Темные секреты семейства Чон

Мне было немного не по себе, когда на следующее утро я позвонил у ворот. Я не очень-то понимал, что надеялся узнать Ким. Он поручил это дело мне. Почему? Потому ли, что ему – как при попытке расспросить майора Чона– хотелось самому оставаться в тени? Если в первом случае это желание было понятно, то на этот раз оно казалось совершенно бессмысленным. Мои размышления были прерваны появлением подтянутой горничной. Да, миссис Фоллиот дома. Оказавшись в гостиной, я с любопытством огляделся в ожидании хозяйки дома. Старинный фарфор, гравюры, скромные портьеры и чехлы на мебели – короче говоря, дамская гостиная в лучшем смысле слова. Я оторвался от созерцания гравюры Бартолоччи,  когда в гостиную вошла миссис Фоллиот – высокая шатенка с приятной улыбкой.

– Доктор Мин Юнги? – неуверенно спросила она.

– Да, разрешите представиться, – ответил я. – Прошу извинить за непрошеный визит, но мне хотелось бы получить кое-какие сведения о вашей бывшей горничной, Дженни Ким.

При упоминании этого имени любезная улыбка слетела с уст миссис Фоллиот, и от ее манер повеяло холодом. Она казалась смущенной, даже растерянной.

– Дженни Ким? – повторила она с явным колебанием.

– Да, может быть, вы забыли, кто это?

– Я... Нет, помню превосходно.

– Она ушла от вас около года назад, если не ошибаюсь?

– Да. О да. Именно так.

– Вы были ею довольны? Сколько времени она пробыла у вас?

– Ну... год, может быть, два, я точно не помню... Она... Она очень добросовестная. Вы будете ею довольны. Я не знала, что она уходит из «Папоротников».

– Вы не могли бы рассказать мне о ней?

– Рассказать?

– Ну да. Откуда она? Из какой семьи? То, что вам известно.

– Не имею ни малейшего представления.

– Где она служила до вас?

– Боюсь, я не помню. – Она откинула голову – движение почему-то показалось мне знакомым. – Все эти вопросы необходимы?

– Конечно, нет, – ответил я, удивленный ее поведением. – Я не думал, что вам это неприятно. Простите.

Она смутилась.

– О нет. Уверяю вас, я охотно отвечу на ваши вопросы. Только мне показалось странным... Да, немного странным... Только и всего.

Преимущество профессии врача в том, что мы привыкли распознавать, когда люди нам лгут. Все поведение миссис Фоллиот показывало, что она не хочет отвечать на мои вопросы. Очень не хочет. Она была взволнована и чувствовала себя неловко – здесь скрывалась какая-то тайна. Эта женщина явно не умела и не любила лгать, а потому смущалась так, что даже ребенок понял бы, что она лжет.

Но не менее ясно было и то, что больше она мне ничего не скажет. Какая бы тайна ни окружала Дженни, от миссис Фоллиот мне ее не узнать. Потерпев поражение, я снова извинился, взял шляпу и ушел.

Заглянув к некоторым пациентам, я вернулся домой к шести часам. Айю сидела за столом с еще не убранной чайной посудой. На ее лице было хорошо знакомое мне выражение торжества: либо она что-то от кого-то узнала, либо что-то кому-то сообщила. Я подумал: «Что именно?»

– У меня был очень интересный день, – начала она, как только я опустился в кресло и протянул ноги к камину.

– Вот как? Мисс Пак заглянула попить чайку?

Пак Чаен– одна из наших главных разносчиц сплетен.

– Попробуй еще, – с невероятным самодовольством предложила Каролина.

Я попробовал еще и еще, перебирая одного за другим всех, кого Айю числила в своей разведке, но каждую мою догадку сестра с торжествующим видом отметала в сторону, отрицательно покачивая головой. В конце концов она по собственному почину открыла тайну:

– Заглянул господин Ким! Ну, что ты об этом думаешь?

Подумал я о многом, но Каролине, разумеется, ничего не сказал.

– Зачем он приходил?

– Повидаться со мной, конечно. Он сказал, что, будучи так близко знаком с моим братом, он взял на себя смелость познакомиться с его очаровательной сестрой... с твоей очаровательной сестрой... Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать.

– О чем же он говорил? – пропустив это мимо ушей, я с любопытством спросил.

– Он рассказывал мне о себе и о раскрытых им преступлениях.

И начала детально описывать одну из его дел. Я лишь усмехался и подшучивал, используя коронный прием— сарказм, который понять Айю так не по силам.

– Во всяком случае, очень интересно было услышать рассказ из уст непосредственного участника событий, – самодовольно заметила моя сестра.

– А сообщил он тебе, действительно ли эта танцовщица – великая госпожа? – осведомился я.

– Он не имел права, – внушительно ответила Каролина.

Я подумал, насколько Джин погрешил против истины, беседуя с моей сестрой, и решил, что на словах он, скорее всего, был абсолютно правдив, в основном ограничиваясь красноречивыми пожатиями плеч и движением бровей.

– И теперь, – заметил я, – он тебя купил на корню?

– Отстань, Юнги.

Она обижена выпучила губы, при этом сверля меня убийственным взглядом.

– Ты стал очень раздражителен, Юнги.– после очередного выкидыша моей язвительной шутки, она начала свое.– Печень, верно, не в порядке. Прими-ка вечером пилюли.

Увидав меня в домашней обстановке, вы нипочем не догадались бы, что я – врач. Назначением всех лекарств – и себе и мне – занимается Каролина.

– К черту печень, – сказал я с досадой. – А об убийстве вы, что ж, не говорили совсем?

– Ну, разумеется, говорили, Юнги. О чем еще у нас сейчас можно говорить? Мне удалось кое-что растолковать Сокджину, и он был очень признателен. Сказал, что я – прирожденный детектив и у меня поразительная интуиция по части психических особенностей человеческой натуры. – она была в эту минуту до удивления похожа на кошку, всласть налакавшуюся сливок. Казалось, она вот-вот замурлычет. – Он очень много говорил о серых клеточках мозга и о том, как они работают. У него самого, сказал он, они в превосходном состоянии.

– Ну, еще бы, – ядовито заметил я. – Излишней скромностью он, безусловно, не страдает.

– Не люблю, когда ты говоришь пошлости, Юнги. Он считает так: нужно как можно скорее разыскать Чимина и убедить его, что он должен пойти и дать показания. Он говорит, что его исчезновение может произвести очень неблагоприятное впечатление на судебном расследовании.

– А ты ему что на это сказала?

– Признала, что он прав, – важно ответила она. – И со своей стороны сообщила ему, какие здесь уже пошли толки.

– Каролина, – спросил я резко, – ты рассказала ему о том, что ты тогда подслушала в лесу?

– Конечно, рассказала, – невозмутимо объявила она.

Я вскочил и зашагал из угла в угол.

– Ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, что ты творишь? – воскликнул я. – Ты затягиваешь петлю на шее у Чимина, это же ясно как белый день!

– Вовсе нет, – невозмутимо возразила Айю. – Я очень удивилась, узнав, что ты не рассказал ему этого сам.

– Я сознательно не обмолвился об этом ни словом. Мне дорог Чимин.

– И мне! Потому и считаю, что ты городишь чепуху. Я не верю, что это сделал Чимин, и, значит, правда никак не может ему повредить, и мы должны оказывать Сокджину всяческую помощь. Ну подумай сам, ведь возможно, что в тот вечер Чимин был с этой самой девушкой, и тогда у него прекрасное алиби.

– Если у него прекрасное алиби, – возразил я, – тогда почему он не явится и не докажет это?

– Возможно, боится скомпрометировать девушку, – глубокомысленно заметила Айю. – Но если Сокджину удастся добраться до нее, он разъяснит ей, что это ее долг – прийти и очистить Чимина от подозрений.

– Я вижу, ты уже сочинила целую романтическую небылицу. Ты просто начиталась разной дряни, Каролина. Я тебе давно это говорил. – Я нервно уселся. – Он тебя еще о чем-нибудь спрашивал?

– Только о пациентах, которые были у тебя на приеме в то утро.

– О пациентах? – недоверчиво повторил я.

– Ну да. Сколько их было, кто они такие.

– И ты смогла ему на это ответить?

– А почему бы нет? – горделиво ответила моя сестра. – Мне из окна виден вход в приемную. И у меня превосходная память, гораздо лучше твоей.

– Да, куда уж мне, – пробормотал я машинально.

Моя сестра продолжала, загибая пальцы:

– Старуха Чхван – раз, мальчик с фермы, нарыв на пальце, – два, Хюн Джэ, с занозой, – три, этот американец, стюард с трансатлантического парохода, – четыре... Да, еще Дахен со своей язвой, и наконец... – Многозначительная пауза.

– Ну?

Айю закончила с торжеством, в лучшем стиле, прошипев, как змея, благо «с» тут хватало:

– Чон Сомин!

Айю откинулась на спинку стула и многозначительно поглядела на меня, а когда она многозначительно смотрит на вас – от этого никуда не деться.

– Не понимаю, – слукавил я, – что у тебя на уме? Почему бы мисс Чон и не зайти показать больное колено?

– Чушь! Колено! – изрекла Каролина. – Как бы не так! Не то ей было нужно.

– А что же?

Айю была вынуждена признать, что это ей неизвестно.

– Но можешь быть уверен: он к этому и подбирается. Я говорю про милого Сокджина. Что-то с ней не так, и он это знает.

– То же самое мне вчера сказала миссис Чон.– заметил я. – В мисс Чон что-то настораживает.

– А-а! – загадочно произнесла Каролина. – Миссис Чон Рюджин! Еще одна такая!

– Какая – такая?

Но Каролина отказалась объяснить свои слова, а только, многозначительно кивнув, отправилась к себе наверх облачиться в лиловую шелковую блузу с медальоном на золотой цепочке – переодеться к обеду, как она выразилась.

Я смотрел на огонь и обдумывал слова Айю. Действительно ли Джин приходил узнать о Сомин или это были обычные фантазии Каролины? В то утро, во всяком случае, в поведении Сомин не было ничего подозрительного. Хотя... Я вспомнил, как она расспрашивала о наркотиках, а потом перевела разговор на яды. Но при чем это? Мой друг же не был отравлен. И все-таки странно...