Темные секреты семейства Чон

Мы подошли к дому. Инспектора нигде не было видно. Джин остановился на террасе, поглядел по сторонам и сказал одобрительно:

– Красивая недвижимость.– Его пальцы потянулись к своим пухлым губам.– Кто его унаследует?

Его слова поразили меня. Как ни странно, вопрос о наследстве не приходил мне в голову. Ким снова внимательно поглядел на меня:

– Новая для вас мысль? Вы об этом не подумали, а?

– Да, – признался я. – Жаль!

Он посмотрел на меня с любопытством.

– Хотел бы я знать, что скрывается за вашим восклицанием, – краешкам губы улыбнулся он.

– Все что-то прячут, – процитировал я его, отражая улыбку.

– Именно.

– Вы все еще так считаете?

– Убежден в этом более, чем когда-либо. – звуча максимально уверено, он повернулся в сторону сада.– Прекрасный день, давайте погуляем,

Мы прошли по тропинке вдоль живой изгороди из тиса, мимо цветочных клумб. Тропинка вилась вверх по лесистому склону холма; на вершине его была небольшая вырубка, и там стояла скамейка, откуда открывался великолепный вид на нашу деревеньку и на пруд внизу, в котором плавали золотые рыбки.

– Деревня Сухва очень красива, –Он улыбнулся и прибавил вполголоса: – А также молодые девушки. Тсс, мой друг, взгляните вниз на эту прелестную картину.

Только теперь я заметил Лалису. Она приближалась к пруду, что-то напевая. На ней было черное платье, а лицо сияло от радости. Неожиданно она закружилась, раскинув руки и смеясь, ее черное платье развевалось. Из-за деревьев вышел человек – Чонгук. Девушка вздрогнула, выражение ее лица изменилось.

– Как вы меня напугали! Я вас не видела.

Чон не ответил и молча смотрел на нее.

– Что мне в вас нравится, – насмешливо произнесла она, – так это ваше умение поддерживать оживленную беседу.

– Никогда не умел разговаривать. Даже в молодости. –Когда он заговорил, голос его звучал необычно смиренно.

– Наверное, это было очень давно, – сказала Лиса серьезно, но я уловил смешок в ее голосе. Чонгук, впрочем, мне кажется, не уловил.

– Да, – подтвердил он, – давно.

– И каково чувствовать себя Мафусаилом?  – осведомилась она.

Ирония стала явной, но Чонгук следовал ходу своих мыслей.

– Помните того типа, который продал душу дьяволу? Чтобы стать молодым. Об этом есть опера.

– Вы имеете в виду Фауста?

– Да. Чудная история. Кое-кто поступил бы так же, если б мог.

– Послушать вас – подумаешь, что вы уже дряхлый старик! – вскричала Лиса полусмеясь, полусердито.

Чонгук промолчал, затем, не глядя на нее, сообщил ближайшему дереву, что ему пора возвращаться в Африку.

– Еще экспедиция? Стрелять дичь?

– Полагаю – да. Как обычно, знаете ли... Пострелять то есть.

– А эта оленья голова в холле – ваша добыча?

Он кивнул и, улыбнувшись , пробормотал:

– Вы хорошие шкуры любите? Если да, я всегда... для вас...

– Пожалуйста! – вскрикнула девушка. – Вы серьезно? Не забудете?

– Не забуду, – Он дал слово. И прибавил в неожиданном порыве общительности: – Мне пора ехать. Я для такой жизни не гожусь. Я неотесан и никогда не знаю, что надо говорить в обществе. Да, пора мне.

– Но вы же не уедете так сразу? – нежно произнесла она. – Пока у нас такое несчастье. Ах, если вы уедете... –И отвернулась.

– Вы хотите, чтобы я остался? – просто и многозначительно спросил Чонгук.

– Мы все...

– Я говорю только о вас, – напрямик спросил он.

Лиса медленно обернулась и посмотрела ему в глаза.

– Да, я хочу, чтобы вы остались, –честно призналась. – Если... если от этого что-то зависит.

– Только от этого и зависит, – строго прервал ее Чонгук.

Они замолчали и молча присели на каменную скамью у пруда. Казалось, оба не знают, что сказать.

– Такое... такое прелестное утро, – вымолвила наконец Лалиса. – Я так счастлива, несмотря на... на все. Это, верно, очень дурно?

– Только естественно. Ведь вы познакомились со своим дядей всего два года назад? Конечно, ваше горе не может быть глубоким. И так лучше, чем лицемерить.

– В вас есть что-то ужасно приятное, успокоительное, – слегка улыбаясь, она смотрела на мужчину широко открытыми голубыми глазами. – С вами все выглядит так просто.

– Обычно все и бывает просто, – Бесцветно произнес он.

– Не всегда, – голос Лисы упал.

Я увидел, что Чонгук отвел свой взгляд от побережья Африки и взглянул на нее. Вероятно, он по-своему объяснил перемену ее тона, так как произнес довольно резко:

– Не волнуйтесь же так. Из-за этого молодого человека, я хотел сказать. Инспектор – осел. Все знают, что подозревать Чимина нелепо. Посторонний. Грабитель. Единственно возможное объяснение.

– Это ваше искреннее мнение?

– А вы разве не так думаете?

Она проигнорила его вопрос и уставилась вперед. Только после небольшой паузы нежно произнесла:

– Я объясню вам, почему я так счастлива сегодня. Вы сочтете меня бессердечной, но все же я хочу сказать вам. Сегодня был поверенный дяди – Хэммонд. Он сообщил условия завещания. Дядя оставил мне двадцать тысяч фунтов. Только подумайте, двадцать тысяч!

– Это имеет для вас такое значение? – Чон удивленно посмотрел на девушку.

– Такое значение? В этом – все! Свобода... Жизнь... Не надо будет терзаться из-за грошей, лгать.

– Лгать? – резко перебил Чонгук.

Она смутилась.

– Ну-у, – произнесла она неуверенно. – Притворяться благодарной за поношенные вещи, которыми стремятся облагодетельствовать вас богатые родственники. За прошлогодние пальто, юбки и шляпки.

– Я не знаток дамских туалетов. Всегда считал, что вы одеваетесь очень элегантно.

– Но мне это немалого стоит. Впрочем, не будем говорить о неприятном. – Лалиса невольно махнул перед собой рукой.- Я так счастлива. Я свободна. Могу делать что хочу. Могу не... – Она не договорила.

– Не делать чего? – быстро спросил Чонгук.

– Забыла, пустяки.

В руке Чонгука была палка. Он начал шарить ею в пруду.

– Что вы делаете, майор Чон?

– Там что-то блестит. Вроде золотой броши. Я замутил воду, теперь не видно.

– Может быть, это корона? – предположила Лалиса. – Вроде той, которую видела в воде Мелисанда.

– Мелисанда, – задумчиво пробормотал он. – Это, кажется, из оперы?

– Да. Вы, по-видимому, хорошо знакомы с операми.

– Меня туда иногда водят, – печально ответил Чонгук. – Странное представление об удовольствии – хуже туземных барабанов.

Девушка рассмеялась.

– Я припоминаю про эту Мелисанду, – продолжал Чонгук, – ее муж ей в отцы годился. – Он бросил в пруд камешек и резко повернулся к Лисе. – Мисс Чон, могу я чем-нибудь помочь, в смысле Пака? Я понимаю, как это должно вас тревожить.

– Благодарю вас, ничем, – холодно ответила блондинка. – С Чимином все кончится хорошо. Я наняла лучшего сыщика в мире. Он займется этим.

Я все время чувствовал неловкость нашего положения. Строго говоря, мы не подслушивали – им стоило только взглянуть вверх, чтобы увидеть нас. Все же я бы уже давно привлек их внимание, если бы мой спутник не помешал мне – он явно хотел, чтобы мы остались незамеченными. Теперь, однако, он встал и откашлялся.

– Прошу прощения, – громко сказал он, – я не могу скрывать свое присутствие здесь и позволять госпоже столь незаслуженно расхваливать меня. Я должен принести вам свои извинения.

Он быстро спустился к пруду, я – за ним.

– Это господин Ким Сокджин, – представила девушка. – Вы, несомненно, слышали о нем.

Джин поклонился.

– Я слышал о майоре Чоне и рад познакомиться с вами, господин. Мне хотелось бы кое-что узнать от вас.

Чонгук вопросительно посмотрел на него.

– Когда в последний раз вы видели господина Чона живым?

– За обедом.

– И после этого не видели и не разговаривали с ним?

– Не видел. Слышал его голос.– уважительно ответил тот.

– Каким образом?

– Я вышел на террасу...

– Простите, в котором часу?

– Около половины десятого. Ходил взад-вперед и курил. Под окном гостиной. Голос Хосока доносился из кабинета...

Джин нагнулся и поднял с дорожки крошечную водоросль.

– Но ведь в эту часть террасы – под окном гостиной – голоса из кабинета доноситься не могут, – пробормотал он. Он не глядел на Чонгука, но, к моему удивлению, тот покраснел.

– Я доходил до угла, – нехотя объяснил майор.

– А, вот как?... – сказал Джин, деликатно давая понять, что это требует дальнейших объяснений.

– Мне показалось, что в кустах мелькнула женская фигура. Что-то белое. Вероятно, ошибся. Вот тут, стоя на углу террасы, я услышал, как Хосок разговаривает с этим своим секретарем.

– С мистером Ким Тэхеном?

– Да. Так мне тогда показалось. Наверно, ошибся.

– Мистер Чон называл его по имени?

– Нет.

– Так почему же вы подумали?

– Я думал, что это Тэхен, – покорно объяснил Чонгук, – так как он сказал, что собирается отнести Хосоку какие-то бумаги. Просто не пришло в голову, что это мог быть кто-то еще.

– Вы не помните, что именно вы слышали?

– Боюсь, нет. Что-то обыкновенное, совсем неважное. Всего несколько слов. Я тогда думал о другом.

– Это не имеет значения, – пробормотал Ким. – А вы не придвигали кресло к стене, когда вошли в кабинет, после того как было найдено тело?

– Кресло? Нет. С какой стати?– его левая бровь приподнялась.

Сокджин пожал плечами, но не ответил. Он повернулся к Лисе:

– Я хотел бы узнать кое-что и у вас, мадам. Когда вы рассматривали содержимое витрины с доктором Мином, кинжал лежал на своем месте или нет?

Лиса вскинула голову.

– Инспектор Рэглан меня об этом уже спрашивал, – раздраженно съязвила она. – Я сказала ему и повторяю вам – я абсолютно уверена: кинжала там не было. Инспектор же думает, что кинжал был там и Чимин тайком выкрал его позднее, и он не верит мне. Думает, что я утверждаю это, чтобы выгородить Чимина.

– А разве не так? – спросил я серьезно.

– И вы, доктор Мин! – Лиса даже ногой топнула. – Это невыносимо.

– Вы были правы, майор, в пруду что-то блестит, – Ким тактично перевел разговор на другую тему. – Попробуем достать.

Он опустился на колени и, обнажив руку по локоть, осторожно опустил ее в воду. Но, несмотря на все его предосторожности, вода замутилась, и он, ничего не вытащив, огорченно поглядел на свою испачканную илом руку. Я предложил ему носовой платок. Он принял его, рассыпаясь в благодарностях. Чонгук поглядел на часы.

– Скоро подадут второй завтрак, – сказал он. – Пора возвращаться.

– Вы позавтракаете с нами, господин Ким? Я хочу познакомить вас с мамой. Она... она очень привязана к Чимину.

– С величайшим удовольствием, госпожа.

– И вы тоже, доктор Мин?

Я замялся.

– Ах, пожалуйста!

Мне хотелось остаться, и я перестал отнекиваться. Мы направились к дому. Лиса и Чонгук шли впереди.

– Какие волосы! – тихо подметил Сокджин, глядя на девушку. – Настоящее золото. Какая будет пара – она и темноволосый капитан Пак. Не правда ли?

Я вопросительно посмотрел на него, но он старательно стряхивал микроскопические капельки воды с рукава. Он чем-то напомнил мне кота – узкие хитрые глазки и эта привычка постоянно приводить себя в порядок.

– Перепачкались, и все даром, – заметил я сочувственно. – Что же все-таки там, в пруду?

– Хотите посмотреть? – спросил он с ухмылкой. – Мой дорогой друг, – продолжал он с мягким укором, – Ким Сокджин не станет рисковать своим нарядом, если не может достигнуть цели. Это было бы нелепо и смешно. Я не бываю смешон.

– Но у вас в руке ничего не было, – запротестовал я.

– Бывают случаи, когда следует проявлять некоторую скрытность. Вы, доктор, все ли говорите своим пациентам? Думаю, нет. И со своей уважаемой сестрой вы тоже не всем делитесь, не так ли?– Я, слегка приоткрытым ртом, согласно кивнул.–Прежде чем показать пустую руку, я просто переложил свою находку в другую. Вот. – Он протянул мне левую руку.

На ладони лежало женское обручальное кольцо. Я взял его и прочел надпись внутри: «J. Март 13».

Я посмотрел на соседа, но он тщательно изучал в зеркальце свое лицо. Я, казалось, перестал для него существовать. И понял, что он не собирается давать объяснений.