета!

– Прыгай так!

– Окей!

Она села на подоконник, свесив ноги наружу, прицелилась.

– Лови!

Йен успел поймать её, едва убрав телефон в карман. Она и правда прыгнула в чём была – в пижаме, больше похожей на нижнее бельё. Йен замер, засмотревшись.

– Эй, у тебя для меня что-то есть, – напомнила Элисон с улыбкой.

– Есть, – подтвердил он, опуская Элисон на землю.

Чем выше поднималось солнце, тем яснее становилось сознание Элисон. Йен следил за дорогой и слушал, как обычно, что-то тяжелое, но весёлое и временами поглядывал на свою девушку в зеркало заднего вида. Мимо пролетали указатели и редкие закусочные. Когда по левую руку стали угадываться черты университета Либерти – Элисон уже была тут на каком-то из многочисленных конкурсов, куда пихал её отец – она наконец спросила:

– Йен, милый, а куда мы едем?

– Я же просил... – он взглянул на неё в зеркало и снова сосредоточился на дороге.

– Ты мучаешь меня неизвестностью, я мучаю тебя «милым», всё честно. – Она пожала плечами.

–Ехать еще часа три.

– В тихом океане утопить задумал?

– Нет, продать в рабство. На восточном побережье нас уже ждёт лодка.

Элисон усмехнулась. На мили вперёд был виден лишь зеленый пейзаж, изредка показывались крыши малюсеньких городков, вышки с проводами или и вовсе одинокие домики посреди глуши. Скука.

– Сколько берешь?

– Десять кусков.

– Всего? – Элисон подскочила на месте. – Почему так мало?

– Рабам слова не давали, – Йен широко улыбался, за что получил длинным ногтем в бок. – Не бузи!

– Требую повышения! – возмутилась она. – Минимум сотня!

– Не у меня требуй, у них, маленький Цезарь.

– Не такой уж и маленький.

– Маленький. Ты на добрый фут ниже оригинала.

– На полфута, – проворчала Элисон, сложив руки на груди и хмуро глядя на мелькавшие в окне стволы.

Она откинулась на сиденье. Представшая взору картина стала еще монотоннее. Когда солнце зашло за облака, Элисон сама не заметила, как уснула.

– Скотти, поднимай веки.

Голос Йена звучал глухо и тихо, будто из-под одеяла.

– Элисон.

Плечо почему-то затряслось.

– Мы приехали.

– В смысле? – Элисон нехотя оторвалась от спинки сидения, – Ты же сказал...

– Ага. Четыре часа ты благополучно продрыхла. Уснула, когда мы проезжали Спаут Спринг.

Вдруг он стянул с себя рубашку и остался только в обтягивающей, будто на два размера меньше, чем нужно, футболке. Элисон непонятливо уставилась на растянутое лицо Винсента Вега на его груди.

– Я не против, чтоб ты разгуливала в белье, но местные мамочки не заценят.

Всё так же молча Элисон протянула руку. Даже здесь, на стоянке, туда-сюда сновала толпа от детишек, которые, похоже только научились ходить, до стариков, которые на вид ходить вот-вот разучатся. З девочки-подростки, у которых на обоях телефона наверняка стоят либо One Direction, либо Ариана. На вид они явно были не из тех, кто застал девочку еще в сериалах на детских каналах. Прямо за ними у столба столпилась семейка из матери, старшей дочери и двоих или троих младших. Разумеется, самый младший висел на самой старшей. Элисон поморщилась и отвернулась. Хотелось дать мамаше по лицу, но вряд ли это хорошо скажется на том, что задумал Йен.

А что он задумал? Судя по обезумевшей малышне, это явно не концерт и не бар. Выйдя наконец из машины, Элисон увидела только сплошной лес, такой густой, что, казалось, между кронами не проходит свет. На секунду мозг пронзила мысль: а что, если и правда в рабство? Нет, конечно. Здесь слишком много людей. Незаконные дела творятся тихо – так говорила мама, когда в тайне от отца давала наказанной дочке посмотреть телевизор или выйти погулять с Джонсоном. Женщина, которая когда-то работала с Семьёй, знала, о чем говорила.

Старый «Форд» пискнул, двери щелкнули, и Йен повел Элисон по бетонной дорожке вглубь леса. Вдоль неё стояли скамейки, явно не новые, но в этом и был их своеобразный шарм. Многочисленные слои облупившейся от солнца, дождя и ветра лежали буграми под новым, но уже успевшим потрескаться и отвалиться. Элисон присмотрелась. Пастельный розовый, синий, зеленый выглядывали из-под яркой желтизны. Прямо за скамьёй куда-то, извиваясь, шла тонкая тропка. Чуть дальше такая же попалась с другой стороны аллеи.

– Йен, а всё-таки куда ведут эти тропинки?

– Не знаю, – он всё так же уверенно шел вперёд. – Хочешь, проверим?

Немного поколебавшись, Элисон свернула на едва заметную тропу и потянула Йена за собой. Впереди не было видно ничего, кроме бесконечных сосен и усыпанной пожелтевшими хвойными иголками земли. Среди них, будто прячась, то тут, то там выглядывали шишки. Элисон подобрала одну.

– Пахнет волшебно, – прошептала Элисон. Йен только кивнул.

Когда на очередной развилке она пошла направо, он перенаправил её, мягко потянув за руку.

– Ты уже был здесь? – спросила Элисон.

В последний момент заметив прямо под ногами торчащий корень, она инстинктивно перепрыгнула его.

– В детстве – постоянно, – ответил Йен. Ей показалось, или его губы на секунду дрогнули в улыбке?

– Это, получается, Северная Каролина?

– Ещё нет, Вирджиния. Но до моего старого дома отсюда ближе, чем до Вест-Риверсайда.

Наконец тропинка вывела к другой бетонной аллее, совершенно безлюдной, как и видимый лес вокруг. Послышались только отголоски чего-то громкого, но далёкого. Не то стройки, не то железнодорожной станции. Тут и там на бетоне виднелись следы. Маленькие, большие, кто-то даже наступил на бетон босиком. Элисон встала на этот след, и её нога даже в кроссовке оказалась меньше.

– Это отпечаток Криса Бигфута, – пояснил Йен. – В нашей компании он был самым большим и самым безбашенным.

– Он по-настоящему Бигфут?

– Ну, по отпечатку вроде видно.

– Йен...

–... Или ты про фамилию? Нет. Он – Крис Бёртон, Бигфут – прозвище. Огромный, бриться начал еще в шестом классе, – Йен прищурился, вспоминая. – Я, вроде, его недавно видел. Оброс он так, будто живёт в лесу. Возможно, – парень усмехнулся, – в этом самом... Вот, кстати, моё произведение.

Йен подошел к краю дороги, Элисон – за ним. Никаких отпечатков, только надпись:

«Ian Wayne Road»

И снизу подпись, слишком сложная даже для какого-нибудь очень важного министра.

– А ты не мелочился, – заметила Элисон. – Сколько тебе было? Двенадцать?

– Одиннадцать.

– Собственная улица в одиннадцать. Ни дать, ни взять – рок-звезда, – Элисон медленно захлопала, выдав лицом всё уважение, на которое только была способна. – Браво, мистер Уэйн, браво.

– Спасибо, миссис Уэйн, спасибо, – он с широченной улыбкой поклонился. – Сейчас нам придется опять повернуть.

Йен пошел прямо по непротоптанному одеялу из сосновых колючек так уверенно, будто знал в этом лесу каждый сантиметр. Через несколько метров за деревьями обнаружился черный кованый забор. За ним – серая стена.

– Вот и пришли. – Йен с довольным видом посмотрел на Элисон.

– Мне бежать, или подождать, пока придут похитители с наручниками, и бежать? – Элисон по-лисьи улыбнулась, глядя на своего парня.

– Я же всё равно догоню тебя, – Йен сделал пару шагов вдоль забора, что-то в нём высматривая. – Ага! Это не наручники, но после твоих слов...

Элисон сделала вид, что не расслышала: в таком шуме это было нетрудно. Будто прямо за скучной серой стеной кто-то нарочно врезался не то в стены, не то в таких же сумасшедших. Грохот стоял невообразимый. Йен сунул руку за изящный кованый листик, забор лязгнул, часть сдвинулась и открыла небольшой проход.

– Они его не заперли, – констатировал факт Йен. – Когда этот лес держали мы, все проходы охраняли под семью замками. Заходи.

Элисон зашла первой, Йен – следом. Она наконец узнала этот шум: бамперные машинки. И сразу же она побежала вперёд, к яркому домику прямо по курсу, мимо изумленных посетителей и не менее изумлённых работников. Кто-то даже не дорвал билет до конца, оглядываясь ей вслед.

Бетона здесь не было, дороги выложили обычной белой плиткой, и всю её уже разрисовали, где мелом, а где – растаявшим мороженым. Деревьев стало меньше, но они всё ещё были, и под каждым разместилось по лавочке, а то и по две. На каждой из них примостилось по семье. Бабушки с любимыми внуками, родители с кричащими чадами. Недовольные мамы с ещё более недовольными детьми-подростками. Со всех сторон орало радио, но его заглушал шум детских аттракционов. Лодочка – на похожей сама Элисон каталась в далёком детстве где-то на западном побережье. Напротив – карусель с самыми разными летающими тарелками вместо лошадок. Внутри, у самой оси, сидели позеленевшие родители, пока их чада увлеченно кусали НЛО за крылья. Чуть дальше, ближе к машинкам стоял огромных размеров гудящий батут, больше похожий на декорацию к «Звёздным войнам», чем на большую детскую игрушку. А очередь на сами машинки огибала и их, и батут, и даже кассу, и уходила куда-то вниз по склону, в пролесок.

– Элли! Стой! – Йен едва успел закрыть тайный вход и догнать её. Но она и сама остановилась. Взглядом Элисон проследила за концом очереди в кассу и поникла.

– Мы только в очереди будем стоять месяц, – сказала она Йену, чувствуя, как впервые за последние годы у неё начинают совсем по-детски дрожать губы.

– Тебе не придётся, – Йен протянул ей заламинированную пёструю карточку.

Космический билет №53

Команда Элдриджа приветствует тебя!

В твоих руках настоящее сокровище! Теперь ты можешь посетить каждый аттракцион парка один раз без очереди.

Добро пожаловать на борт!

Дейл Элдридж

23.08.20ХХ

– Сегодня ты – VIP-персона, Элисон Аврора Пока-что-Маккой. С прошедшим.

Элисон перевела взгляд с карточки на Йена, обратно и снова. Перевернула, чтобы удостовериться, что поняла всё правильно.

– Тематический парк Элдриджс Экстратеррестриал Джойс.

– Он самый.

– С «Марсианской колесницей».

– Ага.

Элисон попыталась рвануть в ту сторону, где, как она думала, была «Колесница», но Йен ловко схватил её за руку и талию.

– Сто-оять. Их мы оставим на десерт.

– Нет, мы пойдём туда сейчас, – прокряхтела Элисон, пытаясь выбраться из мёртвой хватки парня.

– А потом тебе всё остальное не понравится, – он будто совсем не замечал тщетных попыток Элисон высвободиться из его объятий.

Его слова имели смысл. Элисон застыла, обняв Йена.

– Сэр, есть, сэр. Ведите, сэр.

– Слушаюсь, мэм.

Взявшись за руки, они оставили позади изумлённую очередь.

– Мы были на верхней площадке Зоны 51, – пояснил Йен. – Там, в основном, детские карусели. Справа – бамперные машинки и тир, слева – Планета Икс, дитя их любви.

Мимо за метровым забором медленно проехала забитая детишками с бластерами гусеница, будто выбравшаяся из какого-то фантастического фильма. Монстры, в которых попадали, мычали и рычали, мотали головами, вызывая у ребят дикий восторг.

– Выглядит как пробка в Вайтвилле, – отметила Элисон.

– Там тоже стреляют?

– Возможно. Ой, вот это медведь...

Пару секунд спустя Элисон оказалась у камуфляжного ларька, гордо именовавшего себя тиром. Обернувшись, она уставилась на Йена щенячьими глазками.

– Умеешь стрелять? Научишь?

Йен не смог отказать. Мужчина с залысинами дал им пневматическое ружьё на цепи и продолжил перебирать детали разобранного у себя на столе. Изредка бросая на него взгляд, Элисон замечала то сосредоточенно хмурые брови, то легкую улыбку, когда что-то у него в руках щелкало. Вот бы тоже найти работу, думала она, которая нравилась бы настолько же сильно.

И стрельба такой стать не могла: из четырех выстрелов в яблочко не попал ни один.

– Йен, – пробормотала она расстроенно и отдала ему ружьё. – Если ты не выиграешь хоть что-то, я съем эту чёртову карточку.

Он молча бросил взгляд на мишени. Облокотился на стойку, выдохнул и застыл, будто ничего, кроме него и мишени больше не было. Он как будто и не дышал вовсе. Секунда. Вторая. Выстрел. Мишень ровно посередине закрылась. Йен громко втянул воздух.

– Не съешь, – сказал он с ухмылкой. Элисон радостно обняла его.

– К надписи теперь надо добавить «Лучший стрелок по мнению независимых экспертов».

– Независимого эксперта Элисон Маккой? – Ухмылка растянулась в широкую улыбку. – А что мы выиграли?

– Вертушку, – ответил мужчина, не поднимая глаз от частей ружья на столе.

Элисон без раздумий взяла с самого нижнего ряда оранжевую игрушку. Пришлось тянуться, но ждать, пока мужчина встанет, ей не хотелось.

– Спасибо, мистер!

Солнце поднималось выше. Приближался полдень. Посетители расселись кучками в спрятавшемся ровно под деревьями теньке. Кто-то заметно раскраснелся, кто-то старательно делал вид, что не замечает на своей одежде огромных мокрых пятен. Элисон было как раз. Чем жарче – тем лучше. В очередной раз она благодарила природу за свою теплолюбивость.

– Хороший день для «Гексагона», – шепнул ей на ухо Йен.

Ему, как и остальным было жарко. Еще бы – в чёрной футболке прямо под полуденными лучами. По лицу струился пот, но он всё равно шагал рядом.

– Чего?

Элисон вдруг поняла, что не обратила никакого внимания на его слова, только на капельки на его лице.

– «Юпитерский гексагон», – пояснил Йен. – Цепочки.

Он показал пальцем на высокую штуку позади неё, которая крутилась со звуками стиральной машинки в режиме выжимания. Судя по зеленеющим лицам катающихся там людей, эффект от неё был примерно таким же.

– Ты, если хочешь, иди.

– А ты?

– А я... А мне... Мне там будет слишком холодно, – наконец нашлась с ответом Элисон и пожала плечами. Тут её взгляд упал на другой крутящийся аттракцион. – Может, сюда?

Они остановились у раскачивающейся как маятник крутящейся шайбы размером с фургон. С верхушки держащих шайбу труб на них равнодушно смотрела огромная голова зелёного человечка с большими чёрными глазами.

– Я всё тут искатал вдоль и поперёк, так что без тебя туда не пойду, – Йен плечом толкнул Элисон к шайбе. – Идём, «Тарелка» как раз останавливается.

– Хвастаешься? – Элисон успела взглянуть на Йена снизу вверх, пока они стояли в очереди тех, кто был без очереди.

– Разумеется.

Вертушку пришлось оставить внизу, рядом с чужими сумками и телефонами. Элисон надеялась, что ни она сама, ни игрушка не улетят. Йен пристегнул и себя, и её.

– Я точно не вылечу? – Она с сомнением смотрела на матерчатый ремень. – Инцидентов не было?

– В этом парке – нет.

Одной рукой Йен уперся в круглый поручень, второй – обнял Элисон, стремительно бледнеющую.

– В смысле «В этом парке – нет»?!

Тарелка задрожала, медленно закрутилась и качнулась в сторону.

– Упрись ногами в выступ и держись. В других странах, бывало, кто-то и вылетал.

Элисон перевела безумный от беззвучного гнева взгляд с поручня на улыбающегося Йена. Тарелка полетела вниз.

– Йен чёртов Уэйн, как только я окажусь на земле, я тебя закопа...А-а-а!!!

Их подняло выше верхушек деревьев. Здесь, наверху, пока Элисон смотрела вниз с высоты нескольких этажей, тарелка на секунду остановилась, погрузив всех в невесомость. По телу Элисон побежали мурашки, она попыталась сжать поручень крепче, но уже и так держалась до белых костяшек. Бесконечная секунда в невесомости наконец прошла, и тарелка рухнула вниз под аккомпанемент звонкого голоса Маккой, кричащей от вида стремительно приближающейся земли.

Обошлось. Шайба проскользнула в считанных сантиметрах от бетонной площадки и снова полетела вверх. Рядом с Элисон всё так же с улыбкой до ушей сидел Йен.

– Может, лучше всё-таки пошли бы на «Гексагон»? – Элисон слышала, как он посмеивается. Она хотела его стукнуть, но тут же судорожно схватилась за поручень, стоило им снова зависнуть едва ли не вниз головой.

После пары таких покачиваний Элисон привыкла. Даже ненадёжный ремень пугал не так сильно. Она рискнула немного расслабиться и положить голову на плечо Йена и тут же почувствовала прикосновение его губ к виску.

– Ну вот, а ты боялась.

Наконец-то шайба-переросток перестала взмывать к небесам и со скрипом прохудившегося колеса замедлилась. Когда она остановилась, Элисон выбежала из неё, снося все заграждения на своём пути. Несмотря на то, что ноги её почти не держали, она с упорством танка пробралась к вещам и забрала вертушку. Йен догнал её у лавки, куда она уселась перевести дух.

– Ты вся бледная.

Элисон не ответила. Она хмуро посмотрела на него, а потом замахнулась для пощечины, но лишь слабо хлопнула его по плечу. И другой рукой. И так и била его по-кошачьи, пока Йен не отбежал.

– Окей, окей! Никаких больше шуток про выпадающих людей!

– Точно?

– Обещаю.

Йен осторожно, будто в ожидании новой атаки, подошел к Элисон и нежно поцеловал её, царапаясь щетиной. Она не стала отстраняться. Знала, что не права, и от его слов впечатления стали только ярче. Вот только говорить об этом ему необязательно.

– Куда теперь, капитан? – Элисон взяла Йена за руку и подобрала вертушку свободной ладонью.

– Куда хочешь.

– Значит, на «Марсианскую колесницу».

– Ах, да... – Йен почесал затылок. – Я забываю, что ты тут ни разу не была тут. За пролеском «Вылет». – Он пальцем указал на стелу за деревьями. По ней как раз вверх-вниз елозили люди.

– Подработка рукой, дорого, оплата с вас, – пробормотала Элисон. Тело понемногу приходило в себя после хватки за поручень не на жизнь, а на смерть.

– Примерно так мы её и называли, только немного покороче. Пойдём?

– Только с тобой.

После «Тарелки» на «Вылете» было не так страшно: никакой невесомости, никаких полётов лицом вниз. Никаких страшилок от Йена. Почему кричали вполне себе взрослые люди на другой стороне повозки, Элисон не понимала. Её развлекала только вертушка, которую она сумела пронести с собой, уверяя оператора, что хочет провести эксперимент. И ведь ей поверили.

Вертушка уже становилась проблемой. Отдавать её кому-то Элисон не собиралась – Йен стрелял ради неё, а не какого-нибудь краснощекого мальчишки в кепке, а брать на аттракционы игрушки часто было нельзя. Но Элисон всё равно упорно несла её с собой, наотрез отказываясь оставить где-то хоть на время, даже в машине. Йен в конце концов смирился, но наотрез отказался брать её в руки. Ну и ладно.

«Жесткая посадка» после нескольких каруселей уже не казалась такой интересной, но, слезая, она заметила, как к вертушке прямо через забор тянется маленькая полненькая ручка. Девочка в голубом вязаном берете корчила рожицы, пытаясь её достать, а мать даже не смотрела в её сторону – ей было гораздо интереснее сидеть в мобильнике, чем объяснять ребенку, что такое плохо. Элисон с добродушной ухмылкой злодейской медсестры села перед девочкой, уже успевшей схватить вертушку за лепесток и теперь завороженно наблюдавшей за переливами света на китайском пластике.

– Отдай мою игрушку, пожалуйста.

– Не-а, – малышка прижала вертушку к себе. Лопасти погнулись.

– Видишь идет дядя полицейский? – Элисон указала пальцем на офицера за забором. – Если он узнает, что у меня что-то украли, он рассердится и заберёт тебя у мамы, чтобы спрятать в самую настоящую тюрьму!

Элисон сделала глаза пошире и перешла на шёпот. Девочка неуверенно взглянула на мать, всё еще сильно занятую перепиской в мессенджере. Потом, колеблясь, она медленно протянула вертушку Элисон.

– Спасибо большое, – Элисон улыбнулась ребёнку. – Такие можно найти во-о-он там, хорошо?

Элисон показала девочке, где находится тир. Малышка кивнула и отвернулась к матери, протягивая ручки к подолу её платья. Элисон повернулась к наблюдавшему за представлением Йену.

– Отбирать игрушки у детей – плохо, – он взял Элисон за свободную руку, когда они вышли за оградку.

– Воровать – хуже, – парировала Элисон. – Ты видел, что делала её мать, пока девчонка рылась в чужих вещах?

Йен выжидающе промолчал, шагая по Млечному пути, и Элисон продолжила:

– Я хотела поделиться с ней основами морали, вот и всё.

– Нет, ты зажмотила игрушку, – заключил Йен.

– Я... Что?! Нет!

– Да, зажала.

Элисон с негодованием посмотрела на своего парня и бедром скинула с дороги прямо на мягкое покрывало из сосновых иголок. Он едва не завалился на них, но устоял на ногах.

– Нет!

– Уговорила. Идём в кафе, пока оно не забилось.

– Думаешь, надо?

– Весь день сидеть на открытом солнце – так себе идея, не находишь?

Элисон хотела возразить, но осеклась: Йен проделал для неё такое, о чём она и заикнуться не могла – настолько эти просьбы были наглыми. И единственное, что он за весь день попросил – зайти в кафе, пока солнце жарит по максимуму.

– Нахожу.

Она мягким движением взяла Йена за руку, когда он вернулся на асфальт. – Веди.

Они прошли мимо центрифуги, «Тарелки», которая так и оставалась для Элисон лучшим аттракционом из всех, где она была. За перекрёстком им открылся вид на колесо обозрения, которое Йен обозвал «Большим братом», во всей красе. Элисон хотела было туда забраться, но Йен её оттянул. Сказал, что лучше идти туда на закате.

– А два раза не пустят? – умоляюще спросила она. Йен помотал головой.

– Придется стоять в очереди часа три, не меньше.

– Но мы же уже проходили без очереди, сможем еще раз! Главное сделать лица посложнее.

– Карточка действует только на один проход, и сейчас мы не увидим ничего, кроме дыма от заводов. – Йен вздохнул, видя, как улыбка сползает с лица Элисон. – Чувствую себя монстром, отобравшим у ребёнка леденец.

– Ну, тогда ты сам ненамного старше ребёнка, – Элисон пожала плечами.

– Но старше, – парировал Йен и ускорил шаг. Элисон пришлось почти что бежать за ним. – Пойдём, пока самые классные места не заняли.

Йен ловко провел Элисон сквозь очереди ожидающих к столику у окна. Стойкий запах картошки фри напомнил о том, что в последний раз Элисон ела вчера, еще до возвращения отца домой. Элисон похлопала себя по бёдрам, где должен был лежать телефон. Только бы отец ничего не заметил...

Живот заурчал, Элисон сконфуженно прикрыла его рукой, но в галдеже кафе никто ничего не услышал.

– Итак...

Йен чинно сложил руки перед собой и вперился взглядом в Элисон, едва они сели. Он уже открыл рот, чтоб продолжить, но его отвлекла официантка со множеством ярко-синих косичек. Йен с молчаливой улыбкой протянул ей карту и взял меню. Когда она отошла, Йен снова взглянул на Элисон.

– Прешес Кома, учились в одной школе, она на два года младше меня. И, кстати, совершенно не поменялась.

– Не похоже, чтоб она тебя узнала, – заметила Элисон, не отрываясь от изучения меню.

– А она и не узнала. Мне было девятнадцать, когда я уехал, и выглядел я как твой брат.

– Не напоминай, – Элисон поморщилась.

– А, точно. – Йен почесал затылок. – Прости, забываю.

Пока Йен выбирал, что им поесть, Элисон засмотрелась на него. Иногда она забывала, насколько же он красив. Темно-карие, почти чёрные глаза чертёнка, в которых постоянно, если даже он серьёзен, видна смешинка, линия челюсти, о которую можно порезаться, татуировки по всему телу, давно слившиеся в одно сплошное полотно импрессиониста... Уэйн опёрся на стол и опять сложил ладони замком. На его заросшем щетиной лице играла ухмылка.

– Эй, я жду продолжения твоей офигенной истории. Полюбуешься мной на обратном пути.

Йен смотрел на Элисон с широченной улыбкой.

– Дурак!

В Йена полетела смятая салфетка.

– Только не говори, что я вёз тебя сюда зазря.

– Зря, значит? Я-то думала, что ты меня любишь!

Элисон сложила руки на груди и нахмурилась.

– Прошу в плату только историю. И всё. Расскажи, как превратилась в Чудо-женщину и разбила окно, чтоб спасти человека. Или спасла человека, чтоб разбить окно?

– Если продолжишь смеяться надо мной, я тебе вообще ничего не расскажу.

Йен примирительно поднял руки.

– И в мыслях не было!

Элисон прищурилась.

– Было. По глазам вижу: было.

Он с улыбкой вздохнул.

– Видишь меня насквозь. Я очень, очень постараюсь сдержаться, сэр! Теперь расскажешь?

Он подался вперёд, подпёр щеку ладонью, внимательно уставился на Элисон. Она тихо засмеялась.

– Куда я денусь?

Их разговор снова прервала Прешес. Когда она ушла, Йен хлопнул руками по столу и крикнул:

– Рассказывай!

Кафе замолчало. На звук поставленного голоса вокалиста обернулся весь народ. Спустя несколько секунд выжидающего молчания все вернулись к еде и собственным разговорам. Йен всё так же, не мигая, смотрел на Элисон. Он был похож на разыгравшегося кота. Достань лазер – и на потолок за ним залезет.

– И что ты хотел этим показать?

– Что очень жду.

– Попроси по-хорошему.

– Расскажи, пожалуйста.

– Лучше.

Йен перегнулся через стол и коснулся губ Элисон. Требовательно, отрывисто, так, что Элисон почти забыла, как дышать. Ей понадобилось время, чтоб вернуть дыхание в порядок.

– Подойдет? – Йен выглядел довольным своей работой.

– Засчитано, – буркнула Элисон и сложила руки на столе, теребя пальцами салфетку. – Я шла по набережной к Рэдбриджу. Знаешь, там, ближе к самому мосту, есть спуск к реке? Сразу после амфитеатра.

Йен кивнул, все так же вглядываясь в Элисон, словно стараясь проглядеть её насквозь. Она рассказала всё, как было и усмехнулась, видя, как брови Йена медленно ползут вверх. Официантка принесла лимонады. Йен к своему даже не притронулся, а Элисон сделала пару глотков и продолжила:

– У меня получилось его оттащить, но телефон разбился. Пришлось импровизировать.

– Погоди, – Йен выглядел так, будто решал задачку по высшей математике, а не слушал историю из жизни. – Ты решила, что разбить окно и сдать мужика копам лучше, чем привести его ко мне?

Элисон смотрела прямо в его испытующе глядящие глаза.

– До кофейни было гораздо ближе, чем до тебя. Еще вопросы?

Теперь испытующе смотрела сама Элисон. Йен мотнул головой. Элисон продолжила.

– Я не придумала ничего лучше, чем передать его полиции...

– ...А вызвать полицию камнем в окно было легче всего, – закончил за неё Йен.

Прешес принесла заказ и ушла, косо поглядывая на пару. Элисон криво улыбнулась ей и кивнула Йену.

– Читаешь мысли.

– После твоего рассказа я уже сомневаюсь, что можно было по-другому, – он почесал затылок. – Из-за этого отец тебя наказал?

Элисон покачала головой.

– Он наказал меня за то, что пришла поздно. И за разбитый телефон.

В груди Элисон неприятно защемило.

– Я просто надеюсь, что он не захочет зайти ко мне в комнату.

– Тебе ведь уже есть восемнадцать, – заметил Йен, накручивая спагетти на вилку.

– Для него мне всегда будет пять, – проворчала Элисон, гоняя кусочек помидора по тарелке. Ей подумалось, что неплохо было бы запульнуть его в лицо Кайлу. – И вообще, я в семье будто собака. Собственность, а не человек.

Она вздохнула. Воспоминания о доме нагоняли на неё тоску. Мысли об отце воскрешали забитый в дальний угол сознания страх. Весёлое возбуждение после покатушек будто ветром сдуло. Элисон почувствовала осторожное прикосновение. Йен с ободряющей улыбкой погладил её по щеке, провёл большим пальцем по губам.

– Не говори так. Ты человек, самый лучший человечек из всех, что я знаю. Как только мы заключим контракт, я заберу тебя отсюда. Далеко-далеко, отец никогда до тебя не доберется. Ты мне веришь?

Поколебавшись, она кивнула. Песни Стратномад играли по всему городу и расходились по округе, вопрос времени, когда они станут звучать по всей Вирджинии. А там и до всех штатов недалеко. После – весь мир.

И Йен Уэйн сможет покорить их всех. В этом Элисон была уверена на все сто. Она тепло улыбнулась ему и накрыла его ладонь своей.

– Верю.