Темные секреты семейства Чон

На следующее утро до меня вдруг дошло, что под влиянием тинхо я был нескромен. Правда, Сокджин не просил меня молчать о находке кольца. Но, с другой стороны, насколько мне было известно, он сам об этом в «Папоротниках» никому не говорил. А теперь уже новость, как пожар, распространилась по всему поселку. Я чувствовал себя очень неловко и ждал упреков Кима.

Похороны миссис Ким и Чон Хосока были назначены на одиннадцать утра. Это была печальная и торжественная церемония. Все обитатели «Папоротников» присутствовали на ней.

По окончании церемонии Джин взял меня под руку и предложил проводить его до дома. Его угрюмый вид напугал меня. Я подумал, что моя нескромность дошла до его ушей, но вскоре выяснилось, что мысли у него заняты совсем иным.

– Послушайте, – облизав губу, начал он. – Мы должны действовать. С вашей помощью я собираюсь допросить одного свидетеля и нагнать на него такого страху, что вся правда выйдет наружу.

– О ком вы говорите?

– О Паркере! Я пригласил его к себе домой к двенадцати часам.

– Вы думаете, что это он шантажировал миссис Ким?

– Либо это, либо...– Он задумчиво уставился на дорогу.

– Либо что? – спросил я после некоторой паузы.

– Мой друг, я скажу вам только одно: надеюсь, это был он.

Его серьезность и что-то прятавшееся за ней заставили меня умолкнуть.

Когда мы пришли, Паркер уже ждал в гостиной.

– Здравствуйте, Паркер, – любезно поздоровался мой сосед с дворецким, который почтительно встал при его появлении. – Одну минуту! – Он стал снимать пальто.

– Позвольте мне, сэр. – Паркер кинулся помочь ему.

Ким одобрительно наблюдал, как он аккуратно складывает пальто и перчатки на стул у двери.

– Благодарю вас, любезный Паркер, – широкая улыбка появилась на лице соседа.– Садитесь. Я буду говорить довольно долго. Как вы полагаете, зачем я пригласил вас сегодня?

– Мне думается, сэр, – Паркер сел, почтительно наклонил голову и кашлянул, – что вы желаете задать мне несколько вопросов о покойном хозяине... в приватном, так сказать, порядке.

–Прекрасно, – просиял он. – Вы часто занимались шантажом?

– Сэр! – Дворецкий вскочил.

– Не волнуйтесь так, и не к чему ломать комедию, изображая из себя безупречно честного человека, – хладнокровно произнес он.

– Сэр, я... никогда... никогда... не был...

– Так оскорблен! – подсказал Джин. – Но тогда, мой уважаемый Паркер, почему вы, как только услышали слово «шантаж», все время стремились подслушать, что говорилось в кабинете вашего покойного хозяина в тот вечер?

– Я... я не...

– У кого вы служили до мистера Чона?

– У кого служил?– широко распахнутые глаза со смешанными эмоциями смотрели на сыщика.

– Да, кто был вашим хозяином до мистера Чона?

– Майор Эллерби, сэр...

– Вот именно – майор Эллерби, – перебил его Джин. – Он был наркоманом, не так ли? Вы путешествовали с ним. На Бермудских островах он оказался замешанным в скандале. С убийством. Дело замяли, но вы знали о нем. Сколько заплатил вам майор Эллерби за молчание?

Паркер смотрел на Джина, разинув рот. Он был в полной растерянности. У него даже щеки обвисли.

– Как видите, я навел справки, – продолжал тот ласково. – Вы получили тогда солидную сумму за свой шантаж, и майор Эллерби продолжал вам платить до самой смерти. А теперь расскажите о вашей последней попытке.

На Паркера было жалко смотреть, но он молчал.

– Отпираться бесполезно. Ким Сокджин знает все. О майоре Эллерби я сказал правду, не так ли?

Паркер через силу кивнул. Его лицо посерело.

– Но мистера Чона я пальцем не тронул! Правда, сэр! И я так боялся, что то дело выйдет наружу, – простонал он. – Клянусь, я... я не убивал его, сэр! – Голос у него сорвался на крик.

– Я склонен поверить вам... у вас не хватило бы духу. Но мне нужна правда.

– Я вам все скажу, сэр, все. Это верно – я пытался подслушивать в тот вечер. Я уже услышал кое-что, а мистер Чон отослал меня и заперся с доктором. Я сказал полиции правду. Я услышал слово «шантаж» и...

Он, смешавшись, замолчал.

– И вы подумали, что, быть может, сумеете извлечь из этого что-нибудь полезное для себя? – невозмутимо подсказал Сокджин.

– Э... ну да... Я подумал: если мистера Чон шантажируют, так почему бы и мне не попользоваться.

На лице соседк появилось странное выражение.

– А раньше, до этого вечера, у вас были причины полагать, что мистера Чон шантажируют?

– Нет, сэр. Я очень удивился. Такой добропорядочный господин.

– И что же вам удалось подслушать?

– Почти ничего, сэр. Не везло. Я должен был выполнять свои обязанности, а когда мне удавалось подкрасться к кабинету, что-нибудь, как назло, мешало. Сначала меня чуть было не поймал с поличным доктор, потом в холле мне встретился мистер Ким Тэхен, а когда я шел с подносом – мисс Лалиса.

Джин уставился на дворецкого, словно проверяя его искренность.

– Надеюсь, вы верите мне, сэр. Я все время боялся, что полиция докопается до этого дела с майором Эллерби и меня заподозрят.

– Хорошо, – ответил Ким после долгой паузы, – я склонен верить вам. Но у меня еще одна просьба: покажите мне вашу чековую книжку, у вас ведь она есть?

– Да, сэр. Она, кстати, у меня с собой.

Без всякого смущения он достал из кармана тоненькую зеленую книжечку, протянул Киму, и тот ее перелистал.

– А! Вы купили на пятьсот долларов акций Национального сберегательного банка в этом году?

– Да, сэр. Мне удалось скопить чуть больше тысячи на службе... э... у моего покойного хозяина майора Эллерби, и, кроме того, однажды мне повезло. Вы помните, сэр, на дерби первым пришел аутсайдер? А я поставил на него двадцать долларов.

– Прощайте. – Сокджин протянул ему книжку. – Мне кажется, вы сказали правду. Если я ошибаюсь – тем хуже для вас.

Как только за Паркером закрылась дверь, сосед надел пальто.

– Опять собрались куда-то? – дружелюбно спросил я.

– Мы с вами навестим добрейшего мистера Хэммонда.

– Вы верите истории Паркера?

– Она правдоподобна. Если только он не первосортный актер, то, похоже, искренне верит, что жертва шантажа – сам мистер Чон. А если так, значит, он ничего не знает о миссис Джису.

– Но в таком случае – кто?

– Кто? Хах.– Он, как мне показалось, мечтательно посмотрел в окно.– Но наш визит к Хэммонду, во всяком случае, должен либо полностью обелить Паркера, либо...

– Либо?

– У меня сегодня скверная привычка не кончать фраз. Вы уж меня простите.

– Кстати, – закусив губу, начал я смущенно, – придется и мне покаяться. Боюсь, я нечаянно проговорился о кольце.

– О каком кольце?

– Которое вы нашли в пруду с золотыми рыбками.

– А! – Джин улыбнулся.

– Надеюсь, вы не сердитесь? Я поступил легкомысленно.

– Нисколько. Я ведь не брал с вас слово молчать. Вы могли рассказывать, если вам хотелось. Она заинтересовалась – ваша сестра?

– Каролина? Еще бы! Сенсация! Столько возникло теорий!

– Однако все так просто и очевидно. Истина бросается в глаза, не правда ли?

– Разве? – спросил я сухо, на что он рассмеялся.

– Умный человек держит свои соображения при себе, верно? – заметил он.

Этим мы закрыли эту тему, и говоря на ничем не информативные темы дошли до цели.

Поверенный был у себя в кабинете и приветствовал нас в своей обычной суховато-официальной манере. Сокджин сразу перешел к делу.

– Мистер, мне хотелось бы получить от вас некоторые сведения, если, конечно, я не злоупотребляю вашей любезностью. – Мужчина слегка наклонил голову, давая разрешение на продолжение.– Вы были поверенным покойной миссис Ким из «Королевской лужайки»?

Я заметил, что Хэммонд удивлен, но профессиональная привычка одержала верх, и лицо его снова стало непроницаемым.

– Да, все ее дела проходили через мои руки.

– Отлично. Но сперва я попрошу вас выслушать доктора Мина. Мой друг, вы не откажетесь рассказать о вашем последнем разговоре с мистером Чоном в его кабинете?

– Конечно, нет, – ответил я и принялся излагать события того памятного вечера.

Хэммонд слушал меня с величайшим вниманием.

– Вот и все, – сказал я, закончив свое повествование.

– Шантаж, – задумчиво произнес поверенный.

– Вы удивлены? – Джин вскинул бровь.

Поверенный снял пенсне и тщательно протер его носовым платком.

– Нет, не удивлен, – ответил он наконец. – Пожалуй, нет. В течение некоторого времени я подозревал нечто подобное.

– Вот поэтому я и пришел к вам. Полагаю, только вы, мистер, можете назвать точные суммы, которые были выплачены.

– Не вижу причины скрывать их, – согласился Хэммонд, немного помолчав. – За последний год миссис Ким продала некоторые ценные бумаги. Полученные деньги были положены на ее счет в банке, а не вложены в другие акции. После смерти мужа она жила уединенно и тихо, получая большой доход, и мне было ясно, что эти деньги нужны ей для какой-то особой цели. Я как-то спросил ее об этом, и она ответила, что поддерживает бедных родственников мужа. Я не стал больше расспрашивать, но до сих пор полагал, что деньги выплачивались какой-нибудь женщине, с которой был связан Ким Сокджун. Мне не приходило в голову, что в этом могла быть замешана сама миссис Ким.

– А сумма?

– Выплачено было не менее тридцати четырех миллиона вон.

–За один год?– Неожиданно для себя воскликнул я.

– Миссис Ким была очень богата, – сухо заметил Сокджин, – а за убийство полагается немалая кара.

– Могу я чем-либо еще быть вам полезен?

– Благодарю вас, это все, – сказал сосед, поднимаясь. – Извините, что побеспокоил вас.

– Нисколько.

Мы распрощались и вышли.

– А теперь о нашем друге Паркере, – поглаживая губу, начал он. – Тридцатью миллионами в руках продолжал бы он служить? Нет уж. Конечно, он мог положить деньги на другое имя, но я склонен поверить тому, что он нам говорил. Если он мошенник, то мелкий. Без воображения. Тогда у нас остаются – Тэхен или... ну... майор.

– Только не Тэхен, – запротестовал я. – Мы же знаем, что даже пятьсот долларов были для него серьезной проблемой.

– По его словам – да.

– Что же касается Чон Чонгука...

– Я могу сообщить вам кое-что о милейшем майоре. Я обязан наводить справки, и я их навел. Так вот, наследство, о котором он упомянул, составляло около тридцати пяти миллиона вон. Ну, что вы об этом скажете?

Я был так потрясен, что не сразу нашелся.

– Невозможно! Такой известный человек, как Чонгук!

– Кто знает? – пожал плечами сосед. – Во всяком случае, это человек с воображением. Хотя, признаюсь, мне трудно представить себе его в роли шантажиста. Но есть еще возможность, о которой вы ни разу не подумали, мой друг.

– Какая же?

– Камин. Хосок мог сам уничтожить письмо после вашего ухода.

– Едва ли, – медленно произнес я, – хотя, конечно, не исключено. Он мог передумать.

Мы поравнялись с моим домом, и я, желая доставить удовольствие Айю, внезапно решил пригласить Кима разделить с нами трапезу. Однако женщинам угодить трудно. Оказалось, что у нас на двоих две бараньи отбивные (прислуга наслаждается требухой с луком). Две же отбивные на троих могут вызвать замешательство.

Впрочем, Айю смутить трудно. Не моргнув глазом, она объяснила своему ненаглядному, что, невзирая на насмешки доктора Юнги, строго придерживается вегетарианской диеты, разразилась восторженным панегириком во славу земляных орехов (которых никогда не пробовала) и принялась уничтожать гренки, сопровождая этот процесс едкими замечаниями об опасностях животной пищи. А лишь с едой было покончено и мы сели у камина покурить, она без дальнейших околичностей набросилась на Джина:

– Вы еще не нашли Пак Чимина?

– Где я мог найти его?– ухмыльнулся тот.

– В Енва, – многозначительно ответила Каролина.

– В Енва? Но почему?

Я объяснил ему – не без ехидства:

– Один из наших частных сыщиков видел вас вчера в автомобиле на дороге.

Джин уже оправился от замешательства и весело рассмеялся:

– Ах это! Обычное посещение дантиста. Мой зуб болит. Я еду. Моему зубу становится легче. Я хочу вернуться. Дантист говорит – нет, лучше его извлечь. Я спорю, он настаивает. Он побеждает. Этот зуб больше болеть не будет.

Айю сморщилась от досады, словно проколотый воздушный шар. Мы заговорили о Паке.

– Он человек слабохарактерный, но не порочный, – сказал я.

– Да, да, – пробормотал Сокджин, – но где кончается слабохарактерность и...

– Вот именно, – вмешалась сестра . – Возьмите Юнги– никакой силы воли. Если бы не я...

– Милая Каролина, – прервал я раздраженно, – нельзя ли не переходить на личности?

– Но ты слаб, Юнги, – невозмутимо ответила она, – я на пять лет старше тебя... Ох! Ну ничего, пусть господин Ким знает...

– Я бы никогда не догадался, мадам, – подал голос Сокджин, очаровательно улыбаясь моей сестре.

– ...на пять лет старше и всегда считала своей обязанностью присматривать за тобой. При плохом воспитании бог знает что из тебя вышло бы!

– Я мог бы, к примеру, жениться на обаятельной авантюристке, – пробормотал я мечтательно, пуская кольца дыма к потолку.

– Ну если говорить об авантюристках... – Она не договорила.

– Да? – спросил я с некоторым любопытством.

– Ничего, но я могла бы назвать кое-кого, и даже не пришлось бы ходить особенно далеко. Юнги утверждает, – она повернулась к Джину, – что вы подозреваете в убийстве кого-то из домашних. Могу сказать только: вы ошибаетесь!

– Мне было бы весьма неприятно! – вздохнул сосед. – Это... как вы говорите? – не моя профессия.

– Насколько мне известны факты, из домашних убить могли только Чимин или Лиса.

– Но, Каролина...

– Юнги, не перебивай меня, пожалуйста. – она раздраженно отперла мою руку.– Я знаю, что говорю, Паркер встретил ее снаружи. Он не слышал, чтобы дядя ей что-нибудь сказал, – она могла его уже убить.

– Каролина!

– Я не говорю, что она его убила, Юнги. Я говорю, что она могла это сделать. И вообще, хотя Лиса из нынешних девиц, которые не уважают старших и думают, будто знают все лучше всех, никогда не поверю, что она способна убить даже курицу. Но факт остается фактом: у Тэхена, майора, миссис Чон и даже у этой Сомин есть алиби. У всех, кроме этих двоих! А что бы вы ни говорили, я ни за что не поверю, что это мой дорогой Чимин. Мальчик, которого мы знаем с детства!

Джин помолчал, наблюдая за дымком своей сигареты. Потом заговорил – мягким, вкрадчивым тоном, производившим странное впечатление, так он был не похож на его обычный быстрый говорок.

– Возьмем человека – обыкновенного человека, не помышляющего ни о каком убийстве. Но у него слабый характер. Долгое время эта слабость не проявляется – может даже никогда не проявиться, и тогда он сойдет в могилу уважаемым членом общества. Но предположим – что-то случилось. У него затруднения... – Все так де спокойно и медленно продолжал он.– Или он узнает секрет, от которого зависит чья-то жизнь. Первым его поползновением будет исполнить свой гражданский долг. И вот тут-то проявится эта слабость. – Его карие глаза перевелись с сигареты на нас.– Ведь перед ним откроется возможность получить большие деньги. Ему нужны деньги, а это так просто! Только молчать. Это начало. Жажда денег все растет. Ему нужно еще и еще. Он ослеплен блеском золота, опьянен легкостью наживы. Он становится жадным и от жадности теряет чувство меры. – Облизнув губу, он добавил чуточку строгости в голос.– Мужчину можно выжимать до бесконечности, но не женщину. Потому что женщина всегда стремится сказать правду. Сколько мужей, изменявших женам, унесли в могилу свой секрет! Сколько жен, обманувших мужей, разбивали свою жизнь, швыряя правду в лицо мужьям! Доведенные до крайности, потеряв голову – о чем они, bien entendu, потом жалеют, – они забывают о чувстве самосохранения и говорят правду, испытывая глубочайшее, хотя и минутное, удовлетворение. Вот что, я думаю, произошло в этом случае. – Я перевел взгляд на сестру, которая внимательно слушала нашего соседа.– Нажим был слишком велик и... принес смерть курочке, которая несла золотые яйца. Но это не конец. Человеку, о коем мы говорим, грозит разоблачение. – На его лице появилась слегка заметная ухмылка.– А это уже не тот человек, каким он был, скажем, год назад. Его моральные принципы поколеблены. Он загнан, он хватается за любые средства, чтобы избежать разоблачения. И вот – кинжал наносит удар.

Он замолчал. Мы сидели словно в оцепенении. Не берусь передать, какое впечатление произвели на нас его слова. Его беспощадный анализ, ясность его видения испугали нас обоих.

– Потом, – продолжил он негромко, – когда опасность минует, он станет опять самим собой – нормальным, добрым. Но если понадобится – он снова нанесет удар.

Каролина наконец пришла в себя.

– Вы говорили о Чимине, – хлопая ресницами, спросила она. – Может, вы правы, может, нет, но нельзя осуждать человека, не выслушав его.

Зазвонил телефон. Я вышел в переднюю и снял трубку.

– Слушаю, – сказал я. – Да, это доктор Мин. – Минуты две я слушал, потом коротко ответил и повесил трубку.

Вернувшись в гостиную, я проинформировал:

– Сокджин, в Пусане задержали некоего Гото Коичи. Его считают тем незнакомцем, который был в «Папоротниках» в тот вечер. Меня вызывают в Пусан  для его опознания.