4.Уроки
Сообщение. От него пахло надеждой, как от старого письма, найденного на дне шкафа.
«Папа: Доченька, прости меня старого. Когда ты будешь свободна? Мама рассказала о твоих планах. Хочу поговорить. Люблю..»
Слова плыли перед глазами, расплываясь в мокрых пятнах. Пальцы дрожали, когда я набирала ответ: «Через три дня, 14:00. И я..». Отправила и уронила телефон на грудь, словно он весил тонну. Тепло разлилось от горла к животу, как тогда, в семь лет, когда папа катал меня на спине, притворяясь лошадкой. Я впилась лицом в подушку, пытаясь заглушить рыдания. Слёзы были солёными, как суп, который мама варила в дни, когда денег хватало только на картошку и соль.
Сон пришёл не сразу. Сначала я проваливалась в чёрную пустоту, где не было ни звуков, ни запахов. Потом мир вспыхнул розовым светом. Воздух загустел, как мармелад, и я стояла на чём-то мягком - то ли облаке, то ли гигантской подушке. Под ногами шевелились ворсинки, теплые и пушистые, как шерсть Бони - моего плюшевого кролика, потерянного когда-то в лабиринте бабушкиной квартиры.
- Лили-Лили, - раздался голос, похожий на скрип старой куклы. Из тумана выполз он: Боня, высотой с меня, с вытертой шерстью на боках и одним глазом-пуговицей. Вторую я оторвала в пять лет, проверяя, не шоколадная ли она.
- Ты бежишь слишком быстро, - прошамкал он, шевеля рваным ртом. - Посмотри, что осталось...
Я протянула руку, чтобы дотронуться до его уха, но мир вдруг сжался. Розовый свет потемнел, превратившись в клубы дыма. Боня рассыпался, как пепел, оставив в ладони холодную пуговицу. Проснулась с криком, зажатым в зубах. Комната была тихой, только часы на стене тикали, отсчитывая секунды до рассвета.
***
Мама стояла в дверях с тарелкой овсянки, её лицо казалось размытым, будто я смотрела сквозь мутное стекло.
- Ты бледная, - сказала она, поставив еду на тумбочку. Голос звучал издалека, словно из другого измерения. - Может, останешься дома?
Я покачала головой, поднимаясь с кровати. Ноги подкосились, будто кости превратились в вату. В зеркале отразилась незнакомка: синяки под глазами глубже, чем вчера, волосы тусклые, как старая алюминиевая фольга. Или это перед глазами плыло.
***
Маршрутка №324 была тем же адом, что и всегда. Бабушка с тележкой, набитой банками солёных огурцов, тыкала зонтом в колени. Парень в наушниках, от которого пахло перегаром и дешёвым табаком, уставился в окно, словно за стеклом разворачивался шедевр кинематографа. Я прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь вспомнить запах папиного одеколона - «Сафари», с нотками дерева и чего-то острого. Но вместо этого в ноздри ударил аромат чьих-то переспевших апельсинов.
«Вкусно - и точка» встретила меня рёвом фритюрницы и визгом детей. Катя, моя «коллега-подруга», уже ждала у кассы, щёлкая жвачкой. Её розовые губы растянулись в улыбке, от которой стало холодно.
- О, наша беглянка! - Она закатила глаза, разглядывая мои потухшие глаза. - Ну что, уже собрала чемодан в Барселону?
Я молча взяла поднос, начав протирать его тряпкой. Пластик скрипел, оставляя на пальцах ощущение липкой плёнки.
- Слушай, а может, тебе проще выйти замуж? - Катя наклонилась ближе, её дыхание пахло мятой и ядом. - Вот я недавно с парнем познакомилась, он как раз любит таких... амбициозных.
- Завались...
- Ой, обиделась! - Она засмеялась, и звук этот напомнил скрежет пенопласта по стеклу. - Ты же знаешь, что все эти твои мечты - бред? Ты даже испанский толком не знаешь!
- У меня уровень В2, -зачем-то оправдываясь, процедила я, сжимая тряпку так, что суставы побелели.
- В2? - Она фыркнула, подмигнув клиенту за моей спиной. - Это когда ты можешь сказать «Где туалет?» и «Один кофе, пожалуйста»? Думаешь, этого хватит, чтобы тебя там приняли?
Адреналин ударил в виски, как молоток. Я развернулась, чтобы уйти, но её рука вцепилась в мой рукав.
- Знаешь, что будет, когда ты приедешь? - шепнула она, прижимаясь так близко, что я разглядела трещину в её помаде. - Тебя съедят. Сначала улыбнутся, потом оберут до нитки и вышвырнут на улицу. Как мусор.
Я вырвалась, оставив её хихикать у кассы.
-Да ладно, Ли, я же угараю просто
В подсобке, запершись в туалете, я достала блокнот «Лучшему работнику месяца» - жёлтый, с потёртым логотипом. На первой странице, поверх напечатанных поздравлений, вывела дрожащей рукой:
«Уроки жизни. Пункт 1: Двигайся тихо. Чем меньше они знают - тем меньше стреляют».
Слова расплывались от слёз.
***
Остановка в восемь вечера была пустынной. Скамейка леденила кожу даже через джинсы. Ветер срывал с деревьев последние листья, швыряя их под колёса редких машин. Телефон дрогнул:
«Бар "Текила": Сегодня смена отменяется. Отдыхай».
От этих слов стало так легко, что я чуть не засмеялась. Дорога домой заняла сорок минут. Я шла, считая трещины на асфальте. Каждая напоминала путь, который я выбрала - извилистый, с ухабами, ведущий в никуда.
***
Коморка пахла пылью и забытыми воспоминаниями. Коробка с игрушками лежала под пледом, который когда-то был маминым свадебным покрывалом. Боня - серый, с одним глазом, пахнущий детством и затхлостью - улыбался своей рваной мордочкой.
- Привет, - прошептала я, прижимая его к груди. Шерсть кололась, но это было приятно.
Стирала его в раковине, пока вода не стала чёрной. Пена щипала царапины на пальцах, но я не останавливалась. Когда Боня высох, его шерсть стала мягче, а запах - слабым отголоском стирального порошка.
- Теперь ты чистый, - сказала я, укладывая его на подушку.
Спала, обняв кролика. Снов не было - только пустота, густая, как смола.
*** время летит...
День встречи с Папой
Такси приехало раньше. Машина была старой «Тойотой», пахнущей кофе и хвоей. Водитель - мужчина с седой бородой и глубокими морщинами у глаз - высунулся из окна:
- Красавица, садись! Не замёрзнешь!Куда путь держим?
- Ресторан «Грузинские горы», - пробормотала, ёжась в углу.
- О, моя родина! - Он засмеялся, поворачивая руль.
- Вы... грузин?
- А как жэ! - Он засмеялся, запуская мотор. - Из Тбилиси, как эти горы! - кивнул на наклейку на лобовом стекле. - Мэня Гэоргий зовут. А тэбя?
- Лили.
- Лили! - Он протяжно выдохнул, будто пробовал имя на вкус. - Как цветок. Ну, как говорит мой армянский брат, Лили-джан, пристэгнись.
Машина тронулась, и он заговорил, не умолкая. Рассказывал о Тбилиси, о том, как в юности украл козу у соседа, чтобы доказать другу, что сможет.
- Козу? - не удержалась я.
- Ага! - Он хлопнул ладонью по рулю. - Друг поспорил, что я нэ смогу. А я взял и увёл её из-под носа у сосэда. Потом вэрнул, конэчно. Сказал: «Бэрите, я просто урок преподал - не оставляйте коз без присмотра!»
Я улыбнулась. Впервые за месяц.
Георгий говорил с акцентом, жестикулируя так, что машина виляла.
- А ты знаэшь, - он посмотрел в зеркало, - жызнь как коза. Убегаэт, но всэгда возвращаэтся к тем, кто её ждёт.
В блокноте появился Пункт 2: Даже козлы могут научить мудрости.
***
Ресторан «Грузинские горы» утопал в свете хрустальных люстр. Воздух был пропитан ароматом аджики, лаваша и чего-то сладкого - возможно, чурчхелы. У окна, за столиком с белой скатертью, сидел мужчина в сером пиджаке.
- Папа... - прошептала я, замирая на пороге.
Он обернулся. В его глазах - тот же страх, что грыз меня всю дорогу. Но что-то ещё... Что-то, что заставило сердце биться чаще.
- Лили, - он встал, роняя салфетку. - Ты... выросла.
Я сделала шаг. Потом ещё один. Мир сузился до его лица, до морщин, которых не было три года назад, до седины в висках.
- Привет, пап.
Он протянул руку, потом передумал и открыл объятия. И я... Я сделала шаг навстречу.