ГЛАВА 7 - Цена памяти
Арка из чёрного камня была не просто проходом. Она дышала. Селеста чувствовала, как кожа покрывается мурашками, а кулон на груди почти обжигал, пульсируя в такт её сердцу. Кай шагал рядом, настороженный, готовый в любой момент выхватить кинжал.
За аркой начиналась территория, где законы Лабиринта больше не действовали. Здесь имена не горели на стенах. Здесь не было теней. Но не потому что их не существовало. А потому что сама тьма стала плотью.
Прямо перед ними возвышалась Башня Забвения. Чёрный шпиль, уходящий в небеса, с прожилками багрового света, будто кровеносные сосуды. Вокруг — мёртвый камень, почерневшая земля и корни, обвивающие всё, словно скелеты давно умерших деревьев.
— Они там, — прошептал Кай. — Те, кто создаёт безымянных. Те, кто стирает судьбы.
Селеста кивнула. Внутри неё уже не было страха. Только глухая решимость.
Они подошли к воротам Башни. Те сами раскрылись, и изнутри повеяло сыростью, холодом и… голосами. Тысячами голосов, нашёптывающих, кричащих, умоляющих.
Первый зал был круглым. В центре — гигантская чаша, полная густой чёрной жидкости. Над ней — семь фигур в капюшонах, лица скрыты, но каждая фигура словно излучала энергию. Темную. Сильную.
— Добро пожаловать, дитя крови, — заговорила центральная фигура. — Ты пришла за правдой? За своей ценой?
Селеста крепче сжала кулон.
— Я пришла забрать то, что по праву принадлежит моей семье. Моё имя. Мою память. Моё прошлое.
— Память — это не дар, — холодно ответил другой голос. — Это бремя. Ты готова узнать то, что сломало бы любого другого?
— Готова.
Фигуры расступились. Из чёрной чаши поднялся силуэт. Женщина. Русые волосы, зелёные глаза. Селеста едва не вскрикнула — её мать. Но... не живая. Память. Отголосок.
— Ты была рождена не для мира людей, — произнесла она. — Мы спрятали тебя, потому что твоя кровь несёт обе стороны. Свет и Тьму. Магию Истока и Пустоты. Те, кто здесь — пытались уничтожить Исток, уничтожая носителей. Нас. Твоего отца. Меня. И… твоего брата.
Селеста шагнула ближе.
— Где он? Где мой брат?
Тени засмеялись.
— Глупое дитя. Он уже внутри. В этой башне. В её сердце. Потому что он выбрал... забыть. Стереть себя, чтобы не помнить боль. Чтобы не помнить тебя.
Селеста похолодела.
— Кай?.. — Она повернулась. Но рядом стояла пустота. Кай исчез.
Голоса слились в единый хор:
— Он давно знал. Знал, кто ты. Знал, кем был. Но выбрал не быть. Потому что память — это боль. Потому что истина — страшнее лжи.
Башня содрогнулась. Пол под ногами затрещал. Селеста закричала:
— Кай! Вернись!
Ответом был гул. Словно тысячи голосов заговорили одновременно:
— Если хочешь его вернуть... иди в сердце Башни. Но помни: не все, кого ты вытащишь из Пустоты, вернутся прежними.
Кулон светился так ярко, что стал почти невыносимым. Селеста шагнула в распахнувшийся проход. За ним — спиральная лестница вниз, вглубь, туда, где грани между реальностью, памятью и тьмой стирались.
На стенах — зеркала. В каждом — её отражение. Но другое. В одном — она ребёнок. В другом — взрослая, с лицом, испачканным кровью. В третьем — с глазами, полными пустоты. В четвёртом — с короной из чёрного камня.
Шаг за шагом. Ни остановиться. Ни отвернуться.
В самом низу — Зал Безымянных. Там, на троне из переплетённых корней, сидел он. Кай. Лицо закрыто капюшоном. Руки в цепях. Но… он не один. В его тени двигалось что-то огромное, чуждое. Существо из чистой Пустоты.
— Ты пришла, — его голос был другим. Глухим. Хриплым. — Я боялся этого дня. Потому что если ты здесь... значит, я больше не могу прятаться.
Селеста шагнула вперёд, не чувствуя ног. Сердце билось так, что казалось — сейчас взорвётся.
— Кай… — шёпот. — Я здесь, чтобы забрать тебя. Домой.
Он поднял голову. На мгновение в его глазах вспыхнула та же сталь, что и в лесу. Но тут же их затянула тьма.
— Домой?.. — его голос сорвался в смешок. — Здесь и есть наш дом, Селеста. Здесь — наша кровь. Наше имя. Наша правда.
Тьма за его спиной поднялась. Существо зашипело, выгибаясь, превращаясь в нечто с когтями, крыльями и пустыми глазницами.
— Если хочешь меня спасти... тебе придётся сразиться не с ним, — он указал на тварь, — а со мной.
Башня содрогнулась. Память требовала плату.