Глава седьмая. Ниса
— Я не вру. Там на самом деле был вутхи. Уж не знаю, почему ты его не заметила!
Спутницу Юци звали Ни́са. Она выплюнула имя кратко и сухо, между делом, и больше ничего о себе не рассказала, из чего Юци сделала вывод, что учёная не принадлежит ни к одной из знатных семей: представители и представительницы кланов традиционно раскланивались и торжественно перечисляли свои имена, заслуги и звания перед каждым новым знакомым, не жалея слов и потраченного времени.
О том, с какого она направления, Ниса тоже умолчала. За полчаса общения Юци поняла, что спутница, вопреки собственным словам, любит задавать вопросы, а вот отвечать на них — нет, поэтому выводить её на откровения нужно было вежливо и осторожно.
— Ну... Можно предположить, что я не заметила его из-за надвигающегося приступа. Во время вспышек хвори я перестаю видеть окружающие меня предметы и людей... Или вижу их иначе, — доверительно сообщила Юци и споткнулась, едва не выронив драгоценный чайник.
— У меня хвори нет, — спокойно сообщила Ниса. — Поэтому я точно знаю, что видела.
— А ещё... Я нашла на теле брошь отделения театрального искусства...
Неуверенные слова попали в точку. Поперхнувшись, Ниса возмутилась:
— Быть такого не может! Моя брошь всегда при мне!
— Так мне не показалось! — ахнула Юци.
Ей хотелось ликовать. Она и не думала, что Ниса моментально отреагирует на замечание о броши, так легко сбросив с себя образ неприступной и скрытной сумасбродки. «Наверное, это потому, что настоящая Ниса совсем не такая, — подумала Юци. — Если она не смыла театральную краску с лица, значит, по-прежнему играет какую-то роль... Но радоваться рано, многое ещё предстоит узнать».
Ниса помрачнела и стала выглядеть ещё более жутко, точно кровожадный полуночный призрак.
— Что не показалось?
— Перед тем как... — Юци замялась. — Перед тем как потерять сознание, я увидела твою брошь. И не поняла, как она могла оказаться у двух людей одновременно...
— Не могла, — твёрдо отрезала Ниса. — Она всегда у меня.
— Но сейчас её у тебя нет.
Ниса остановилась, противно скрипнув каблуками. Пушистые светлые волосы, и без того окружающие голову подобно облаку, будто встали дыбом, в бесцветных глазах сверкнули молнии. Расправив плечи, она подбоченилась, но, взглянув исподлобья на шарахнувшего вбок прохожего студента (несчастный испуганный паренёк, ломанувшись через кусты, уронил на влажную землю стопку книг), тотчас же как-то осунулась и, вместо того чтобы закричать, пробормотала:
— И то правда.
Юци приободрилась и незаметно опустила чайник, приготовленный на случай, если Ниса чересчур вольётся в свою роль и в порыве вдохновения попытается применить силу.
— Ну вот!
— Что «ну вот»? — вскинулась Ниса. — Никак в толк не возьму, к чему ты ведёшь!
— Присядем? — предложила Юци вместо ответа и кивнула на скамью, стоящую у живой изгороди.
Ниса нехотя согласилась.
Скамья была покрыта мелкими каплями и кренилась назад, но девушек это не смутило. Чайник крякнул, совсем как живой, когда Юци с размаху опустила его на сиденье, и недовольно запыхтел. Ниса запустила пальцы в кудри, вытащила оттуда посвёркивающего жука и с нежностью опустила его в траву. Юци вытянула ноги, полюбовалась на выпачканные в земле носки сапог и сказала:
— Давай сначала. Я увидела труп с твоей брошью, но никакого вутхи рядом не было, хотя они чуют свежее мясо и кровь за пять миль. Удивительно, что он вообще откуда-то взялся, но предположим, что охранный барьер Выси туманов и дождей дал трещину, и один вутхи сюда всё же пробрался. Предположим, он ползал поблизости, и мне просто повезло, что он не бросился на труп и не порвал и меня заодно. Потом пришла ты и...
— И увидела, что вутхи разрывает тело и утаскивает его за камни, — подхватила Ниса. — Крови там было — жуть!
— Но в этот момент я не видела ни крови, ни девушки, ни вутхи. А потом и вовсе впала в беспамятство...
В одной из елей истошно закричала птица с переливчатым бирюзовым оперением. Тучи, накрывшие небо, потемнели до угольно-серого цвета, загромыхали и излились на Высь стеной дождя. Ниса сосредоточенно защёлкала пальцами, что-то шепча.
— Что ты делаешь? — удивилась Юци.
— Пытаюсь создать нам укрытие, чтобы окончательно не превратиться в мокрых куриц. У меня уже краска течёт, видишь? Кошмар! На кого я буду похожа? — Ниса вытерла подбородок краем рукава и выругалась так витиевато, что Юци зарделась. — Но вот тха никак не реагирует... Не понимаю, что с ней случилось!
— В последние дни ты не делала ничего такого, что могло истощить нити тха?
— Нет, — удручённо покачала головой Ниса. — Учащиеся с отделения театрального искусства практически не используют её в своей деятельности и исследованиях. Главное — умение выдерживать баланс тела и разума, контролировать голос, целиком забывать себя в стремлении стать другим человеком или даже животным... Ну да не суть! Тха для всего этого не нужна. Но куда тогда подевалась моя? Интересно, интересно...
Хлопнув в ладоши, она вскочила, поскользнулась на мокрых камнях и возбуждённо вскричала:
— На Высь туманов и дождей пробрался злой дух, питающийся нитями тха! Ох, несомненно, это так и есть! Это тебе не какой-то там вутхи, это... Это...
— Не думаю, что сюда пролез кто-то настолько могущественный, — успокаивающим тоном сказала Юци. Вопреки «странностям», новая знакомая нравилась ей всё больше и больше. — Думаю, ты просто перенервничала из-за увиденного и...
— Нет уж! — рассердилась Ниса. — Я тебе не какая-то там впечатлительная девица, боящаяся трупов! Знаешь, сколько я их за свою жизнь перевидала? Тебе и не снилось! И вообще!
Она тряхнула отяжелевшими от дождя кудрями.
— Кто из нас в обморок-то свалился, а? Уж всяко не я!
Юци молча признала её правоту и посмотрела на приближающуюся пару студентов. Один — высокий, сухощавый, с надменным взглядом миндалевидных чёрных глаз — держал зонт и брезгливо огибал встречающиеся на пути неглубокие лужи. Второй — коренастый, с выдающимся животом — еле-еле поспевал за товарищем, перебирая короткими тумбообразными ногами. Оба были одеты в одинаковые светло-голубые платья — форму факультета естественных и альтернативных медицинских практик. Юци разглядела броши стандартизированной хирургии и ритуальной эпидемиологии и непроизвольно передёрнулась: учёные с этих направлений славились невыносимым занудством, которое распространялось от студента к студенту, словно заразная болезнь.
Не прошло и минуты, как молодые люди подтвердили этот расхожий слух. Замерев, они переглянулись, с одинаковой надменностью взглянули на Нису, и худой презрительно сказал:
— Я ошибаюсь, или здесь попахивает чем-то гадким?
Юци обозлилась. Ниса и впрямь пользовалась парфюмом, аромат которого мог показаться большинству неприятным (остро-пряная смесь горной молочной сирени, розмарина и пепельной гортензии вызывала желание от души прочихаться), но это не давало никому права выражаться вот так неучтиво!
Коренастый потянул носом воздух, харкнул и пискляво ответил:
— Не ошибаешься. И куда только стражники смотрят!
— У вас какие-то проблемы, господа?! — рявкнула Ниса. — Не поделитесь?
Рука худого, сжимающая ручку зонта, дрогнула. Со впавших щёк схлынула краснота. Он пугливо огляделся, поправил длинный вязаный шарф и спросил:
— Слышал?
— Что? — взвизгнул коренастый. — Где?
— А вот тут!
Ниса подлетела к нему и с размаху сшибла с сальных волос плоский головной убор. Учёные с душераздирающем воплем столкнулись друг с другом и разбежались в разные стороны под гневный птичий щебет и далёкий гром.
— Смотри-ка, как рванули! — покатилась со смеху Ниса. — А притворялись, что не замечают!
Юци её веселье не разделяла. Реакция учёных была не забавной, а как минимум... необычной. Ниса действительно производила пугающее впечатление, но не настолько, чтобы взрослые люди — лучшие представители своего факультета! — убегали от неё со всех ног.
Не меньше вопросов вызывала и пропажа тха. В целом это происходило нередко: она значительно истощалась после суровых битв, глубоких душевных потрясений или под воздействием зловредного влияния, исходящего от вутхи, про́клятых духов или зачарованных специально для этого предметов, — но никогда ещё Юци не слышала о том, что тха исчезала просто так, сама по себе, без ведома носителей.
В присутствии Нисы она не чувствовала ни опасности, ни потусторонней энергии, поэтому с выводами не спешила. Однако учёные-лекари чего-то непритворно испугались, поэтому Юци, решив не терять бдительности, тактично уточнила:
— И как ты сама думаешь, куда подевалась твоя тха?
— Говорю же, понятия не имею! — с досадой отозвалась Ниса. — Испарилась — и всё!
— У меня тоже с ней что-то не то, — призналась Юци. — Вдруг нам нужно время, чтобы привыкнуть к Выси? Возможно, наша тха оказалась чувствительной к горной атмосфере или резонирует с той энергией, из которой построен защитный барьер...
— Барьер, шмарьер... Да плевать. Мне не причины важны, а чтобы тха вернулась!
Юци намеревалась возразить, что знать причины тоже необходимо, чтобы знать, как решать проблему, но отвлеклась на чайник, который ни с того ни с сего начал подпрыгивать и фыркать. Ниса посмотрела вдаль и наморщила нос.
— Лекари-трусишки возвращаются. Да ещё и со стражниками! Как думаешь, зачем?
Юци ощутила, что необъяснимая тревога слиплась во влажный клейкий комок и вязко потянулась от горла к низу живота. Стражником, спешащим за парочкой с факультета естественных и альтернативных медицинских практик, был не кто иной, как Дэян с мечом наперевес.
Ниса широко расставила ноги и выпятила грудь, явно приготовившись к очередным дерзким нападкам, но Юци, подняв чайник, схватила учёную за руку и потянула её к кустам.
— Ничего не спрашивай! Просто поверь, что нам лучше будет уйти...
— Думаешь, я бы не справилась? — проворчала Ниса, низко пригнув голову по просьбе Юци. — Ну стражник и стражник! А я — одна из...
— Тихо, — шикнула Юци. — Хотя бы десять минут постарайся не высовываться, умоляю!
Учёная фыркнула в тон чайнику и, сердито поджав губы, замолчала. Юци выглянула в щель между переплетёнными ветками ближайшего куста. Расслышать, о чём говорят перепуганные лекари, не получилось, зато по их одинаковому размахиванию руками, перекошенным лицам и тому, как напрягся Дэян, было понятно, что речь шла не о глупой стычке с эксцентричной актрисой.
Зато... Юци прижала пальцы к запульсировавшему виску. Было совсем не понятно, почему лекари так переполошились из-за ребяческой выходки Нисы.
Могли ли они увидеть в ней что-то, чего по каким-то причинам не видела она?
Или наоборот... Они не видели её?
Этим вполне объяснялись и ярко выраженный страх, и замечания по поводу неприятного запаха (Юци припомнила, что появление призраков и недобрых сущностей в первую очередь проявлялось через едва уловимую вонь), и то, что худой и коренастый побежали за помощью к стражнику, в обязанности которого наверняка входил отлов пробравшихся на Высь существ.
Юци исподтишка взглянула на Нису — вполне себе живую, розовощёкую (краска окончательно слезла с её кожи), сопящую от возмущения — и с сомнением сдвинула брови к переносице.
Нет, вряд ли она мертва.
Определить заплутавшего духа не так уж и сложно, и Юци обязательно бы с этим справилась ещё в самую первую их встречу. «Дело в её пропавшей тха, — успокоила она себя. — Из-за неё всё и происходит. Обычное недоразумение».
— Уже можно выходить? — скучающе спросила Ниса. — Мне холодно! И ванну было бы неплохо принять...
Она вытащила из волос мокрый жёлтый лист.
— Что будет с моей причёской завтра?! Мне надо репетировать, а я потеряла всю связь с образом!
— Не переживай, — ободряюще сказала Юци. — Ты прекрасно выглядишь.
— Тебе легко говорить! — Ниса вскочила и осмотрела вконец испорченное платье. — Ты сама вон как смотришься! Косы чёрные, блестящие, как воронье крыло, глаза от мха не отличить... Ах да, что планируешь делать?
— С чем? — недоумевающе спросила Юци, не успевшая понять, почему похожие на мох глаза — это красиво.
— Со своим расследованием, дурочка! Я вот, например, совсем не могу понять, что делать в таком случае! Вроде как моя брошь была на трупе, но я-то знаю, что в тот день оставила её во дворце! — Ниса схватила чайник, поднесла носик ко рту, но пить не стала. — Наверное...
Юци насторожилась.
— Наверное?
— Если честно, точно не помню. У меня с памятью... не очень. Всегда хорошо было, а тут что-то...
— Это началось, когда ты обнаружила пропажу тха?
— Я. Не. Помню, — отчеканила учёная.
Юци замахала руками.
— Ладно-ладно! По правде говоря, я понятия не имею, что буду делать. Все мои теоретические знания не применимы к этим происшествиям...
Ниса сделала шаг и, наклонившись, коснулась пальцами своих открытых, неподходящих для дождливой погоды туфель.
— Типичная проблема большинства студентов. Поэтому я и выбрала театральное искусство, а не естественное мышление или прикладную линейную архитектуру! Может, тебе нужно с кем-то посоветоваться?
— Было бы с кем! Человек из воска почти не говорит...
— А кто это? — полюбопытствовала Ниса.
— Да так. Сама ещё толком не поняла... Послушай! — Юци расправила складки на юбке и выпалила: — А ты не могла бы заглянуть в архив Дворца театрального искусства? Мне надо узнать, в какие года твоё отделение на конкурсе представляли девушки...
Небо заполонили тонкие юркие молнии. Они носились между вальяжно плывущих на запад туч, цепляясь друг за друга хвостами, точно крючками, и сверкали, освещая горные пики. Проследив за ними, Ниса хитро улыбнулась.
— А врёшь, что не знаешь, с чего начать! Посмотрю, конечно! Мне же тоже интересно, каким образом моя брошь путешествует с платья на платье...