Глава восьмая. Запертый дом
Недалеко от Дворца естественного мышления кто-то плакал. Поначалу Юци подумала, что это стоны горной кошки, выходящей из пещер в свете луне и плачем приманивающей к себе потерявшихся путников, но чуть погодя твёрдо убедилась, что слышит человека.
Йен снова провёл вечер в компании семи кувшинов крепкого вина, поэтому бояться ей было нечего. Отложив зачитанный до дыр трактат по основам классической криминалистики, Юци сменила юбку на тёплые шерстяные штаны и по привычке вылезла в окно.
Спать она не собиралась. От затянувшейся бессонницы не помогали ни успокаивающие благовония, ни настой из болотоягодника, от которого большинство людей не просыпалось несколько дней кряду, а беспокойно вертеться с боку на бок, безуспешно пытаясь уснуть, Юци не хотела.
Исследования тоже застопорились: буквы всё чаще и чаще скакали перед глазами, упорно не желая собираться в слова, а из увлекательных прежде задач и преступлений прошедших лет внезапно испарился смысл. Юци вернулась к основам, чтобы повторить то, что и так уже знала назубок, и заново зажечь потухшую искру интереса к криминалистике, однако заскучала уже спустя полчаса вдумчивого чтения, — поэтому очередной побег и показался ей отличной возможностью провести долгие ночные часы вне успевшей надоесть комнаты.
Когда она спрыгнула на стылую землю, от стены дворца с тихим мычанием отлепилась тень. Приготовившись дать стрекача, Юци вовремя распознала Хазеро и с облегчением выдохнула:
— А, это ты! Зачем так подкрадываться? И где ты пропадал все эти дни?
Восковой палец уткнулся ей в грудь.
«Ты-ы-ы... Сама-а-а... Ме-е-е...»
— Это ладно! — отмахнулась Юци. — Слышишь, кто-то плачет?
«Нельзя... Опасность...»
Изо рта Хазеро вытекла струйка тёмной жидкости: по всей видимости, более сложные слова причиняли ему страдания — или их подобие.
Страх подбирался к Юци неторопливо, кружа неподалёку, словно готовящаяся спикировать хищная птица. Студенистые шепотки щекотали короткие волоски на шее, пробирались в уши и затягивали неразборчивые заунывные песни, поминутно копируя отрывистое мычание Хазеро. Чёрное небо стремительно приближалось к земле, угрожая обрушиться на Высь, и что-то огромное и величественное распирало изнутри, намереваясь разорвать Юци на клочки, — и причиной всему этому являлись горестные всхлипы, кажущиеся близкими и далёкими одновременно.
«Опасность, — повторил Хазеро. Его губы и подборок были полностью покрыты неизвестной жидкостью, липкие на вид глаза бешено вращались в глазницах. — Нельзя».
От храбрости вмиг не осталось ни следа.
Юци непроизвольно отошла обратно ко дворцу, но плач привлекал её, тянул к себе, звал.
И она пошла. Отвернулась от Хазеро, шепчущего булькающее «опасность», и направилась на звук.
Путь ей освещали многочисленные масляные фонари и огромная умиротворённая луна, вокруг которой плясали сотни крошкообразных звёзд. Идти пришлось долго: Юци плутала по одинаковым кипарисовым аллеям, путалась в редком, ползущем по тропинкам пыльномхе, набредала на скрытые в траве ручейки, больше похожие на длинные атласные ленты, пока наконец не добралась до скособоченной лачуги. Узкие окна были наглухо закрыты ставнями, но из короткой ржавой трубы поднималась блекло-серая ниточка дыма.
Этот почти ушедший под землю домик находился, как поняла Юци, у подножия скалы, принадлежащей пиродемонологии — одному из самых загадочных и таинственных отделений всего Анэнх-Бухари. Перешагнув через разбитые ступени, она прислушалась. Плач стих, и теперь вместо него из дома доносилась нескладная мелодия, напоминающая колыбельную. В щель между распухшими от сырости ставнями виднелся желтовато-зелёный, как облепившие деревья лишайники, свет.
— Прошу прощения, вам нужна помощь? — крикнула она.
Мелодия прервалась.
— Я слышала, как вы плачете! — Юци заглянула в щель, но ничего, кроме света, не рассмотрела. — Что-то произошло?
— Кто вы? — удивлённо прозвенел девичий голос.
— А вы? — с меньшим удивлением сболтнула Юци.
За дверью раздался непонятный стук. Половицы заскрипели. Юци почувствовала запах серы и подумала о том, что хозяйке дома следовало бы сменить камнеу́гли — камни, обработанные раствором из сока яблочного корня и коры оленьей ели, на которых можно было разогревать пищу, не боясь за сохранность жилища.
— Я Э́рла, — покладисто ответила девушка. — Кухарка из Дворца пиродемонологии. Вы не могли бы попробовать открыть дверь? У меня не получается выйти, кажется, что-то не то с замочной скважиной...
— Да, сейчас.
Дверь никак не желала поддаваться, несмотря на ветхий вид и усилия, приложенные Юци. Ещё раз дёрнув ручку для надёжности, она с сожалением проговорила:
— Ничего не получается.
— Совсем, да? — огорчилась Эрла. — Значит... Поищите моего младшего брата! Он ушёл более часа назад на рыбалку и до сих пор не вернулся. Он умеет обращаться с этим дурацким замком, не сомневайтесь!
Но Юци усомнилась в другом.
— Рыбалка? В столь позднее время?
Эрла ненадолго умолкла. После заминки её голос зазвучал звонче, но в то же время как-то сдавленно, будто девушка намеревалась скрыть волнение за напускной беззаботностью, — но тщетно.
— А вы не знали? В водах у северо-западных водопадов водится потрясающе вкусная рыба, но поймать её можно исключительно ночью...
— Даже не слышала, — обескураженно ответила Юци. — Северо-западные, говорите? Это по какой дороге?..
Эрла любезно объяснила, куда нужно идти, и она, повторяя в уме указанный маршрут, обогнула дом. За ним оказался редкий подлесок, болотистая земля в котором была усыпана травянистыми кочками и крупными коричневыми грибами. Пухлые светлячки передвигались группами, образуя целые светящиеся ленты, и по-змеиному обвивали хрупкие стволы молодых деревцев.
От Дворца пиродемонологии исходило зловещее тёмно-красное свечение, и Юци стало не по себе, невзирая на то, что она была осведомлена о деятельности учёных с этого направления. Ничем страшным они там не занимались, а изучали связи стихий — преимущественно огня — и их влияние на разумных и неразумных духов.
Существование подобного безобидного отделения возмущало Йена, как и деятельность всего факультета полных колдовских практик и магического взаимодействия. По его мнению, установление взаимозависимости между созданиями нечеловеческого рода и, как он выражался, «свечными огоньками» (учёные-пиродемонологи проводили исследования с маленькими источниками пламени) не имело никакой практической пользы, — в отличие, разумеется, от естественного мышления.
Юци была наслышана о совместных научных заседаниях, во время которых дядя нападал на несчастных пиродемонологов с целью вытряхнуть из них конкретное обоснование их трудов. Его претензии никогда не оказывались удовлетворены: учёные пугались такого яростного напора и терялись, не зная, что ответить. В результате всё это давало Йену лишний повод возмущаться по поводу «бесполезного» отделения и без стыда поносить его перед другими учащимися при любой удобной возможности.
— Так... — пробормотала Юци вслух. Запутавшийся в её растрёпанной косе светлячок тихонько зажужжал. — Теперь направо...
Не без труда протиснувшись между еловых веток с невероятно острыми иглами, она не сумела сдержать восхищённый возглас. Красоты Выси туманов и дождей не переставали удивлять: помимо скрытой ото всех, но красивой Долины восхода туманов, водопадов и кипарисовых аллей, здесь, как узнала Юци сейчас, располагалось и глубокое на первый взгляд озеро с чистой, залитой серебристым светом водой, которая рябила под дуновениями ночного ветра. Из волн тут и там выпрыгивали длинные рыбы, покрытые блестящей голубой чешуёй. Изогнутые плавники рассекали воздух, словно стрекозиные крылья. Размером рыбы превосходили домашних кошек, поэтому было неудивительно, что слуги жертвовали редкими часами отдыха, чтобы поймать пару-тройку рыбин себе и хозяевам.
Пройдя по топкому песчаному берегу, Юци присела на корточки и потрогала воду. Усилившийся ветер, завыв, как изголодавшийся волк, вихрем поднял в воздух песчинки. Пелена лунного света, нависающая над озером, потемнела, и окрестности погрузились в туманную полутьму.
Позади раздалось мычание. Юци обернулась, приготовившись попросить Хазеро о помощи в поиске брата Эрлы, но все слова пришлось проглотить: из кустов на неё смотрел вовсе не восковой житель Выси, а юноша с подсвеченной изнутри кожей.
По сути это был и не юноша вовсе, а его силуэт, начерченный в темноте голубым сиянием. Юци не шевелилась, с благоговением глядя на появившееся перед ней создание, стараясь не выпустить наружу ликующий вопль.
На Выси, как она и предполагала, всё же водились призраки!
Юци планировала дождаться новостей от Нисы о предыдущих учёных-девушках из Дворца театрального искусства, чтобы точно убедиться в своей несмелой догадке, но увидеть доказательство воочию было куда лучше. Мысли о призраках, осевших на Выси, стали посещать её в процессе долгих размышлений об умершем лекаре из Долины восхода туманов: об этом Юци подсказали состояние тела, старая брошь, архивные записи и, что самое главное, новый хозяин Дворца медицинского исследовательского анализа. Исчезнувшая в никуда девушка с отделения театрального искусства тоже могла оказаться духом, застрявшим в ужасном положении и вынужденным постоянно переживать момент собственной гибели.
«А вутхи?» — издевательски спросил один из внутренних голосов. «А что вутхи? —удивился другой. — Они ведь когда-то были людьми! Вероятно, Прославленные боги сжалились и даровали кому-то из них радость загробной жизни...» «В виде вечно голодной, гниющей заживо твари? — загоготал первый. — Не идиотничай!»
Юци встряхнулась, чтобы отвлечься от базарных пересудов в своей голове, и негромко спросила:
— Ты брат Эрлы? Я пришла за тобой...
Не успела она договорить, как голоса закричали наперебой. Кто-то из них утверждал, что юноша никак не может быть «младшим», по словам Эрлы: он выглядел ровесником Юци, а запертая в лачуге девушка, если судить по голосу, совсем недавно вышла из нежного детского возраста. Кто-то грубо посмеивался над этим утверждением, а кто-то, подобравшись к уху Юци, горячо шепнул:
— Девчонка что, не знала, что её брат — призрак? Могла бы и предупредить, раз такое дело!..
Вопрос звучал логичным, однако нечто подсказывало Юци, что застрявший в кустах юнец — действительно брат Эрлы.
И если уж на то пошло... Кто бы поручился за то, что Эрла сама жива? Как ни крути, её плач и привлёк Юци сюда, к владениям учёных-пиродемонологов, находящихся далеко от Дворца естественного мышления...
Юци поёжилась. Грудь сжало тугой петлёй. Радость, вызванная неоспоримым свидетельством «жизни» призраков на Выси, улетучилась.
И зачем только ввязалась в авантюру с умершими!..
Успокаивало то, что её не попросили о чём-то плохом, а помощь заблудшим душам всегда высоко ценилась Прославленными богами, но даже так сложившаяся ситуация вызывала у Юци желание побежать в ближайший храм и очиститься, пока не стало слишком поздно.
Отступать она не стала, а, собрав всю волю в кулак, произнесла:
— Пойдём, я отведу тебя домой.
Юноша отшатнулся. Юци по инерции ухватила его за руку и вскрикнула от неожиданности: призрачная плоть была осязаемой и обжигающей. От замешательства она вцепилась в узкую ладонь ещё сильнее и потащила вяло сопротивляющегося паренька к дому, боясь, что он рассеется раньше, чем увидится с Эрлой.
Путь назад вышел короче. Юци подтолкнула юношу к дому и постучалась в дверь.
— Эрла, ты меня слышишь? Я привела твоего брата!
Свет в щели сверкнул ослепительной травяной вспышкой.
— Ох, чудесно!
— Но я не уверена, что у него получится отпереть замок, — призналась Юци, но объясниться не успела.
— Помоги ему прикоснуться к замочной скважине! — пискнула Эрла. — Тогда всё получится!
Необъяснимым образом причудливое предложение сработало. Замок щёлкнул. Дверь медленно распахнулась, и на пороге возникла невысокая костлявая девчушка — такая же прозрачная, как и найденный Юци юнец. Всхлипнув, Эрла бросилась брату на шею. Он покачнулся и неловко похлопал её по спине.
— Так ты тоже призрак! — воскликнула Юци.
Эрла отлипла от брата. На её обескровленных губах заиграла малопонятная кривая усмешка.
— Ну да. А ты как думала?
Юци промолчала.
— Спасибо тебе! — Рот Эрлы оставался закрыт, но её голос звучал откуда-то, как перезвон расстроенных музыкальных инструментов. — Наконец-то мы можем уйти отсюда вместе, как я и хотела...
Две невесомые фигуры исчезли в следующей зелёной вспышке. Юци осталась одна.
Любопытство не позволило ей незамедлительно вернуться во Дворец естественного мышления. Осмотревшись, Юци шагнула в дом, пропитанный запахом серы, и сняла с чугунного трёхглавого подсвечника единственную горящую свечу.
Полузаброшенная комната с оседающим потолком и земляным полом производила гнетущее впечатление, но это было далеко не самым чудовищным, что увидела Юци. На бревенчатых стенах висели обугленные защитные амулеты, на столе, подоконниках и стульях стояли стеклянные сосуды с густыми растворами, которые и пахли серой, а на полу у двери белел неумело нарисованный символ, призванный сдерживать внутри себя озлобленных духов.
Неужели Эрле угрожала опасность? Про это ли «говорил» Хазеро?
И если да... То куда подевался этот самый дух, от которого она пыталась оградиться?
«Нет-нет-нет. — Юци поскребла ногтями незаживающую ссадину на запястье. — Что-то не сходится...»
Её взгляд заметался по комнате в надежде найти подсказку о том, что произошло с Эрлой и её братом. Вещей в лачуге было немного, поэтому внимание незамедлительно привлекла старая книга записей, притаившаяся в углу стола. На рассыпающихся страницах чернели пометки, сделанные неровным почерком человека, не привыкшего держать перо. Юци наклонилась над книгой, сжав свечу так, что она погнулась в её кулаке.
Чернила расплылись, превратив бо́льшую часть слов в безобразные тёмные пятна. Юци это не остановило: она не раз имела дело с испорченными бумагами, проводя часы в попытках восстановить тексты писем, тайных посланий и целых книг. Она неплохо умела искать потерянные буквы, собирать их в словосочетания и восстанавливать примерный смысл написанного, поэтому смогла без особых усилий прочесть найденный дневник.
Первые записи нескладно повествовали о жизненных тяготах хозяина дневника — как поняла Юци, им был призрачный юноша, — гибели его близких, неурожайных годах и редких встреч с друзьями. Последние же напоминали выдержки из приключенческого романа, описывающего кошмары наяву: неудачливый парень, настрадавшийся за свою недолгую жизнь, встретился с проклятым духом, который, приняв облик девочки, приманил его «песней, похожей на плач».
«Учёные подсказали... от неё избав... — бесстрастно гласили записи. — Удалось... ...печатать... Но она... ...йти за мной...» На этом дневник заканчивался: наверное, с юнцом случилось нечто, что привело к его смерти, — но даже так он не сумел избежать преследования.
Юци застыла. Все детали складывались в ужасающую картину, поверить в которую она не могла, однако история из дневника всё равно казалась ей более реальной, чем увещевания Эрлы о «пропавшем брате». «А ведь мы говорили, тебе, что с этой девицей что-то не так, — укоризненно сказали все голоса хором. — И что вышло? Ты скормила паренька демону!» «Ты не заметила, что у него при себе не было ни удочки, ни ведра? — съязвил кто-то из них. — Девчонка чувствовала, где он находится, вот и придумала легенду о рыбалке, чтобы отправить тебя туда!»
Взрыв насмешливого хохота чуть не сшиб Юци с ног.
Тебя так легко обмануть!
— Замолчите! — отчаянно закричала она. — Замолчите! Откуда мне было знать?..
«Неоткуда, — подтвердили голоса. И добавили снисходительным тоном Йена: — Ты же полная дура, а не лучшая учёная!»
Свеча выпала из её пальцев и, погаснув в падении, закатилась под стол. Смахнув со стола разлетевшиеся по комнате дневниковые листы, Юци бросилась к двери и со всех ног побежала ко Дворцу естественного мышления.
На мгновение ей почудилось, что рядом с ней, так же высоко вскидывая руки и откидывая лезущие в глаза волосы, бежит Хазеро.
Но наваждение исчезло, когда она потянулась к нему, безмолвно прося защитить.