18
В понедельник вечером мы с Чикао и Ран решили остаться в институте, чтобы порисовать тушью. Тадао присоединился к нам.
– Не ожидала, что ты останешься! – обратилась к нему Ран. – До сессии ещё много времени.
– Да я сам себе удивляюсь, честно говоря... Не думал, что со временем мне понравится здесь учиться. Недавно я показывал маме свои каллиграфии и суми-э по видеозвонку. Она их похвалила. Вообще, когда я уехал из дома, мои отношения с родителями наладились.
Ответ Тадао был логичным и странным одновременно. Неужели ему действительно начало нравиться заниматься искусством? Или ему нравилось то, что отношения с матерью потеплели? Как бы то ни было, кто я такая, чтобы спрашивать его о подобных вещах? Я ответила:
– Понимаю тебя, Симидзу. Мы с мамой созваниваемся каждый день, папа всё время спрашивает, когда я приеду домой. Сейчас мои отношения с родителями устраивают меня гораздо больше, чем когда я жила вместе с ними.
– Инна, видел у тебя и Сакамото сторис с волейбольного матча. Как вам, понравилось?
– Да, Симидзу, это было очень круто! – восторженно произнесла Ран.
– Твой брат играл в тот день? В какой команде?
– Он играет за Токийский спортивный университет.
– А с кем они играли?
– С университетом Токай.
– Кто победил?
– Токийский спортивный, – с гордостью ответила Ран.
– Инна, а как тебе игра? – поинтересовался Чикао.
– Мне тоже понравилось. Не думала, что будет настолько интересно. Мы с Сакамото будем болеть за команду её брата на межвузовском чемпионате.
– Я занимался в бейсбольном клубе в средней школе. В какой-то момент я понял, что не вижу смысла в существовании профессионального спорта как такового и ушёл, – сказал Тадао.
– Симидзу, ничего, что Сакамото здесь? – возмутилась я, несмотря на то что была отчасти согласна с его словами.
– Ой, Сакамото, прости! Я дурак!
– Да нет, ничего страшного! – смутившись, ответила она. – Каждый имеет право высказывать своё мнение, Симидзу.
– На самом деле, я тоже задумывался о том, зачем нужен профессиональный спорт, – присоединился к беседе Чикао. - Единственный очевидно верный ответ – это повышение престижа страны.
– Традиция спортивных состязаний зародилась в Древней Греции, – начала я. – И причин для этого было много. На время Олимпийских игр прекращались все войны. И тогда, и сейчас спорт остаётся эффектным зрелищем. Кто-то любит ходить в театр, а кто-то – посещать те же волейбольные матчи, например. Спорт воспитывает тело и душу, мотивирует, учит бороться с самим собой. Да, профессиональный спорт сегодня стал ареной политических игр, но смысл его существования, как мне кажется, показывать, на что способно тело в принципе, вселять надежду в то, что человек – это не слабое, а сильное существо.
На самом деле к спортсменам я всегда испытывала уважение. Они тренируются годами, поэтому у меня и в мыслях не было осуждать тех, кто совершил ошибку на футбольном поле или теннисном корте, проиграл, занял последнее место, так как им через многое пришлось пройти. Спортсмены вызывали у меня зависть, потому что они учились владеть своим телом, подчиняя его каждой своей мысли и желанию. Я всегда считала и продолжаю считать, что подчинить себе свой разум проще, чем тело. Мои размышления прервали слова Ран:
– Было бы здорово, если бы все конфликты разрешались в спортивных состязаниях, а не через оружие и убийства ни в чём не повинных людей.
– Да, но это, к сожалению, невозможно, – ответила я.
– Думаю, чтобы понять, зачем нужен спорт, надо попробовать представить мир без него, – предложил Чикао. – Какие люди бы в нём жили? Больные, толстые, слабохарактерные, некрасивые.
– Да, но для того, чтобы поддерживать себя в форме, не нужно заниматься спортом профессионально.
– Думаю, больше всего в профессиональном спорте нуждаются сами спортсмены. У каждого человека есть потребность в самореализации. Многие спортсмены, начиная заниматься спортом в детстве, воспринимают его как хобби и игру. Со временем он превращается в нишу, где можно показать свой талант, проявить трудолюбие и упорство, получить признание. Поэтому я думаю, что среди профессиональных спортсменов много нарциссов. В общем-то, мир спорта и мир искусства чем-то похожи. Представьте мир, где нет искусства. Этот мир некрасив, скучен, антигуманен. Искусство и профессиональный (на этом слове Чикао выдержал многозначительную паузу) спорт делают этот мир лучше, совершеннее, человечнее.
– Как он может быть человечнее, если практически все профессиональные спортсмены получают травмы? – спросил Тадао.
– Под словом «человечнее» я имел в виду, что профессиональный спорт, как и сказала Инна, даёт людям надежду и веру в собственные силы.
Я решила вмешаться:
– Думаю, что кучка студентов-первокурсников не сможет найти ответ на вопрос о значении профессионального спорта. Но одно я знаю точно: спорт – это большое вдохновение для художника. Там есть всё: люди с интересными, порой драматичными историями, эффектные позы, возможность для поиска необычного ракурса, движение. Без профессионального спорта искусство было бы менее интересным. По правде говоря, меня этот разговор уже страшно утомил! Давайте сменим тему?
– Давайте! – поддержал Тадао.
– Никто не в курсе, как дела у Ямамото? – спросила Ран.
– Почему ты спрашиваешь? – удивилась я.
– Пошёл третий месяц учёбы, а мы о нём считай ничего и не знаем, – ответила она.
– Он такой замкнутый и нелюдимый, – сказал Тадао. – Неудивительно, что мы до сих его так и не узнали.
– Я слышал, что у него умерла мама в июле 2020 года от коронавируса, – мрачно проронил Чикао.
– Правд? Какой ужас! – воскликнула Ран.
– А отец? – уточнила я.
– С отцом они почти не общаются, потому что тот много работает.
Нельзя сказать, что я недолюбливала Акиру, нет. Повода для этого просто не было. Наверно, мне было его немного жалко, но не более. Но во время этого разговора сердце сжалось... Такого даже врагу не пожелаешь... Я бы не смогла до конца понять чувства Акиры, как ни старайся. Да и он особо с нами на контакт не шёл. На переменах мы практически всегда были вместе, но Акира оставался немногословным и не отрывался от телефона.
– Мы можем как-то помочь ему? – спросила Ран с печалью в голосе.
– Даже не знаю... Я пытался общаться с Ямамото, узнать его поближе, – признался Чикао. – Но он очень закрытый, поэтому лучше пока оставить его в покое. Думаю, он и до смерти матери был довольно замкнутым. Кто-то быстро справляется с горем и продолжает идти дальше, а кому-то нужно больше времени. Никто из нас, как мне кажется, не давал Ямамото поводов считать, что его ненавидят. Я верю, что настанет тот день, когда он нам откроется.