Темные секреты семейства Чон

Полчаса спустя Джин, инспектор Рэглан и я уже сидели в вагоне пусанского поезда. Инспектор был возбужден.

– Хоть в шантаже разберемся, – говорил он с надеждой. – Это прожженный тип, насколько я понял по телефону. К тому же наркоман. С ним хлопот не будет. Если откроется хоть какой-нибудь мотив, нет ничего невероятного в том, что он убил мистера Чонк. Но в этом случае почему скрывается Пак Чимин? Все это какой-то запутанный клубок. Между прочим, вы были правы, Сокджин: оказалось, что это отпечатки пальцев мистера Чоне. Мне эта мысль тоже приходила в голову, но я от нее отказался как от маловероятной.

Я усмехнулся про себя. Инспектору явно не хотелось признаваться, что он сплоховал.

– А этого человека еще не арестовали? – не смотря в нашу сторону, спросил Ким.

– Нет, задержали по подозрению.

– А что он говорит?

– Почти ничего, – с усмешкой ответил инспектор. – Видать, стреляный воробей. Не столько говорит, сколько ругается.

В Пусане, к моему удивлению, Сокджин ожидал восторженный прием. Старший инспектор Сухо, оказывается, работал когда-то с ним и, видимо, составил преувеличенное впечатление о его талантах.

– Ну, теперь, когда приехал господин Ким, мы быстро во всем разберемся! – весело сказал он. – А я думал, вы ушли на покой, мистер.

– Ушел, ушел, мой друг. Но покой – это так скучно! Вы представить себе не можете, как однообразно и уныло тянутся дни.

– Пожалуй, представляю. – хмыкнул тот, не скрывая радость в глазах.– Значит, вы приехали взглянуть на нашу находку? А это доктор Мин? Как вы думаете, сэр, вам удастся его опознать?

– Не уверен, – почесав затылок, ответил я с сомнением.

– Как вы его задержали? – осведомился Сокджин.

– По описанию, которое нам прислали, хотя оно и мало что давало. У этого типа акцент, и он не отрицает, что был вблизи в тот вечер. Но только спрашивает, какого черта мы лезем в его дела, и посылает нас куда подальше.

– А мне можно его увидеть? – улыбаясь на сказанное полицейским ранее, спросил мой сосед.

Старший инспектор многозначительно подмигнул:

– Я рад, что вы здесь, сэр. Вам все можно. О вас недавно справлялся инспектор Ким Намджун, он слышал, что вы занимаетесь этим делом. А вы не могли бы сказать мне, где скрывается капитан Пак?

– Думаю, что пока это преждевременно, – спокойно ответил Джин, и я закусил губу, чтобы сдержать улыбку: он неплохо вышел из положения.

Побеседовав еще немного, мы отправились посмотреть на задержанного. Это был молодой человек лет двадцати трех. Высокий, худой, руки дрожат, волосы темные, на глазах голубые линзы, бегающий взгляд. И ощущение большой физической силы, но уже идущей на ущерб. Раньше мне казалось, что человек, которого я встретил, кого-то мне напомнил, но если это был действительно он, значит, я ошибся. Этот малый не напомнил мне никого.

– Ну, парень, встаньте, – приказал Сухо. – К вам посетители. Узнаете кого-нибудь из них?

Коичи угрюмо посмотрел на нас, но ничего не ответил. Его взгляд скользнул по нашим лицам и задержался на мне.

– Ну, что скажете, сэр? – обратился Сухо ко мне.

– Рост тот же. По общему облику возможно, что он. Утверждать не могу.

– Что все это значит? – буркнул парень. – Что вы мне шьете? Выкладывайте. Что, по-вашему, я сделал?

– Это он, – кивнул я. – Узнаю его голос.

– Мой голос узнаете? Где же вы его слышали?

– В прошлую пятницу перед воротами «Папоротников». Вы меня спросили, как пройти туда.

– Да? Я спросил?

– Вы это признаете? – вмешался инспектор Рэглан.

– Ничего я не признаю. Пока не узнаю, почему меня задержали.

– Вы эти дни не читали газет? – впервые заговорил Сокджин.

Глаза парня сузились.

– Ах вот оно что! Я знаю: в «Папоротниках» пристукнули какого-то старикашку. Хотите пришить это мне?

– Вы были там, – спокойно произнес Джин.

– А вам, мистер, откуда это известно?

– Отсюда. – Он вынул что-то из кармана и протянул парню.

Это был стержень гусиного пера, который мы нашли в беседке. Лицо Коичи изменилось, он невольно потянулся к перу.

– Героин, – выдал сосед. – Нет, мой друг, стержень пуст. Он лежал там, где вы его уронили в тот вечер, – в беседке.

– А вы, заморская ищейка, больно много на себя берете. Напрягите память: по газетам, старичка прикончили около десяти.

– Совершенно верно, – согласился Ким.

– Нет, вы мне прямо скажите, так это или не так? Это все, что мне требуется.

– Вам ответит вот этот господин. – Джин кивнул на инспектора Рэглана.

Тот замялся, посмотрел на Сухо, перевел взгляд на Джина и только тогда, словно получив разрешение, сказал:

– Да. Между без четверти десять и десятью.

– Тогда зря вы меня тут держите, – усмехнулся задержанный. – В двадцать пять минут десятого меня в «Папоротниках» уже не было. Можете справиться в «Собаке и свистке» – это салун в миле по  дороге. Я там, помнится, скандал учинил примерно без четверти десять. Ну что?

Рэглан что-то записал в свой блокнот.

– Ну? – нетерпеливо спросил Коичи.

– Мы наведем справки, – сказал Рэглан. – Если это правда, вам ничто не грозит. А зачем все же вы приходили в «Папоротники»?

– На свидание.

– С кем?

– Не ваше дело!

– Повежливей, любезный, – с угрозой стукнул по столу инспектор.

– К чертям! Ходил туда по своему делу. Раз я ушел до убийства, вас мои дела не касаются.

– Ваше имя Коичи? – мрачно смотря на парня, Джин подозрительно Спросил. – Где вы родились?

– Чистокровный японец, – ухмыльнулся тот.

– Да, – задумчиво заметил Джин, – полагаю, что так.

Голос Джина звучал так многозначительно, что это удивило обоих полицейских. Парень багрово покраснел – казалось, он сейчас бросится на него. Но он только отвернулся с деланым смешком. Сокджин удовлетворенно кивнул и вышел. Мы – за ним.

– Мы проверим это заявление, – сказал инспектор, – но мне кажется, он говорит правду. Все же ему придется сказать, что он делал в «Папоротниках». Я думаю, это наш шантажист, хотя, если ему верить, убийцей он быть не может. При аресте у него обнаружено десять долларов– сумма относительно крупная. Я думаю, что те сорок долларов попали к нему, хотя номера и не совпадают. Но он, разумеется, первым делом обменял деньги. Мистер Чон, видимо, дал ему денег, и он поспешил распорядиться ими.

Потом мы с ним позавтракали вместе в гостинице. Теперь я знаю, что в тот момент ему уже было ясно все. Последний штрих лег на полотно, и картина стала полной. Но в то время я этого не подозревал. Меня сбила с толку его чрезмерная самоуверенность: я думал, что все загадочное для меня загадочно и для него. Большой загадкой оставалось посещение«Папоротников». Сколько ни ломал я себе голову, я не мог найти ответа на этот вопрос. Наконец я решил спросить Кима, что думает на этот счет он. Он ответил без запинки:

– Я не думаю, я знаю. Но, боюсь, вам будет неясно, если я скажу, что он приехал туда потому, что он – уроженец Киочи.

– Безусловно неясно, – сказал я с досадой, уставившись на него.

– О! – произнес тот сочувственно. – Ну да ничего. Есть у меня одна маленькая идея.