Глава 15. Ким ... Тэхен
В этот же день я смог еще раз убедиться в правильности тактики, которую избрал мой сосед. Он хорошо знал человеческую натуру: страх и сознание вины вырвали правду у Рюджин. Она не выдержала первая.
Когда я вернулся домой после обхода, Каролина сообщила мне, что к нам только что заходил Тэхен.
– Он хотел видеть меня? – настороженно спросил я, вешая пальто в прихожей.
Каролина маячила у меня за спиной.
– Нет, он искал красавчика. Он не застал его дома и подумал, что он у нас или ты знаешь, где он.
– Не имею ни малейшего представления.
– Я уговаривала его подождать, но он сказал, что снова заглянет к нему через полчаса, и ушел. Такая жалость! Красавчик пришел почти тут же.
– К нам?
– Нет, к себе.
– Откуда ты знаешь?
– Окно в кухне, – последовал лаконичный ответ.
Мне показалось, что мы исчерпали тему, но Айю придерживалась другого мнения.
– Разве ты не пойдешь туда?
– Куда?
– К красавчику, разумеется.
– Моя дорогая Каролина, – положив руки на ее плечи, ласково посмотрел на ее шоколадные глазки, не скрывая свою улыбку.– зачем?
– Тэхен очень хотел его видеть. Ты можешь узнать, зачем он ему понадобился.
Я поднял брови.
– Любопытство не входит в число моих пороков, – заметил я холодно. – Я могу неплохо прожить и не пытаясь узнать, что делают или думают мои соседи.
– Вздор, Юнги , – огорчённо произнесла моя сестра. – Тебе так же хочется узнать это, как и мне. Только ты не так честен, как я, тебе всегда необходимо притворяться.
– Ну, знаешь, Каролина! – выдал я и ушел к себе в приемную.
Десять минут спустя Айю постучалась и вошла: она держала в руках какую-то банку.
– Не мог бы ты, Юнги , – начала она, – отнести эту баночку желе из мушмулы мистеру Киму? Я ему обещала. Такого он никогда не пробовал.
– А почему ты не пошлешь Юну? – усмехнулся я.
– Она мне нужна.
– Хорошо, – ответил я, вставая. – Но я просто оставлю эту дрянь у дверей, понятно?
Моя сестра удивленно подняла брови.
– Конечно, а разве кто-нибудь просит тебя о чем-либо другом?
Победа осталась за Каролиной.
– Но если ты все же увидишь красавчика, – замялась, бегая глазами по комнате.– может, заодно сообщишь ему о сапогах?
Это был очень меткий выстрел. Мне страшно хотелось разрешить загадку сапог. Когда старушка в бретонском чепце открыла мне дверь, я неожиданно для себя спросил, дома ли Сокджин.
Он с явным удовольствием поспешил мне навстречу.
– Садитесь, мой добрый друг, – сказал он. – Большое кресло? Может быть, вот это – маленькое! Не слишком ли жарко в комнате?
Жарко было невыносимо, но я воздержался от какого-либо замечания. Окна были закрыты, камин пылал.
На вопрос если что-нибудь новое для него я ответил:
– Две вещи. Во-первых – это от моей сестры. – Я передал ему баночку с желе.
– Как любезно со стороны мисс Мин! Она помнит свое обещание. А второе?
– Некоторые сведения. – И я рассказал ему о моем разговоре с миссис Чон.
Он слушал с интересом, но без особого энтузиазма.
– Это расчищает путь, – подал он голос наконец, – и подтверждает показания экономки. Та, если вы помните, сказала, что крышка витрины была открыта, и, проходя мимо, она закрыла ее.
– А ее утверждение, что она пошла в гостиную, чтобы поглядеть, в порядке ли цветы?
– О, мы ведь к этому никогда серьезно не относились, мой друг. Это был явный предлог, придуманный второпях, чтобы объяснить ее присутствие там, хотя вряд ли бы оно удивило вас. Я считал возможным объяснить ее волнение тем, что она открывала витрину, но теперь придется искать ему другое объяснение.
– Да, – кивнул я. – С кем она встречалась и почему?
– Вы полагаете, она выходила, чтобы встретиться с кем-нибудь?
– Да.
– Я тоже, – произнес задумчиво.
– Между прочим, – помолчав, вспомнил я, – моя сестра просила передать вам, что сапоги Чимина были черными, а не коричневыми.
Говоря это, я внимательно наблюдал за ним и заметил, как мне показалось, промелькнувшую в его глазах досаду. Но впечатление это было мимолетным.
– Она абсолютно уверена, что они не коричневые?
– Абсолютно.
– Так, –протерев переносицу, он томно вздохнул. – Очень жаль. – Он казался обескураженным, но ничего не объяснил и переменил тему разговора: – Эта экономка, мисс Чон, она приходила к вам в пятницу утром. Не будет ли нескромностью спросить, о чем вы говорили, исключая, конечно, сугубо медицинские вопросы?
– Конечно, нет. Когда профессиональная часть разговора была закончена, мы несколько минут потолковали о ядах, о том, насколько трудно или легко их обнаружить, и еще о наркомании и наркоманах.
– И конкретно о кокаине?
– Откуда вы знаете? – спросил я с некоторым удивлением.
Вместо ответа он достал из папки с газетами от пятницы 16 сентября и показал мне статью о тайной торговле кокаином. Это была очень мрачная статья, бьющая на эффект.
– Вот что заставило ее думать о кокаине, мой друг
Я намеревался расспросить его дальше, потому что мне не все было ясно, но в этот момент доложили о Тэхене.
Он вошел, как всегда оживленный и любезный, и поздоровался с нами.
– Как поживаете, доктор? Мистер Ким , я уже заходил к вам, но не застал.
Я несколько неуверенно поднялся и спросил, не помешает ли мое присутствие их беседе.
– Только не мне, доктор, – быстро ответил Тэхен, садясь по приглашению Джина. – Дело в том, что я пришел признаваться.
– Правда? – спросил Джин, вежливо проявляя интерес.
– Конечно, это пустяки, но дело в том, что со вчерашнего дня меня мучит совесть. Вы, мистер Ким, обвинили нас в том, что мы что-то скрываем, и, каюсь, я действительно кое-что утаивал.
– Что же именно, мистер Ким?
– Да как я уже сказал, пустяки, в сущности: я запутался в долгах, и это наследство оказалось весьма своевременным. Пятьсот фунтов полностью выводят меня из затруднений, и даже еще кое-что остается. – Он сообщил это нам с виноватой улыбкой и той милой откровенностью, в которой таился секрет его обаяния. – Понимаете, как это получилось. Трудно признаваться полиции, что тебе отчаянно нужны деньги. Бог знает, что они вообразят! Но я вел себя как болван: ведь с без четверти десять я был с Чонгуком в бильярдной, так что у меня железное алиби и бояться мне нечего. Но после вашего обвинения меня все время мучила совесть, и я решил облегчить душу. – Он встал и, улыбаясь, посмотрел на нас.
– Вы очень мудрый молодой человек, – Сокджин посмотрел на юношу одобрительно. – Когда от меня что-нибудь скрывают, я начинаю думать, что это что-то скверное. Вы поступили правильно.
– Я рад, что очищен от подозрений, – рассмеялся он. – Ну что ж, пойду.
– Так вот, значит, в чем дело, – заметил я, когда дверь за ним закрылась.
– Да, пустяк, но не будь он в бильярдной – кто знает? В конце концов, столько преступлений совершалось ради куда менее значительных сумм, чем пятьсот фунтов! Все зависит от того, сколько человеку нужно. Все относительно, не так ли? Вам не приходило в голову, мой друг, обратить внимание на то, сколько людей обогатилось со смертью мистера Чона? Миссис Чон , мисс Чон, мистер Ким, экономка – словом, все, кроме майора Чонгука.
Он таким странным тоном произнес это имя, что я удивился.
– Я не совсем вас понял, – пробормотал я.
– Двое из тех, кого я обвинил в скрытности, уже сказали мне правду.
– Вы думаете, майор тоже что-то скрывает?
– Тут уместно вспомнить одну поговорку. Недаром говорят, что каждый человек всегда скрывает одно – свою любовь. Но майор, как бы ни старался, ничего скрыть не умеет.
– Иногда, мне кажется, что мы поспешили с одним заключением.
– С каким же?
– Мы решили, что тот, кто шантажировал миссис Джису, непременно является и убийцей Хосока. Может быть, мы ошибаемся.
– Очень хорошо, – энергично кивнул, – я ждал, не выскажете ли вы такого предположения. Конечно, это возможно. Но нам следует помнить одно: письмо исчезло. Хотя, как вы и говорите, отсюда необязательно следует, что его взял убийца. Когда вы нашли тело, письмо мог незаметно взять Паркер.
– Паркер?
– Да, я все время возвращаюсь к Паркеру – не как к убийце, он не убивал. Но кто больше всех подходит для роли шантажиста? Паркер мог узнать подробности смерти мистера Кима от слуг в «Королевской лужайке». Во всяком случае, ему было бы легче получить подобные сведения, чем такому случайному гостю, как Чонгуку, например.
– Паркер мог взять письмо, – согласился я. – Что письма нет, я заметил гораздо позднее.
– Когда именно? До прихода Тэхена и Чона или после?
– Не помню, – ответил, размышляя. – До... нет, пожалуй, после. Да, определенно – после.
– Это дает три возможности. Но Паркер наиболее вероятен. Мне хочется проделать с ним небольшой опыт. Можете вы пойти со мной в «Папоротники»?
Я согласился, и мы отправились туда.
– Мисс Чон, – начал он, когда Лиса вышла к нам в красивом тонком платье, – я хочу доверить вам небольшую тайну. Я не вполне уверен в невиновности Паркера и хочу с вашей помощью проделать маленький опыт. Хочу восстановить некоторые из его действий в тот вечер. Мне якобы надо выяснить, можно ли с террасы услышать голоса в коридорчике. Не будете ли вы так любезны позвонить Паркеру?
Дворецкий появился, почтительный, как всегда.
– Звонили, сэр?
– Да, мой добрый Паркер. Я задумал небольшой опыт и попросил майора Чонгука занять место на террасе, у окна кабинета. Хочу проверить, могли ли долететь туда голоса – ваши и мисс Чон. Воспроизведем всю эту маленькую сценку. Я попрошу вас войти с подносом... Или что там у вас было в тот вечер в руках?
Дворецкий испарился, а мы перешли в коридорчик и стали перед дверью кабинета. Вскоре в холле раздалось позвякивание, и в дверях показался Паркер с подносом, на котором стояли сифон, графин с виски и два стакана.
– Одну минуту, – поднял руку Сокджин, он был явно в большом возбуждении. – Надо все повторить точно – это маленький опыт по моему методу.
– Иностранный метод, сэр? Называется реконструкцией преступления? – спросил Паркер и стал невозмутимо ждать дальнейших указаний Джина.
– А наш добрый Паркер разбирается в этих вещах, – воскликнул тот, – он человек начитанный! Но умоляю вас – точнее. Вы вошли из холла – так, а мадам была где?
– Здесь, – ответила Лиса и встала перед дверью кабинета.
– Именно так, сэр, – подтвердил Паркер.
– Я только что затворила дверь, – объяснила девушка.
– Да, мисс, ваша рука была еще на ручке, – подметил Паркер.
– Тогда все. – разыграем всю сцену!
Лалиса встала у двери, ведущей в кабинет, и положила руку на ручку двери, а Паркер вошел с подносом из холла и остановился у порога. Она заговорила:
– Паркер, мистер Чон не желает, чтобы его сегодня беспокоили. Так, правильно? – добавила она вопросительно.
– Насколько мне помнится – да, мисс Чон, – подтвердил Паркер, – только как будто вы употребили еще слово «вечером» – «сегодня вечером». – Повысив голос, он театрально ответил: – Слушаю, мисс. Я запру двери?
– Да, пожалуйста.
Паркер вышел, Лиса по лестнице последовала за ним.
– Это все? – спросила она через плечо.
– Восхитительно! – Джин потер руки. – Кстати, Паркер, вы уверены, что на подносе было два стакана? Для кого предназначался второй?
– Я всегда приносил два стакана, сэр. Еще что-нибудь потребуется?
– Ничего, благодарю вас.
Паркер с достоинством удалился. Ким в хмурой задумчивости остановился в холле, тогда девушка подошла к нам:
– Ваш опыт удался? Я не совсем поняла...
Он ласково улыбнулся ей.
– Этого и не требовалось, – ответил он. – Но припомните – у Паркера действительно было тогда два стакана на подносе?
– Точно не помню, но, кажется, два. В этом... в этом и была цель вашего опыта?
– Можно сказать и так... Всегда интересно узнать, говорят ли мне правду.
– Паркер говорил правду?
– Пожалуй, да, – задумчиво промолвил он.
Когда мы возвращались в деревню, я спросил с любопытством:
– Зачем вы задали этот вопрос о двух стаканах?
– Надо же сказать что-нибудь. Этот вопрос годился не хуже любого другого. –Я с удивлением посмотрел на него.– Во всяком случае, друг мой, – ухмыльнулся Ким, – я знаю теперь то, что хотел узнать. На этом мы пока и остановимся.