19
Придя домой, я написала Такаюки, и мы договорились, что он придёт ко мне днём в следующий понедельник, так как в этот день у волейбольной команды выходной.
Ожидание было невыносимым! Казалось, что неделя тянулась бесконечно долго. Не терпелось начать работу над портретом!
Наверно, все российские дети оказывались в ситуации, когда перед приходом гостей мама начинала судорожно наводить порядок во всём доме. Я никогда не любила этого делать, потому что считала подобное притворством. Спустя годы моё мнение не изменилось. Мне нравились разбросанные по комнате книги и подушки, нравился творческий беспорядок на рабочем столе. Поэтому я не стала убираться перед приходом Такаюки.
Наконец-то заветный понедельник наступил. День выдался дождливым. После пар я спешно попрощалась с ребятами и со всех ног понеслась домой. Как оказалось, Такаюки уже ждал меня. Футболка насыщенного изумрудного цвета подчёркивала аристократическую бледность его лица. На серых спортивных штанах и белоснежных кроссовках, несмотря на дождь и лужи, не было ни единого пятнышка. Да, сохранять обувь чистой в такую погоду – отдельный вид искусства! Подбежав к нему, я сказала:
– Привет! Прости, пожалуйста, не думала, что ты придёшь раньше. Долго ждать пришлось?
– Привет! Не волнуйся, ничего страшного. Можно было не бежать так! – ответил он, улыбнувшись.
Мы поднялись в квартиру.
– Прости, тапочек у меня нет. Но, если мне не изменяет, в Японии принято ходить по квартире босиком. Я тоже следую этому правилу.
– Да, я дома тоже босиком хожу, чтоб не баловать тело.
– Может, ты хочешь есть? Я рис с курицей и овощами приготовила.
– Специально для меня? – насмешливо спросил он.
– Не обольщайся! Есть будешь?
– Да, не откажусь!
Пока он ел, я приготовила все материалы. Затем со стороны кухни донеслось:
– Спасибо, всё было очень вкусно!
– Пожалуйста! Можешь проходить сюда!
Он прошёл в комнату. Сначала я усадила Такаюки напротив окна, но при фронтально направленном дневном свете, да ещё в пасмурную погоду его лицо показалось мне немного плоским. Пришлось посадить его на пол, боком к окну. Так молодой человек стал выглядеть гораздо живописнее. Он пристально смотрел на меня.
Американский художник Джон Сингер Сарджент писал много заказных портретов представителей нью-йоркской аристократии, политиков и бизнесменов. Во время подобных сеансов художник любил обсуждать со своими моделями светские темы. Я никогда не считала себя мастером ведения беседы, поэтому мне не пришло в голову ничего лучше, как спросить у своей модели:
– Ну что, как отдыхается?
– Неплохо.
– Что любишь делать в выходные?
– Есть и спать, честно говоря, – рассмеялся он. – Но если серьёзно, то я могу в такие дни и записи тренировок пересматривать, читать, слушать музыку, смотреть кино. Всё как у всех.
– Что любишь читать?
– Я люблю читать книги о волейболе, мангу, классическую литературу, особенно русскую. Мне очень нравится Пушкин. Сейчас я читаю «Евгения Онегина».
– Ого! Будет интересно узнать твоё мнение об этом романе. А музыка тебе какая нравится?
– Я меломан, поэтому слушаю всё. Но у меня бывают периоды, когда меня затягивает творчество одного исполнителя или какое-то определённое направление в музыке. Сейчас я слушаю в основном Doja Cat, а бегать предпочитаю под AWOLNATION или Alt-j.
Этого просто не может быть! Просто я тоже обожаю Doja Cat, потому что её музыка такая, я бы сказала, «женская», и группа Alt-j мне тоже нравилась. Всё внутри меня ликовало! Да и такое периодическое увлечение одним музыкантом, группой или жанром мне тоже было близко. Например, в то время я увлекалась творчеством Tame Impala, Канье Уэста и Азилии Бэнкс (кажется, будто под её музыку вся жизнь становится одним большим подиумом). Не знаю, почему, но я сильно обрадовалась, когда поняла, что наши с Такаюки вкусы похожи. Конечно, мне не хотелось показывать свою радость. Я лишь произнесла:
– Интересно! Мне тоже нравятся Doja Cat и Alt-j. Если ещё и наши вкусы в кино совпадут, то это будет полный match.
– Я люблю ужастики, фантастику, фэнтези. Мне нравится «Аватар», фильмы о Гарри Поттере. По твоему лицу видно, что match не случился! – рассмеялся он своим звонким и заразительным смехом.
– Да, ты прав. Но я ничьи вкусы не осуждаю. Если будем общаться, научу тебя смотреть сносные фильмы.
– А ты остра на язык! – окончательно развеселился он. – Прости, я, наверно, слишком много шевелюсь! Но в этом есть и твоя вина.
– Нет, всё нормально. Я рисовала своих одноклассников, родственников, особенно часто мама мне позировала. Она всегда любила поговорить во время сеансов. Но да, шевелиться можно и поменьше.
– Так точно, Инна-сан! Будет исполнено!
В принципе, я действительно привыкла к тому, что не шевелятся на сеансах позирования только профессиональные натурщики (и то не всегда). Внешность Такаюки я бы могла довольно точно воспроизвести в рисунке и по памяти, не прибегая к его позированию. Разговаривала я с ним по нескольким причинам: мне хотелось передать в портрете его эмоции, как минимум, а как максимум – хоть немного приблизиться к его личности, да и вести беседу с ним было приятно. К тому же я чувствовала, что за театральным и порой смешным поведением может скрываться что-то более глубокое.
– Когда ты начал заниматься волейболом?
– А почему мы говорим постоянно обо мне? Может, ты расскажешь о себе?
– Приходи мне попозировать ещё раз, тогда, возможно, я смогу рассказать что-то о себе.
– Хитрая какая! Но ладно, я согласен.
На самом деле я не думала, что он согласится. Всё-таки Такаюки человек занятой.
– Что, правда?
– Да, правда. Но многое зависит от того, как я получусь сегодня.
– Окей, тогда я буду очень стараться, Утияма-сан!
– Что до твоего вопроса: я начал заниматься волейболом с младшей школы. Я сам выбрал этот спорт, избежав разного рода метаний. Иногда мне кажется, что не я выбрал волейбол, а он меня. На самом деле играть в волейбол – это весело!
– Да ну тебя! Как это может быть весёлым? Тяжёлые тренировки, постоянная битва за победу, горечь поражения... Что здесь весёлого?
– И тем не менее, я получаю удовольствие от игры. Мы с командой разрабатываем разные тактики, пробуем что-то новое, каждый из нас постоянно становится лучше. Может, я не самый выдающийся волейболист, но я хорошо играю. Особенно мне нравятся моменты, когда получается то, что долго не удавалось. Иногда победить самого себя гораздо сложнее, чем кого бы то ни было ещё.
– Были моменты, когда ты хотел бросить?
На его лице проявился заметный отпечаток печали. Он задумался о чём-то. Пауза затянулась, но именно этого выражения лица я у него и ждала.
– Извини, я не должна была задавать этот вопрос.
– Да нет, всё в порядке. Такие моменты, конечно же, бывали и не раз. Я был капитаном волейбольной команды в средней и старшей школе. И что интересно: ни в средней, ни в старшей школе моя команда ни разу не смогла пройти на национальные, ни под моим началом, ни под началом кого-либо из семпаев. В обоих случаях через год, когда на моё место приходил новый человек, команды с лёгкостью проходили на национальные, а в старшей школе им удалось стать вторыми в стране. Я не понимал, в чём дело... Перед матчами я смотрел записи игр соперников, постоянно изучал сильные и слабые стороны конкурентов и товарищей, старался понять, как раскрыть и использовать их навыки, много тренировался. Мне начало казаться, что я просто не создан не то что для роли капитана, а вообще не должен заниматься волейболом, потому что как бы я ни старался, всегда находился кто-то лучше. Но в университете что-то изменилось, и я этому рад. Видимо, в школе просто не везло, а на место капитана больше никто не подходил. Лучше уж такой капитан, чем никакого. Наступил момент, когда мне стало просто всё равно, выиграет команда или нет. И тогда мы начали побеждать. Проигрыши тоже были, но теперь я к ним легче отношусь.
– Советская актриса Фаина Раневская как-то сказала: «Всё сбудется, стоит только расхотеть». Иногда для того, чтобы что-то получилось, нужно не перестараться, притормозить, расслабиться немного, найти баланс. Хотя многое зависит от человека. Есть те, кому по жизни всё легко даётся. Я терпеть не могу таких людей и одновременно им завидую. А есть те, кому нужно стараться в два, пять, десять раз больше, чтоб достичь хоть какого-то результата, не важно где, в спорте или искусстве.
Я взглянула на Такаюки. Он смотрел мне в глаза. С выражением лица человека, который устал от подобной несправедливости. Тогда я поняла, что передо мной настоящий Такаюки. Тот, который продолжал трудиться, несмотря ни на что, который завидовал тому самому гению, всегда оказывавшемуся лучше. За всей этой театральщиной в поведении скрывался травмированный человек, постоянно гонящийся за идеалом и вынужденный сталкиваться с тем фактом, что его усилий недостаточно. Через какое-то время он сказал:
– Ты меня понимаешь.
– Хочешь помолчать? – спросила я. Что-то в выражении его лица подсказывало мне, что Такаюки сейчас в этом нуждается.
– Да, хочу. Спасибо, – ответил он с благодарностью в голосе.
Когда я закончила, то предложила ему взглянуть на портрет. Парень сказал:
– Не думал, что я такой... Ты одна из немногих, кто меня увидел. Остальные будто только смотрят. Мне очень нравится результат.
– Значит, до встречи? – спросила я, не в силах скрыть надежду в голосе.
– До встречи! – с улыбкой произнёс он.
На этом мы с ним тепло попрощались. Я прониклась жалостью к Такаюки. Думаю, у меня нет и половины его упорства и силы воли. И это в нём меня искренне восхищало!