Глава 13. Гусиное перо
Вечером после обеда я по просьбе Джина отправился к нему. Каролина проводила меня завистливым взглядом: как бы ей хотелось сопровождать меня! Я был принят очень гостеприимно. Он поставил на маленький столик бутылку ирландского виски (которое я не выношу), сифон с содовой и стакан. Сам он пил шоколад, свой любимый напиток. Он вежливо осведомился о здоровье моей сестры, отозвавшись о ней как о весьма незаурядной женщине.
– Боюсь, вы вскружили ей голову, – дал знать я сухо.
– О, я люблю иметь дело с экспертом, – выдал он со смешком, но не объяснил, что, собственно, имеет в виду.
– Во всяком случае, вы получили полный набор местных сплетен – как имеющих основание, так и необоснованных.
– А также ценные сведения, – добавил он спокойно.
– То есть?
Он покачал головой и сам перешел в атаку:
– А почему вы мне не все рассказали? В такой деревушке, как ваша, каждый шаг Пак Чимина не может быть неизвестен. Ведь не одна ваша сестра могла пройти тогда через лес.
– Разумеется, – буркнул я. – Ну а ваш интерес к моим больным?
Он снова засмеялся.
– Только к одному из них, доктор, только к одному.– Не открывая веки, он ухмылялся.
– К последнему?
– Чон Сомин очень меня интересует, – ответил он уклончиво.
– Вы согласны с миссис Чон и моей сестрой, что в ней есть что-то подозрительное? – я невольно нахмурился. – Моя сестра ведь это сообщила вам вчера? И притом без всяких оснований!
– Пожалуй.
– Без малейших оснований.
– Женщины, – философски изрек Сокджин. – Они изумительны! Они измышляют... и они оказываются правыми. Конечно, это не совсем так. Женщины бессознательно замечают тысячи мелких деталей, бессознательно сопоставляют их – и называют это интуицией. Я хорошо знаю психологию, я понимаю это.
У него был такой важный, такой самодовольный вид, что я чуть не прыснул со смеху. Он отхлебнул шоколаду и тщательно вытер губы салфеткой.
– Хотелось бы мне знать, что вы на самом деле обо всем этом думаете! – не выдержал я.
– Вы этого хотите? – Он поставил чашку, смотря на меня вызывающим взглядом.
– Да.
– Вы видели то же, что и я. И выводы наши должны совпадать, не так ли?
– Кажется, вы смеетесь надо мной, – сдержанно сказал я. – Конечно, у меня нет вашего опыта в подобных делах.
Ким снисходительно улыбнулся.
– Вы похожи на ребенка, который хочет узнать, как работает машина. Вы хотите взглянуть на это дело не глазами домашнего доктора, а глазами сыщика, для которого все здесь чужие и одинаково подозрительны.
– Вы правы, – согласился я.
– Так я прочту вам маленькую лекцию. Первое: надо получить ясную картину того, что произошло в тот вечер, ни на минуту не забывая одного – ваш собеседник может лгать.
– Какая подозрительность! – усмехнулся я.
– Но необходимая, уверяю вас. Итак, первое: доктор Мин уходит без десяти девять. Откуда я это знаю?
– От меня.
– Но вы могли и не сказать правды, или ваши часы могли быть неверны. Но Паркер тоже говорит, что вы ушли без десяти девять. Следовательно, это утверждение принимается, и мы идем дальше. В девять часов у ворот «Папоротников» вы натыкаетесь на какого-то человека, и тут мы подходим к тому, что назовем загадкой Таинственного незнакомца. Откуда я знаю, что это было так?
– Я вам сказал... – начал я опять.
– Ах, вы сегодня не очень сообразительны, мой друг, – нетерпеливо прервал меня Сокджин. – Вы знаете, что это было так, но откуда мне-то это знать? Но я могу сказать вам, что вы не галлюцинировали – служанка мисс Пак Чаен встретила вашего Таинственного незнакомца за несколько минут до вас, и он спросил у нее дорогу в «Папоротники». Поэтому мы можем признать его существование. О нем нам известно следующее: он действительно чужой здесь, и за чем бы он ни шел в «Папоротники», в этом не было ничего тайного, раз он дважды спрашивал дорогу туда.
– Да, – произнес я тихо, – понимаю.
– Я постарался узнать о нем побольше. Он заходил в «Три кабана» пропустить стаканчик, и, по словам официантки, у него сильный японский акцент, да и сам он сказал, что только что оттуда. А вы не заметили его акцента?
– Пожалуй, – сказал я после минутного молчания, стараясь припомнить все подробности, – какой-то акцент был, но очень легкий.
– Превосходно. Далее то, что я подобрал в беседке. – Он протянул мне стержень гусиного пера.
Я взглянул и вдруг вспомнил что-то известное мне из книг. Джин, наблюдавший за выражением моего лица, кивнул:
– Да. Героин. Наркоманы носят его в таких стержнях и вдыхают через нос.
– Диаморфин гидрохлорид, – машинально пробормотал я.
– Такой метод приема этого наркотика очень распространен нашими соседями. Еще одно доказательство того, что этот человек не местный.
– А почему вас вообще заинтересовала беседка?
– Дорогой Юнги, инспектор считает, что тропинкой пользовались только те, кто хотел пройти к дому ближним путем, но я, как только увидел беседку, понял: всякий назначивший в беседке свидание тоже пойдет по этой тропинке. По-видимому, можно считать установленным, что незнакомец не подходил ни к парадной двери, ни к черному входу. Следовательно, кто-то мог выйти к нему из дома. В таком случае что может быть удобнее этой беседки? Я обыскал ее в надежде найти что-нибудь, какой-нибудь ключ к разгадке, и нашел два: обрывок батиста и гусиное перо.
– А что означает кусочек батиста?
– Вы не используете свои серые клеточки, – осуждающе произнес он и добавил сухо: – Обрывок батиста говорит сам за себя.
– Но не мне, – Меня определено раздражало его самолюбие и решил я переменить тему: – Значит, этот человек прошел в беседку, чтобы с кем-то встретиться. С кем?
– В том-то и вопрос. Вы помните, что миссис Чон Рюджин и ее дочь какое-то время жили там?
– Обвиняя их сегодня в сокрытии правды, вы именно это имели в виду?
– Может быть. Теперь другое. Что вы думаете о рассказе старшей горничной?
– Каком рассказе?
– О ее увольнении. Полчаса – не слишком большой срок, чтобы уволить прислугу? А эти важные бумаги правдоподобны? И вспомните: хотя она утверждает, что с полдесятого до десяти была в своей комнате, у нее нет алиби.
– Вы меня окончательно сбили с толку, – признался я, массажируя свои веки.
– А для меня все проясняется. Но теперь – ваши теории.
Значит детектив хочет услышать мое мнение.
– Я кое-что набросал, – сказал я смущенно и достал из кармана листок бумаги.
– Но это же великолепно! У вас есть метод. Я слушаю.– Он принял еще более удобное для него позу, и направил свой нечитаемый взгляд на меня.
Я смущенно начал читать:
– Прежде всего, с точки зрения логики...
– Именно это всегда говорил мой бедный Гастингс, – перебил меня Сокджин, – но, увы, на деле это у него никак не получалось.
– Пункт первый. – Пропустил я его слова и продолжил.– Слышали, как мистер Чон с кем-то говорил в половине десятого. Пункт второй. В какой-то момент того вечера Чимин проник в кабинет через окно, на что указывают следы его ботинок. Пункт третий. Мистер Чон нервничал в этот вечер и впустил бы только знакомого. Пункт четвертый. В половине десятого у мистера Чона просили денег. Мы знаем, что Чимин в этот момент в них нуждался. Эти четыре пункта показывают, что в девять тридцать с мистером Чоном был Чимин. Но мы знаем, что без четверти десять Хосок был еще жив, следовательно, его убил не его сын. Чимин оставил окно открытым. Затем этим путем вошел убийца.
– А кто же убийца? – осведомился Сокджин.
– Этот японец. Он мог быть сообщником Паркера, а Паркер, возможно, шантажировал миссис Ким Джису и мог из подслушанного разговора заключить, что его карты раскрыты, сообщить об этом своему сообщнику и передать ему кинжал для убийства.
– Это, безусловно, теория, – признал Джин, – решительно, у вас есть кое-какие клеточки. Однако еще многое остается необъясненным... Телефонный звонок, отодвинутое кресло...
– Вы действительно считаете положение этого кресла столь существенным? – прервал я.
– Необязательно, оно могло быть отодвинуто случайно, а Тэхен или Чонгук могли бессознательно поставить его на место, они были взволнованы. Ну а исчезнувшие сорок фунтов?
– Отданы Хосоком Чимину. Он мог отказать, а потом передумать, – предположил я.
– Все-таки один пункт остается необъясненным. Почему Чонгук так уверен, что в девять тридцать с Хосоком был Тэхен?
– Он это объяснил, – ответил я.
– Вы так считаете? Хорошо, оставим это. Лучше скажите мне, почему Пак Чимин исчез?
– На это ответить труднее, – сжав губы, я задумался. – Буду говорить как врач. Вероятно, у него сдали нервы. Если он вдруг узнал, что его дядя был убит через несколько минут после того, как они расстались – возможно, после бурного объяснения, – он мог перепугаться и удрать. Такие случаи известны: порой ни в чем не повинные люди ведут себя как преступники.
– Это правда, но нельзя упускать из виду...
– Я знаю, что вы хотите сказать: мотива. После смерти Чимин становится наследником солидного состояния.
– Это один мотив, – согласился Ким.
– Один?
– Разве вы не понимаете, что перед нами три различных мотива? Ведь кто-то забрал голубой конверт с письмом. Это один мотив. Шантаж! Пак Чимин мог быть тем человеком, который шантажировал Ким Джису. Вспомните: по словам Хэммонда, Чимин последнее время не обращался к дяде за помощью. Создается впечатление, что он получал деньги откуда-то еще... Притом он явно что-то натворил и боялся, что это дойдет до ушей его дяди. И, наконец, тот, который вы только что упомянули.
– Боже мой! – Я был потрясен. – Все против него!
– Разве? – его бровь поднялась. – В этом мы с вами расходимся. Три мотива – не слишком ли много? Я склонен думать, что, несмотря ни на что, он невиновен.