Темные секреты семейства Чон

Судебное расследование происходило в понедельник.

Я не собирался описывать его подробно – это было бы повторением изложенного. По договоренности с полицией процедура была сведена к минимуму. Я дал показания о причине смерти и примерном времени, когда она могла наступить. Судья выразил сожаление по поводу отсутствия Чимина, но особенно этого не подчеркивал. Потом Сокджин и я имели короткую беседу с инспектором Рэгланом. Инспектор был настроен мрачно.

– Скверно, господин Ким, – сказал он. – Я пытаюсь быть объективным. Я здешний, часто встречался с капитаном Пак в Сухве и был бы рад, если бы он оказался невиновен, но дело выглядит скверно, что ни говори. Если он ни в чем не виноват, почему он скрывается? Против него имеются улики, но ведь он мог бы дать объяснения. Почему он их не дает?

За словами инспектора крылось гораздо больше, чем я знал в то время. Приметы Чимина были сообщены во все порты и на железнодорожные станции Кореи. Полиция была начеку. Его квартира в столице находилась под наблюдением, так же как и те дома, которые он имел обыкновение посещать. Трудно было предположить, что Чимину удастся ускользнуть при таких обстоятельствах. При нем не было багажа и, насколько известно, не было и денег.

– Я не нашел никого, – продолжал инспектор, – кто видел бы его на станции в тот вечер, хотя тут его все знают и не могли бы не заметить. Из Пусана тоже ничего.

– Вы думаете, он отправился в Пусан? – Джин посмотрел на него заинтересовано.

– Не исключено. Звонок со станции за три минуты до отхода пусанского экспресса должен же что-нибудь означать?

– Да, если он не был сделан с целью сбить нас с толку.

– Это мысль! – с жаром воскликнул инспектор. – Вы так объясняете этот звонок?

– Мой друг, – серьезно начал Джин, – я не знаю. Но вот что я думаю: разгадав этот звонок, мы разгадаем убийство.

– Вы и раньше это говорили, – заметил я, с любопытством глядя на него.  Признаюсь, я начинаю в нем узе сомневаться. Пустые слова, да и только.

Он кивнул.

– Снова и снова возвращаюсь я к этому звонку, – буркнул он.

– А по-моему, этот звонок ни с чем не связан, – сообщил я о своем мнении.

– Я бы не стал заходить так далеко, – запротестовал инспектор, – но должен признаться, что, по-моему, господин Ким придает чрезмерное значение этому звонку. У нас есть данные поинтереснее – отпечатки пальцев на кинжале, например.

В речи Джина вдруг резко проявился иностранец, как это случалось с ним всякий раз, когда он волновался.

– Инспектор, берегитесь тупика.

– Не вижу, как это может быть, – ответил инспектор. – Вы намекаете, что они фальшивые? Я о таких случаях читал, хотя на практике с этим не сталкивался. Но фальшивые или настоящие – они все-таки должны нас куда-нибудь привести!

Затем инспектор показал нам увеличенные снимки этих отпечатков и погрузился в технические объяснения петель и дуг.

– Признайте же, – сказал он, раздраженный рассеянным видом, с каким слушал его Джин, – что это отпечатки, оставленные кем-то, кто был в доме в тот вечер.
На, что получил согласный кивок.
– Ну так я снял отпечатки у всех, живущих в доме. У всех, понимаете? Начиная со старухи и кончая судомойкой.

– Не думаю, чтобы миссис Чон Рюджин польстило, что ее назвали старухой. Она явно расходует на косметику немалые суммы.

– Вы снимали отпечатки и у меня, – заметил я сухо.

– Ну да. И ни один из них даже отдаленно не напоминает эти. Таким образом, остается альтернатива: Чимин или ваш таинственный незнакомец, доктор. Когда мы доберемся до этой пары...

– Будет потеряно драгоценное время, – перебил Сокджин.

– Я вас не понимаю, господин.

– Вы говорите, что сняли отпечатки у всех в доме, инспектор? Уверены?

– Конечно.

– У всех без исключения?

– Решительно у всех.

– У живых и у мертвых?

Инспектор не сразу понял, потом сказал с расстановкой:

– Вы хотите сказать...

– У мертвых, инспектор.

Инспектор застыл в недоумении.

– Я убежден, – спокойно произнес сосед, – что эти отпечатки на кинжале принадлежат самому мистеру Чону. Проверьте! Тело еще не захоронено.

– Но почему? С какой стати? Вы же не предполагаете самоубийства?

– О нет. Убийца был в перчатках или завернул рукоятку во что-нибудь. Нанеся удар, он взял руку своей жертвы и прижал пальцы к рукоятке кинжала.

– Но для чего?

– Чтобы еще больше запутать это запутанное дело, – пожал плечами он.

– Ну я этим займусь. Но что подало вам такую мысль?

– Когда вы были так любезны показать мне рукоятку с отпечатками пальцев – я, признаюсь, ничего не понимаю в петлях и дугах, но положение этих отпечатков показалось мне несколько неестественным: я бы так не держал кинжал при ударе. А вот если закинуть руку через плечо...

Инспектор уставился на солидного сыщика. Джин с беззаботным видом смахнул пылинку с рукава.

– Ну, – сказал инспектор, – это мысль. Да, я этим займусь, только не очень надейтесь, что это что-то даст. – Он говорил любезно, но несколько снисходительно.

Когда он ушел, Джин посмотрел на меня смеющимися глазами.

– В следующий раз я постараюсь помнить о его тупоголовости. Ну а теперь, мой добрый друг, что вы скажете о маленькой семейной встрече?

«Маленькая семейная встреча» произошла через полчаса в «Папоротниках»: во главе стола восседал Сокджин, словно председатель какого-то мрачного сборища. Слуг не было, так что нас оказалось шестеро: миссис Чон, Лалиса, майор Чон, секретарь Тэхен , Джин и я.

Когда все собрались, Ким встал и поклонился.

– Дамы и господа, я попросил вас собраться с определенной целью. – Он помолчал. – Для начала я хочу обратиться с горячей просьбой к мадам.

– Ко мне? – глаза Лисы округлились.

– Дорогая, вы помолвлены с капитаном Пак. Если он доверился кому-нибудь, то только вам. Если вам известно его местопребывание, убедите его не скрываться больше. Минуточку, – остановил он ее, которая хотела что-то сказать, – ничего не говорите, пока не подумаете хорошенько. Мадам, с каждым днем его положение становится для него опаснее. Если бы он не скрылся, какими бы полными ни были улики против него, он мог бы дать им объяснение. Но его молчание, его бегство – что они означают? Только одно – признание вины. Если вы действительно верите в его невиновность, убедите его вернуться, пока не поздно.

Лалиса побелела как полотно.

– Пока не поздно... – пробормотала она.

Сокджин наклонился, не спуская с нее глаз.

– Послушайте, – произнес он очень мягко, – вас просит об этом человек знающий о чем вещает. Который много видел и много знает. Я не пытаюсь поймать вас в ловушку. Но не могли бы вы довериться мне и сказать, где скрывается Пак Чимин?

Она привстала.

– Господин Ким, –  она поглядела ему в глаза, – клянусь вам, клянусь всем, что есть для меня святого, я не знаю, где он. Я не видела его и не получала от него никаких известий со... со дня убийства. – И села.

Джин некоторое время молча стоял, затем резко ударил ладонью по столу.

– Значит, так, – сказал он. Лицо его стало жестким. – Теперь я обращаюсь к остальным. Миссис Чон, майор Чон, доктор Мин, мистер Ким, все вы друзья Пак Чимина. Если вы знаете, где он скрывается, скажите.

Наступило долгое молчание. Он по очереди поглядел на каждого из нас.
Снова молчание. Его нарушила наконец Рюджин.

– Я считаю, – плаксиво заговорила она, – что отсутствие Чимина странно, очень странно. Скрываться в такое время! Мне кажется, за этим что-то есть. Я рада, Лиса, дитя мое, что ваша помолвка не была объявлена официально.

– Мама! – гневно вскричала голубоглазая.

– Провидение! – заявила миссис Чон. – Я глубоко верю в провидение – божество, творящее наши судьбы, как поэтично выразился Шекспир.

– Но вы же не предполагаете, что провидение сотворило это само, без посторонней помощи? – рассмеялся Тэхен.

Он, как я понимаю, просто хотел разрядить обстановку, но миссис Чон взглянула на него с укором и достала носовой платочек.

– Лиса избавлена от массы неприятностей. Я не думаю о нем плохо. Ведь у меня с детства такое доверчивое сердце. Я не верю дурному ни о ком. Но, конечно, следует помнить, что Чимин еще мальчиком попадал под бомбежку. Говорят, это иногда сказывается много лет спустя. Человек не отвечает за свои действия. Понимаете, не может взять себя в руки...

– Мама! – снова вскрикнула дочь. – Не думаешь же ты, что Чимин...

– Действительно, миссис Чон... – гневно взглянул на нее Чонгук.

– Я не знаю, что и думать, – простонала Рюджин. – Это невыносимо! Если его признают виновным, к кому отойдет поместье?

Тэхен резко отодвинул стул. У Чонгука поменялось лицо.

– Притом Хосок был скуп с ним – из лучших побуждений, разумеется. Я вижу, вы все против меня, но я считаю исчезновение Чимина очень странным и рада, что помолвка доченьки моей не была объявлена.

– Она будет объявлена завтра, – громко прошипела блондинка.

– Лалиса! – в ужасе вскричала ее мать.

Та импульсивно повернулась к Чонгуку.

– Вы понимаете, – сказала она, – что мне остается делать? Я же не могу бросить чимина в беде. Правда?

Она долго, пристально смотрела на мужчину, и наконец он кивнул.

Миссис Чон разразилась визгливыми протестами, но Лалиса оставалась непоколебимой. Наконец заговорил Тэхен:

– Я ценю ваши побуждения, мисс Чон, но не поступаете ли вы опрометчиво? Подождите день-два.

– Завтра, – звонко отрезала. – Мама, бессмысленно вести себя так. Какой бы я ни была, я верна своим друзьям.

– Господин Ким, – всхлипнула Рюджин, – сделайте же что-нибудь!

– Все это ни к чему, – вмешался Чонгук. – Мисс Чон совершенно права. Я целиком на ее стороне.

Та протянула ему руку.

– Благодарю вас, майор Чон.

– Так, – наконец-то падал голос виновник всего этого шума, – позвольте мне выразить свое восхищение вашим мужеством и преданностью друзьям. И надеюсь, вы поймете меня правильно, когда я попрошу вас, настойчиво попрошу, отложить это объявление на день или два.

Лиса нерешительно взглянула на него, а он продолжал:

– Поверьте, я прошу вас об этом в интересах Пак Чимина столько же, сколько и в ваших. Вы хмуритесь. Вы не понимаете, как это может быть. Но уверяю вас, это так! Вы передали это дело в мои руки и не должны теперь мне мешать.

– Мне это не по душе, – немного помолчав, сказала девушка, – но будь по-вашему. – И она снова села.

– А теперь, дамы и господа, – быстро заговорил он, – я продолжу. Поймите одно, я хочу докопаться до истины. Истина, сколь бы ни была она ужасна, неотразимо влечет к себе ум и воображение того, кто к ней стремится. Вполне вероятно, что это дело будет последним, которое я расследую. Но Ким Сокджин  не из тех, кто терпит поражение. Повторяю: я намерен узнать истину. И я ее узнаю, вопреки вам всем.

Он бросил последние слова нам в лицо как обвинение. Я думаю, что все мы немного смутились – все, кроме Тэхена, тот остался совершенно невозмутимым.

– Что вы хотите этим сказать – «вопреки нам всем»? – спросил он, слегка подняв брови.

– Именно это. Все находящиеся в этой комнате скрывают от меня что-то. – И он поднял руку в ответ на ропот протеста. – Да, да, я знаю, что говорю. Может быть, это нечто неважное, пустяки, по-видимому не имеющие отношения к делу, но, как бы то ни было, каждый из вас что-то скрывает. Я не прав?

Его взгляд – и вызывающий, и обвиняющий – скользнул по нашим лицам. И все опустили глаза. Да, и я тоже.

– Вы мне ответили, – произнес Джин со странным смешком. Он встал. – Я взываю ко всем вам. Скажите мне правду, всю правду! – И после паузы: – Ни у кого нет желания что-нибудь сказать?

Он снова рассмеялся, негромко и резко.

– Как жаль,– И ушел.